Моя любовь
Осколки разбитой весны
Майский вечер окутал город обманчивым теплом. Воздух был пропитан ароматом цветущей сирени и свежестью недавнего дождя. Адель и Катя вышли из танцевальной студии позже обычного — затянувшаяся репетиция перед отчетным концертом выжала из них все силы, но оставила приятное чувство удовлетворения.
– Ирка меня убьет, – Катя устало улыбнулась, поправляя рюкзак. – Обещала быть дома к восьми, а уже почти десять. Она там, небось, весь телефон оборвала.
– Вика тоже не в восторге будет, – отозвалась Адель, тряхнув отросшими кудрями. – Но согласись, связка получилась просто пушка. Мы с тобой как одно целое двигались.
Они шли по знакомому маршруту через сквер, который отделял студию от жилых кварталов. Фонари горели через один, отбрасывая длинные, ломаные тени на асфальт. За год их жизни изменились до неузнаваемости. Вика и Ира окончательно порвали с прошлым, нашли работу, и их четверка стала настоящей семьей. Казалось, старые обиды и лица из «Ямы» стерлись из памяти, как неудачные дубли.
Но тень прошлого всегда длиннее, чем кажется.
Из-за густых кустов сирени внезапно вышли трое. Адель мгновенно узнала этот развязный шаг и манеру держать руки в карманах. Макс. Рядом с ним был Серый и еще один парень, которого они раньше не видели — крупный, с тяжелым взглядом и кастетом, тускло блеснувшим в свете фонаря.
– Опа, какие люди в нашем лесу, – голос Макса прозвучал хрипло, в нем сквозила застарелая, невыплеснутая злоба. – Год прошел, а кудряшки всё те же. И котенок на месте.
Адель инстинктивно шагнула вперед, загораживая Катю. Внутри всё похолодело, но голос остался твердым.
– Пропусти, Макс. Нам некогда с тобой лясы точить.
– А куда спешим? К нашим предательницам? – Макс сплюнул под ноги и сделал шаг ближе. – Знаешь, Адель, из-за вас Вика и Ира стали... никем. Терпилами. Весь район над ними ржет. А ведь были нормальные пацанки.
– Они стали людьми, Макс, – отрезала Адель. – В отличие от тебя. Дай пройти.
– А если не дам? – Макс резко сократил дистанцию. – Мы тут решили, что пора вернуть должок. За всё. За то, что стаю развалили, за то, что Вика мне тогда чуть руку не сломала.
Катя, стоявшая за спиной Адель, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот взгляд — так смотрят люди, которым нечего терять и у которых в голове только слепая ярость.
– Пожалуйста, не надо, – тихо сказала она, пытаясь воззвать к остаткам разума. – Давайте просто разойдемся.
– Поздно расходиться, малая, – прорычал Серый, заходя сбоку.
Всё произошло слишком быстро. Макс замахнулся, и Адель, благодаря своей танцевальной реакции, успела уклониться, но тут же получила удар в живот от третьего парня. Она согнулась, хватая ртом воздух.
– Адель! – вскрикнула Катя, бросаясь к подруге.
Но её перехватил Макс. Он грубо схватил её за куртку и швырнул на асфальт. Катя ударилась плечом, вскрикнув от боли.
– Ты первая пойдешь, котенок, – прошипел Макс. – Посмотрим, как Ирка запоет, когда увидит твое смазливое личико в синяках.
Адель пыталась подняться, но Серый наотмашь ударил её по лицу, сбивая обратно на землю. Перед глазами поплыли искры, вкус крови заполнил рот. Она видела, как двое навалились на Катю. Катя не умела драться по-настоящему, она только разнимала драки, она всегда была за мир. И сейчас она была абсолютно беззащитна.
– Нет! Оставьте её! – кричала Адель, пытаясь вцепиться в ногу Серого.
Удар тяжелого ботинка пришелся ей в ребра, выбивая сознание на несколько секунд. Когда Адель снова смогла сфокусировать взгляд, она увидела самое страшное. Тот крупный парень с кастетом методично и жестоко бил Катю, которая уже не кричала, а только глухо стонала, закрывая голову руками. Макс стоял рядом, удерживая её за волосы, не давая отвернуться.
Это была не просто драка. Это была казнь. Месть за то, что они посмели быть счастливыми вне их гнилого мира.
– Хватит... пожалуйста... – хрипела Адель, ползя к ним.
Вдалеке послышался лай собаки и чьи-то голоса.
– Шухер, валим! – крикнул Серый.
Макс напоследок с силой ударил Катю ногой в область живота и, бросив её как тряпичную куклу, бросился вслед за остальными в темноту парка.
Наступила тишина, прерываемая только свистящим дыханием Адель. Она через силу, превозмогая жгучую боль в ребрах, подползла к подруге.
– Катя... Катюш, посмотри на меня, – Адель дрожащими руками коснулась её лица.
Свет фонаря упал на Катю, и Адель едва не закричала от ужаса. Лицо Кати превратилось в сплошную кровавую маску, один глаз заплыл, из рассеченной брови пульсировала кровь. Но страшнее всего было то, как она дышала — прерывисто, с каким-то клокотанием в груди.
– Держись, маленькая, сейчас... сейчас... – Адель лихорадочно вытащила телефон.
Руки не слушались, экран был залит кровью с её собственного разбитого лица. Она набрала первый номер в списке быстрого набора. Вика.
***
Вика и Ира сидели на кухне, обсуждая планы на отпуск. Ира крутила в руках телефон, хмурясь.
– Десять минут одиннадцатого. Вик, это ненормально. Они должны были быть дома час назад.
– Может, зашли куда-то? – Вика старалась сохранять спокойствие, хотя внутри уже ворочалось нехорошее предчувствие.
В этот момент телефон Вики завибрировал на столе. Она мгновенно схватила трубку.
– Адель? Вы где?
В трубке послышался всхлип, переходящий в хриплый стон, а затем прерывистый голос Адель, который Вика не узнала бы, если бы не определитель номера.
– Вика... парк... за студией. Скорую... Катя... очень плохо...
Связь оборвалась.
– Что? Что случилось?! – Ира вскочила, опрокидывая стул.
Вика уже была в прихожей, натягивая куртку. Её лицо превратилось в застывшую маску из камня.
– В парк. Быстро. На них напали.
Ира не спрашивала ни о чем. Они вылетели из квартиры, перепрыгивая через ступеньки. Машина Вики сорвалась с места, нарушая все возможные правила. Ира сидела на пассажирском сиденье, вцепившись в ручку двери так, что костяшки побелели. Она не дышала. В её голове билось только одно имя: «Катя. Катя. Катя».
Когда они долетели до сквера, скорая еще не приехала. Вика затормозила прямо на газоне, свет фар разрезал темноту и выхватил две фигуры на асфальте.
Ира первой выскочила из машины. То, что она увидела, заставило её сердце на мгновение остановиться. Адель сидела на коленях, баюкая голову Кати на своих руках. Одежда обеих была пропитана кровью.
– Катя! – Ира рухнула рядом, её голос сорвался на крик.
Она потянулась к ней, но замерла, боясь даже коснуться. Катя была без сознания. Её бледное лицо, обычно такое нежное и похожее на котенка, теперь было неузнаваемым. Тонкие пальцы Иры задрожали.
– Кто... кто это сделал? – прошептала она, и в этом шепоте было столько ярости, что воздух вокруг, казалось, заискрился.
– Макс... – Адель с трудом подняла голову, её левый глаз почти закрылся от отека. – С ним были двое... Они... они её били кастетом, Ир... Ногами...
Вика подошла сзади, положив руку на плечо Иры. Она видела состояние Кати и понимала — дело плохо. Очень плохо.
– Скорая едет, я слышу сирену, – голос Вики был неестественно ровным, но в глазах горел холодный огонь. – Ира, отойди, дай врачам подойти.
– Я их убью, – Ира поднялась с земли, её трясло крупной дрожью. – Вика, я их всех закопаю. Живьем.
– Сначала Катя, – Вика схватила её за плечи, сжимая с такой силой, чтобы привести в чувство. – Сейчас главное — они. Слышишь? Посмотри на Адель, ей тоже нужна помощь.
Подъехала машина скорой помощи. Врачи сработали быстро. Катю на носилках загрузили в машину, Адель, шатаясь, пошла следом. Вика и Ира поехали за ними.
***
Больничный коридор встретил их запахом хлорки и резким светом люминесцентных ламп. Прошло три часа. Адель уже обработали раны, наложили швы на рассеченную бровь и забинтовали ребра. Она сидела на жестком стуле, бледная, уткнувшись лицом в ладони. Вика сидела рядом, обнимая её за плечи.
Ира мерила коридор шагами. Она не могла сесть, не могла замолчать. Каждые пять минут она подходила к дверям операционной, куда увезли Катю.
– Внутреннее кровотечение, разрыв селезенки, тяжелая черепно-мозговая... – эти слова врача, брошенные на ходу, крутились в голове Иры как заезженная пластинка.
Она винила себя. За то, что не пошла встречать. За то, что год назад не добила Макса, когда была возможность. За то, что позволила Кате поверить, что мир стал безопасным.
– Ир, сядь, – негромко сказала Вика. – Ты дыру в полу протрешь.
– Ты видела её, Вик? – Ира резко остановилась, в её глазах стояли слезы, которые она отказывалась выпускать. – Она же... она же такая маленькая. За что они её так? Она же мухи не обидит!
Вика не ответила. Она знала «за что». За то, что они посмели быть другими. За то, что они вырвались из грязи.
Дверь операционной открылась, и вышел хирург, снимая маску. Он выглядел смертельно уставшим. Ира бросилась к нему.
– Что с ней? Доктор, пожалуйста...
– Состояние тяжелое, – врач вздохнул, глядя на трех измученных девушек. – Операция прошла успешно, кровотечение мы остановили. Но повреждения очень серьезные. Черепно-мозговая травма беспокоит меня больше всего. Сейчас она в коме. Мы сделали всё, что могли, теперь всё зависит от её организма.
Ира пошатнулась, и Вика едва успела подхватить её.
– В коме? – прошептала Адель, поднимая голову. – Но она же... она же проснется?
– Мы надеемся на это, – осторожно ответил врач. – Ближайшие сорок восемь часов будут решающими. К ней сейчас нельзя. Идите домой, отдохните. Как только будут новости, мы сообщим.
– Я никуда не уйду, – Ира выпрямилась, её взгляд стал пустым и страшным. – Я буду здесь.
– Ира, надо... – начала было Вика, но Ира перебила её.
– Вика, забери Адель домой. Ей нужно лечь. А я останусь. Если я уйду, она... она подумает, что я её бросила.
Вика посмотрела на Иру и поняла, что спорить бесполезно. Она кивнула.
– Хорошо. Я отвезу Адель и вернусь.
***
Вика везла Адель домой в полной тишине. Адель смотрела в окно на ночной город, и слезы наконец начали катиться по её щекам, оставляя дорожки на грязной от пыли и крови коже.
– Это я виновата, – всхлипнула она. – Я должна была её защитить. Я же сильнее, я старше...
– Перестань, – жестко сказала Вика. – Их было трое. И у них был кастет. Ты сделала всё, что могла. Ты вызвала помощь. Если бы не ты, Катя бы...
Вика замолчала, не в силах произнести это вслух.
Она довела Адель до квартиры, помогла ей раздеться и лечь в постель. Адель вцепилась в её руку.
– Вик, ты ведь найдешь их?
Вика замерла, глядя на свою девушку. В её взгляде не было сомнений.
– Найду, Адель. Обещаю тебе. Спи.
Дождавшись, пока Адель под действием успокоительного провалится в тяжелый сон, Вика вышла на балкон. Она закурила, глядя на огни района. Внутри неё, под слоем спокойствия, клокотала лава. Она знала, где искать Макса. Знала все их притоны и подвалы.
Она достала телефон и набрала номер Иры.
– Ир, как она?
– Без изменений, – голос Иры был мертвым. – Я сижу у реанимации. Меня не пускают, но я слышу, как пищат приборы. Вик... я не могу здесь просто сидеть.
– Слушай меня внимательно, – Вика понизила голос. – Я еду в «Яму». Если Макс там, я дам тебе знать. Но обещай мне одну вещь.
– Какую?
– Мы не будем их просто бить. Мы сделаем так, чтобы они больше никогда не смогли поднять руку ни на одну девушку.
– Я их уничтожу, Вик, – прохрипела Ира. – Мне плевать на тюрьму, на срок, на всё. Если Катя не выйдет из комы, мне незачем жить.
– Она выйдет, – отрезала Вика. – Она сильная. Она смогла уйти от того подонка из своей прошлой жизни, сможет и сейчас. А мы должны подготовить почву.
Вика сбросила вызов, затушила сигарету о перила и надела свою черную кепку, посильнее затянув хвост. В этот момент она снова стала той самой Викой, которую боялись на районе — холодной, расчетливой и беспощадной.
***
В больнице Ира сидела на полу, прислонившись спиной к белой стене. Она закрыла глаза и представила Катю. Как она смеется, как морщит нос, когда Ира приносит ей ванильное мороженое, как она танцует, превращаясь в легкое облако.
– Пожалуйста, маленькая, – шептала Ира, сжимая в кармане маленькую татуированную лапку-брелок, которую Катя подарила ей на годовщину. – Только живи. Пожалуйста, живи. Я всё исправлю. Я клянусь тебе, я всё исправлю.
За окном начинался рассвет. Нежно-розовый, как те локоны, которые Катя когда-то состригла, чтобы стать свободной. Но сейчас эта свобода стоила ей слишком дорого.
В эту весеннюю ночь жизнь четырех девушек разделилась на «до» и «после». И если «до» было наполнено танцами, смехом и любовью, то «после» пахло больничными бинтами и жаждой мести, которая уже начала выжигать сердца тех, кто остался на страже.
Вика выехала со двора, направляясь в сторону старых гаражей. Она знала, что Макс и компания будут праздновать свою «победу». Они думали, что сломали их. Они думали, что Вика и Ира стали слабыми.
Они ошибались. Нежность, которую они нашли рядом с Адель и Катей, не сделала их слабыми. Она дала им то, ради чего стоило воевать. И сейчас эта война официально началась.
А в реанимации, среди белых простыней и гудения аппаратов, Катя сделала первый, едва заметный вдох без помощи вентилятора легких. Она боролась. Где-то там, в темноте комы, она слышала голос Иры и чувствовала запах ванили, который Адель всегда оставляла после себя. Она не могла уйти. Не сейчас. Не так.
Весна в этом году была жестокой, но она еще не закончилась. И осколки разбитых грез еще могли сложиться в новую, пусть и со шрамами, картину будущего.