← Назад к обзору

Моя любовь

Воскрешение из пепла

– Ира, ты меня слышишь? Отойди от двери, – голос Вики был сухим и ломким, как старая ветка. – Врачи сказали — состояние стабильное, но тяжелое. Твоё мельтешение перед окном реанимации ей не поможет.

Ира даже не обернулась. Она стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, за которым в лабиринте трубок и мерного пищания аппаратов исчезала её Катя. Короткие светлые волосы Иры казались почти седыми в мертвенном свете больничного коридора. Её кулаки были сжаты так сильно, что костяшки, и без того сбитые, побелели.

– Она не дышит сама, Вик, – прошептала Ира, и в этом шепоте было столько первобытного ужаса, что Вика невольно вздрогнула. – Аппарат дышит за неё. Мой маленький котенок... она же всегда боялась темноты и одиночества. А сейчас она там одна.

Вика подошла ближе и положила руку на плечо подруги. Она чувствовала, как Иру бьет мелкая, непрекращающаяся дрожь. Сама Вика держалась на чистом адреналине. Её черная кепка была надвинута низко, скрывая глаза, в которых застыла холодная, расчетливая ярость.

– Она не одна. Мы здесь. Адель сейчас спит под таблетками, я оставила её у соседки, – Вика развернула Иру к себе, заставляя смотреть в глаза. – Слушай меня. Врачи делают свою работу. А мы должны сделать свою. Ты хочешь, чтобы Макс завтра спокойно пил пиво в «Яме» и хвастался, как он «проучил предательниц»?

Взгляд Иры мгновенно изменился. Отчаяние сменилось чем-то темным и вязким. Она медленно выпрямилась, и её лицо, обычно открытое и даже доброе, превратилось в маску мстительного демона.

– Где они? – коротко спросила Ира.

– Я пробила через своих, – Вика поправила хвост на затылке. – Они не в «Яме». Макс не идиот, он понимает, что мы придем. Они затихарились на старой стройке за гаражами. Празднуют. Думают, что мы сломлены.

– Поехали, – Ира шагнула к выходу, даже не взглянув на свои вещи.

– Погоди, – Вика придержала её за локоть. – Никакого огнестрела и ножей. Мы не пойдем по мокрому делу, нам еще Катю из больницы забирать. Но кастет, который они использовали... я хочу, чтобы Макс его проглотил. Буквально.

***

Ночной город проносился мимо размытыми огнями. Вика гнала машину, игнорируя светофоры. В салоне пахло старым табаком и тяжелым молчанием. Ира сидела на пассажирском сиденье, методично обматывая кисти рук эластичным бинтом. Это был ритуал. Она готовилась не просто к драке, а к экзекуции.

Стройка встретила их тишиной, нарушаемой лишь далеким лаем собак. Вика припарковала машину за два квартала, чтобы не привлекать внимания. Они шли тенями, привычно огибая кучи строительного мусора.

– Вон там, на втором этаже, свет, – шепнула Вика, указывая на недостроенный бетонный скелет здания.

Оттуда доносился приглушенный смех и звон бутылок. Голос Макса, громкий и самоуверенный, резал ночной воздух.

– ...да она даже пикнуть не успела! Танцовщица хренова. Будет знать, как с мусором районным якшаться. А Ирка с Викой теперь вообще носа не высунут, будут утки в больнице выносить.

Ира дернулась, но Вика железной хваткой вцепилась в её плечо.

– Жди моего знака. Заходим с двух сторон.

Они поднялись по ржавой пожарной лестнице. В центре просторного зала, заваленного мешками с цементом, горел костер в железной бочке. Макс, Серый и тот здоровяк с кастетом сидели на ящиках, окруженные батареей дешевого алкоголя.

– Приятного аппетита, уроды, – голос Вики прозвучал негромко, но он заставил троицу подпрыгнуть на месте.

Макс обернулся, его лицо вытянулось от неожиданности, а затем на нем расплылась кривая ухмылка.

– О, гляньте-ка! Рыцари в кепках пожаловали. Че, Вик, пришла за добавкой? А где твоя верная шавка Ирка?

– Я здесь, мразь, – Ира вышла из тени с другой стороны.

Её вид был пугающим. Свет костра выхватывал её безумные глаза и белые бинты на руках. Здоровяк с кастетом попытался встать, но Вика, не теряя ни секунды, рванула вперед. Она не была бойцом-тяжеловесом, её силой всегда была скорость и точность. Короткий, резкий удар в челюсть заставил гиганта пошатнуться.

– Это тебе за Адель, – процедила Вика, уходя от ответного замаха.

В это время Ира уже была рядом с Максом. Тот попытался схватить арматуру, лежавшую рядом, но Ира пнула его в колено, заставляя взвыть от боли. Она схватила его за шиворот и с силой впечатала спиной в бетонную колонну.

– Ты тронул её, – голос Иры сорвался на рык. – Ты тронул существо, которое в жизни никому зла не сделало.

– Да пошла ты... – Макс попытался плюнуть ей в лицо, но Ира нанесла серию коротких, сокрушительных ударов в корпус.

– Это за её ребра. Это за её легкие. А это — за то, что она сейчас в коме! – каждый удар сопровождался глухим звуком, от которого у любого нормального человека похолодело бы внутри.

Серый попытался вмешаться, но Вика, уже уложившая здоровяка точным ударом в кадык и последующим подсеканием, преградила ему путь.

– Сидеть, – коротко бросила она, и в её руке блеснул тяжелый строительный степлер, подобранный с пола. – Рыпнешься — пришью уши к затылку.

На стройке воцарился хаос, смешанный со стонами. Ира не останавливалась. Она была как заведенный механизм. Она не просто била Макса, она выбивала из него всю ту грязь, которую он принес в их жизни.

– Хватит, Ира! – Вика подскочила к подруге, когда Макс уже перестал сопротивляться и просто сполз по колонне, закрывая голову окровавленными руками. – Остановись, ты его убьешь!

– И пусть! – Ира обернулась, её лицо было забрызгано чужой кровью. – Он не заслуживает дышать, пока она там на аппарате!

– Кате это не поможет! – крикнула Вика, хватая Иру за плечи. – Ей нужна ты. Живая и на свободе. Посмотри на него, он уже никто. Он просто кусок мяса.

Ира тяжело дышала, её грудь вздымалась, а зрачки были расширены на весь глаз. Она посмотрела на Макса, который скулил, размазывая кровь по лицу. Вся его спесь, вся его «районная крутость» испарилась, оставив лишь жалкое ничтожество.

Ира медленно разжала кулаки. Она подошла к бочке с костром и достала оттуда обгоревшую палку.

– Если я еще раз увижу кого-то из вас в радиусе километра от нашей студии или больницы, – Ира говорила тихо, но этот голос был страшнее любого крика, – я не буду бить. Я просто закончу то, что начала сегодня. Вы поняли?

Троица поспешно закивала. Даже здоровяк, придерживая горло, пытался отползти подальше.

Вика подошла к Максу и вытащила из его кармана тот самый кастет. Тяжелый, холодный, измазанный... Вика не хотела думать, чем именно.

– Мы это заберем как сувенир, – сказала она. – Пошли, Ир. Нам нужно умыться.

***

Через час они сидели в машине у круглосуточной заправки. Ира смывала кровь с рук минералкой, морщась от того, как вода щиплет сбитую кожу.

– Легче стало? – спросила Вика, протягивая ей бумажные полотенца.

– Нет, – честно ответила Ира. – Внутри всё равно пусто. И страшно, Вик. Так страшно, что я боюсь возвращаться в больницу и услышать, что... что всё.

– Она выкарабкается, – Вика завела мотор. – Адель звонила. Сказала, что Катя начала реагировать на свет. Это хороший знак.

Они вернулись в больницу к рассвету. Адель уже была там — бледная, с забинтованной головой, она сидела на том же стуле, где её оставили. Завидев подруг, она вскочила.

– Где вы были? – она посмотрела на их одежду, на костяшки Иры, и всё поняла. – О боже... вы их нашли?

– Нашли, – коротко ответила Вика, притягивая Адель к себе и целуя в макушку. – Больше они не побеспокоят. Как Катя?

– Врач выходил десять минут назад, – голос Адель дрожал от волнения. – Сказал, что она пришла в сознание на несколько секунд. Посмотрела на него, попыталась что-то сказать и снова уснула. Но уже сама! Дыхание стабилизировалось.

Ира, не сказав ни слова, медленно опустилась на пол прямо там, где стояла. Она закрыла лицо руками, и плечи её наконец затряслись в беззвучных рыданиях. Это было не то рыдание, которое приносит горе, а то, которое вымывает из души весь скопившийся за ночь яд.

Вика присела рядом, Адель опустилась с другой стороны. Они сидели втроем в пустом, залитом утренним солнцем коридоре — три израненных, но не сломленных души.

***

Прошла неделя. Катю перевели из реанимации в обычную палату. Она была еще очень слаба, её лицо украшали желтеющие синяки, а на животе белел свежий шрам от операции, но она была жива. И она улыбалась.

– Ир, ну хватит меня кормить с ложечки, я же не инвалид, – Катя попыталась перехватить инициативу, но Ира лишь мягко отодвинула её руку.

– Сиди спокойно, котенок. Врач сказал — усиленное питание. А этот йогурт сам себя не съест.

Ира сидела на краю кровати, и в каждом её движении сквозила такая запредельная нежность, что Адель, наблюдавшая за ними от окна, невольно шмыгнула носом.

– Вик, посмотри на них, – шепнула Адель своей девушке. – Кто бы мог подумать, что наша «гроза района» окажется такой заботливой нянькой.

Вика, сидевшая на подоконнике и лениво листавшая какой-то журнал, усмехнулась. На её губе еще виднелся след от недавней драки, но взгляд был спокойным и ясным.

– Любовь творит странные вещи с людьми, Адель. Я вот, например, начала разбираться в сортах зеленого чая, который ты любишь. Это ли не деградация моей суровой натуры?

Адель рассмеялась и прижалась к Вике.

– Это эволюция, дорогая. Эволюция.

Катя доела йогурт и откинулась на подушки. Она посмотрела на своих друзей, и в её глазах, ставших после комы какими-то особенно глубокими, отразилась вся та любовь, которую она чувствовала.

– Девочки, – тихо позвала она. – Я всё помню. Тот вечер... Макса... И то, как вы пришли за мной.

В палате повисла тишина. Ира замерла с пустой баночкой в руках.

– Кать, не надо об этом, – попросила она. – Всё закончилось. Их больше нет в нашей жизни. Совсем.

– Я знаю, – Катя протянула руку и коснулась забинтованной ладони Иры. – Я чувствовала, когда была там... в темноте. Я слышала твой голос. Ты просила меня не уходить. И я решила, что если я уйду, кто же будет напоминать тебе, что драться — это плохо?

Ира шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы.

– Обещаю, – прошептала она. – Только ради тебя. Больше никаких драк. Ну, если только совсем чуть-чуть...

– Ира! – хором воскликнули Вика и Адель, и палата взорвалась смехом.

Этот смех был самым лучшим лекарством. Он вытеснял запахи лекарств, стирал из памяти тени стройки и боль тех бесконечных часов ожидания.

***

Вечер застал их на балконе больницы. Кате разрешили недолгую прогулку на инвалидной коляске, которую Ира катила с такой осторожностью, будто перевозила хрустальную вазу династии Мин.

– Смотрите, закат сегодня какой, – Катя указала на горизонт, где небо полыхало багрянцем и золотом.

– Красиво, – согласилась Вика, обнимая Адель. – Знаете, я тут подумала... Когда Катю выпишут, нам нужно уехать. Хотя бы на неделю. К морю или просто в лес, подальше от этого города.

– Отличная идея! – поддержала Адель. – Будем только мы, музыка и никакого Макса.

– И никакого пива из «Ямы», – добавила Ира, глядя на Катю. – Только соки и фрукты. Я серьезно.

Катя взяла Иру за руку и переплела свои пальцы с её.

– Мы справились, да? – спросила она тихо.

– Мы всегда будем справляться, – ответила за всех Вика. – Потому что мы — это не просто компания. Мы — это то, что они никогда не смогут понять или разрушить.

Они стояли вчетвером, глядя на угасающий день. Впереди было долгое восстановление, шрамы, которые еще долго будут ныть к дождю, и, возможно, новые трудности. Но сейчас, в этом моменте, они были абсолютно счастливы.

Вика поправила свою черную кепку, но на этот раз не для того, чтобы спрятаться от мира, а просто по привычке. Она посмотрела на Адель, на её кудряшки, золотящиеся в лучах заката, и поняла, что та прогулка год назад была самым важным событием в её жизни.

Контрасты притянулись, боль переплавилась в силу, а ненависть — в бесконечную преданность. Жизнь продолжалась, и она была чертовски прекрасна, несмотря на все свои острые углы.

– Пойдемте внутрь, – сказала Катя, улыбаясь. – Мне кажется, я слышу, как медсестра идет нас ругать за нарушение режима.

– Пусть только попробует, – буркнула Ира, но тут же поймала строгий взгляд Кати и подняла руки вверх. – Всё-всё, молчу! Уходим-уходим.

Они скрылись за дверью больничного корпуса, оставляя за спиной догорающий закат и город, который больше не имел над ними власти. Они были вместе, и это было единственное, что имело значение.