← Назад к обзору

Моя

Шрамы на асфальте

Ноябрь вгрызался в город холодными зубами, превращая лужи в хрупкое стекло, а дыхание — в рваные клочья пара. Адель, посильнее натянув капюшон толстовки, прибавила шагу. Тренировка затянулась: новый хореограф гонял их до седьмого пота, требуя идеальной четкости в каждом движении. Мышцы гудели приятной усталостью, а в кармане вибрировал телефон — Вика прислала короткое: «Задержусь в гараже у Серого, подходи туда, вместе двинем домой».

За эти несколько месяцев их жизнь вошла в колею, которая казалась Адель почти семейной, если, конечно, можно назвать семьей двух татуированных девчонок, пропахших табаком и ночным городом. Вика по-прежнему была «Мамой» для своей разношерстной компании, но теперь в этом прозвище слышалось больше уважения к её личному пространству. Все знали: Вика — это скала, а Адель — это тот огонь, который эту скалу согревает.

Путь к гаражам лежал через старую промзону. Фонари здесь горели через один, бросая на щербатый асфальт длинные, уродливые тени. Адель привычно перепрыгнула через заниженный забор, сокращая дорогу. Она не боялась темноты — за её спиной всегда незримо стоял авторитет Вики. Но сегодня тишина окраин казалась какой-то липкой, неестественной.

– Эй, кудрявая, куда летим? – Голос раздался из тени массивного бетонного блока.

Адель замерла, инстинктивно сжав кулаки. Из темноты вышли трое. Не из их компании. Эти были старше, в поношенных кожанках, с лицами, на которых печатью застыла дешевая злоба. Один из них, приземистый и широплечий, поигрывал складным ножом.

– Мимо прохожу, – бросила Адель, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Пирсинг на губе холодил кожу. – Проблемы?

– Проблемы у тех, кто забредает не в тот район, – ухмыльнулся второй, перегородив ей путь назад. – Мы слышали, ты подружка той самой Вики, которая возомнила себя хозяйкой ангара. Мамочка, да?

Адель почувствовала, как внутри всё сжалось. Это не была случайная встреча. Это была засада.

– Если знаете, чья я, то лучше отойдите, – Адель сделала шаг в сторону, но приземистый резко преградил ей путь, схватив за предплечье. Его пальцы впились в кожу через ткань толстовки.

– Вика твоя далеко, – прошипел он, обдавая её запахом перегара. – А нам нужно передать ей привет. Чтобы знала, что за базар Серого придется платить всем.

– Пусти! – Адель резко дернулась, используя танцевальную инерцию, и ударила его локтем в челюсть.

Мужчина отшатнулся, выругавшись, но двое других тут же навалились сверху. Адель дралась отчаянно, как загнанный зверек. Она успела разбить губу одному и сильно пнуть другого, но силы были неравны. Тяжелый удар в живот выбил из неё воздух, заставив согнуться пополам.

– Сука дерзкая, – прохрипел тот, что с ножом, поднимаясь с земли и вытирая кровь с лица. – Сейчас мы тебе кудри-то подровняем...

В этот момент тишину промзоны разорвал рев мотора. Старая «девятка» Серого вылетела из-за угла на бешеной скорости, визжа тормозами. Двери распахнулись еще до того, как машина окончательно остановилась.

Вика не бежала — она летела. Её черная кепка слетела с головы, обнажая лицо, которое Адель никогда раньше не видела. Это не было спокойствие скалы. Это была ярость лесного пожара.

– Адель! – выкрикнула она, и в этом крике было столько боли и страха, что у Адель перехватило дыхание.

Вика врезалась в толпу нападавших, как таран. Она не лезла в драки, она их ненавидела, но сейчас её движения были пугающе точными. Первый же удар свалил приземистого, второй — отправил в нокаут того, кто держал Адель за волосы. Серый и еще двое парней из компании выскочили следом, завязывая общую свалку.

Но Вика не видела никого, кроме Адель. Она подхватила её, когда та начала оседать на асфальт, прижимая к себе.

– Ты как? Где болит? – Руки Вики дрожали, она лихорадочно ощупывала лицо и плечи Адель.

– Живот... – прохрипела Адель, цепляясь за её куртку. – Вик, у него нож...

Вика обернулась. Тот, что был с ножом, уже поднимался, выставив лезвие перед собой. Его глаза бегали, он понимал, что численный перевес не на его стороне.

– Ты тронул её, – голос Вики стал пугающе тихим. Она медленно поднялась, заслоняя собой Адель. – Ты прикоснулся к моей девочке.

– Слышь, Мам, мы просто... – начал было тот, пятясь назад.

Вика не дала ему договорить. Она шагнула вперед, игнорируя нож. В её взгляде было такое ледяное безумие, что нападавший дрогнул. Когда он замахнулся ножом, Вика просто перехватила его руку в запястье — послышался сухой хруст. Мужчина взвыл, роняя оружие. Вика ударила его в лицо, вкладывая в этот удар всю свою многолетнюю выдержку, которая только что разлетелась вдребезги.

– Вика, хватит! – Серый подскочил к ней, перехватывая за плечи. – Ты его убьешь! Хорош, мы их упаковали!

Вика тяжело дышала, её костяшки были разбиты в кровь, а в глазах всё еще плескалась тьма. Она стряхнула руки Серого и тут же опустилась на колени рядом с Адель.

– Всё, маленькая, всё, – она шептала это, утыкаясь лбом в лоб Адель. – Я здесь. Я рядом. Прости меня, что не встретила... Господи, прости...

– Я живая, Вик... – Адель попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли. – Ты их... ты их просто разнесла.

– Поехали отсюда, – Вика подхватила её на руки, легко, словно Адель ничего не весила. – Серый, в больницу. Живо.

– Да ладно, Вик, там просто ушибы, наверное... – начал было Серый, но, встретив взгляд Вики, тут же замолчал и прыгнул за руль.

В машине Адель полулежала на заднем сиденье, положив голову на колени Вике. Та гладила её по кудрям, и её пальцы всё еще заметно подрагивали. В салоне пахло адреналином, дешевой обивкой и страхом.

– Почему они это сделали? – тихо спросила Адель, когда боль в животе немного утихла.

– Это из-за меня, – Вика смотрела в окно на мелькающие огни города. – Старые счеты. Они не могли достать меня, поэтому решили ударить туда, где мне больнее всего.

– Значит, я твое больное место? – Адель нашла руку Вики и переплела свои пальцы с её.

Вика посмотрела на неё, и в этом взгляде было столько нежности и горечи, что у Адель защемило в груди.

– Ты — моё единственное место, Адель. Всё остальное — просто декорации.

В больнице их продержали пару часов. К счастью, серьезных травм не было — только сильные ушибы и шок. Когда они наконец вернулись в квартиру Вики, на город уже опустилась глубокая ночь.

Вика действовала механически: помогла Адель раздеться, уложила её в постель, принесла лед и воду. Она почти не говорила, и эта тишина пугала Адель больше, чем само нападение.

– Вик, сядь со мной, – попросила Адель, когда та в очередной раз поправила ей одеяло.

Вика послушно села на край кровати. Она всё еще была в той же одежде, со следами чужой крови на костяшках.

– Я ухожу, – вдруг сказала Вика, глядя в стену.

– Что? – Адель резко приподнялась, забыв о боли. – Куда? Почему?

– Из компании. Из ангара. Совсем, – Вика наконец повернулась к ней. Её лицо казалось постаревшим на десять лет. – Я думала, что смогу защитить тебя, оставаясь там. Но я ошибалась. Моё присутствие там — это мишень на твоей спине. Я больше не хочу быть «Мамой» для кучки идиотов, если цена этого — твоя безопасность.

– Но это же твоя жизнь... – прошептала Адель. – Ты столько лет это строила.

– Моя жизнь — это ты, – Вика взяла её за руку и прижала ладонь к своим губам. – Танцы, твои дурацкие кудри, твои споры со мной... это жизнь. А ангар — это просто привычка. Мы уедем, Адель. В другой район, может, в другой город. Я найду нормальную работу. Хватит с меня улиц.

Адель смотрела на неё и видела, что Вика не шутит. Скала решила сдвинуться с места, чтобы спасти цветок, выросший у её подножия.

– Ты правда этого хочешь? – спросила Адель, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Я хочу засыпать и не бояться, что ты не дойдешь до дома, – Вика легла рядом, осторожно притягивая Адель к себе. – Я хочу смотреть, как ты выступаешь на большой сцене, а не в прокуренном ангаре. Я хочу... просто быть Викой. Твоей Викой.

Адель уткнулась носом в её шею, вдыхая знакомый запах. Нападение оставило шрамы — и на теле, и в душе, но оно же сорвало последние остатки брони.

– Тогда поехали, – согласилась Адель. – Куда угодно. Главное — вместе.

Вика ничего не ответила, она только крепче сжала Адель в объятиях. В эту ночь они обе поняли, что «Мама» умерла там, на грязном асфальте промзоны. А на её месте родилась женщина, которая готова была разрушить весь мир, лишь бы сохранить тишину в их общем доме.

Через неделю Вика официально объявила в ангаре о своем уходе. Были споры, были попытки её остановить, но она просто положила ключи на стол и вышла, не оборачиваясь. За дверью её ждала Адель — с новой повязкой на животе, в своей любимой кепке, которую Вика ей подарила, и с сияющими глазами.

Город за их спинами продолжал шуметь, драться и курить, но для них двоих он перестал быть полем боя. Они шли к машине, загруженной немногими вещами, и каждый шаг отдалял их от прошлого.

– Вик? – позвала Адель, когда они уже выезжали на трассу.

– М?

– А ты меня правда научишь водить?

Вика усмехнулась, впервые за неделю искренне и открыто. Она поправила зеркало заднего вида, в котором отражался уходящий в темноту ангар.

– Научу, мелкая. У нас теперь много времени. Целая жизнь.

Машина скрылась за поворотом, унося их прочь от дымных шепотов окраин в рассвет, который обещал быть совсем другого цвета. Не цвета серого бетона, а цвета надежды и новой, тихой силы.