← Назад к обзору

Моя любовь

Шепот стен и отголоски страсти

Двухдневное отсутствие Вики и Адель превратило их общую квартиру в странное, застывшее во времени пространство, где тишина казалась почти осязаемой. Вика увозила Адель в соседний город на танцевальный фестиваль — то торопливое, наполненное сборами утро оставило после себя лишь запах крепкого кофе и разбросанные по прихожей вещи. Ира и Катя остались вдвоем, предоставленные самим себе и внезапно оглушительной свободе четырех стен.

Когда через сорок восемь часов ключ повернулся в замке, Вика первой вошла в прихожую, закидывая тяжелую спортивную сумку на тумбу. Она выглядела уставшей, но довольной; кепка была сдвинута на затылок, открывая лоб. Следом ввалилась Адель, всё еще пребывающая в эйфории от выступления, размахивая каким-то буклетом.

– Эй, домоседы! – крикнула Адель, сбрасывая кроссовки прямо в центре коридора. – Мы вернулись! Кто-нибудь выжил без нашего чуткого руководства?

Из глубины квартиры не донеслось ни звука. Вика нахмурилась, прислушиваясь. Обычно Ира встречала их шуткой или ворчанием по поводу того, что в холодильнике закончилось молоко, а Катя выбегала навстречу, светясь своей тихой, уютной радостью.

– Странно, – пробормотала Вика, проходя на кухню. – Машина Иры внизу, я видела. Значит, они здесь.

– Может, спят? – Адель заглянула в гостиную. – Ого, посмотри на это.

На журнальном столике сиротливо стояли две пустые бутылки из-под вина, тарелка с остатками сыра и рассыпавшиеся виноградины. Рядом валялась раскрытая книга Кати и... светлая толстовка Иры, брошенная прямо на ковер. В воздухе витал густой, почти сладкий аромат ванили и какого-то терпкого парфюма, который обычно носила Ира.

Вика подошла к двери в спальню и осторожно толкнула её.

– Ир? Кать? Вы там живы?

Дверь приоткрылась с тихим скрипом. В комнате царил полумрак, задернутые шторы пропускали лишь тонкие полоски дневного света. На широкой кровати, заваленной одеялами, угадывались два силуэта. Ира спала на спине, закинув одну руку за голову, а Катя свернулась калачиком рядом, уткнувшись носом в плечо подруги.

– Просыпайтесь, сони, – Вика негромко щелкнула выключателем торшера.

Ира дернулась, недовольно зажмурилась и прохрипела что-то нечленораздельное. Она медленно открыла глаза, фокусируясь на Вике, и на её лице расплылась ленивая, какая-то слишком сытая и довольная ухмылка.

– О, явились... – голос Иры был непривычно низким и севшим. – Как съездили?

– Съездили отлично, – Вика скрестила руки на груди, внимательно разглядывая подругу. – А вот вы, я смотрю, времени зря не теряли. Ира, ты выглядишь так, будто три дня не выходила из этой комнаты.

В этот момент Катя пошевелилась. Она сонно моргнула, приподнимаясь на локтях, и одеяло соскользнуло с её плеч. Адель, заглянувшая в комнату следом за Викой, невольно ахнула, а потом хитро прищурилась.

– Ого... Катюш, а что это у тебя на шее? Неужели аллергия на наше отсутствие?

Катя, еще не до конца проснувшись, потянулась к воротнику своей тонкой майки, пытаясь его поправить, но было уже поздно. На бледной, почти фарфоровой коже её ключиц и шеи алели яркие, четкие отметины. Это не были просто случайные пятна — это были следы обладания, глубокие засосы и мелкие, едва заметные следы от зубов, которые тянулись цепочкой к самому краю выреза.

Катя мгновенно покраснела, заливаясь краской до самых кончиков ушей, и попыталась натянуть одеяло повыше, но Ира, ничуть не смутившись, собственническим жестом приобняла её за талию, притягивая обратно к себе.

– Да ладно тебе, Адель, не пали контору, – хмыкнула Ира, бросая на Катю взгляд, полный такой нескрываемой страсти, что Вике стало неловко. – Мы просто... смотрели кино. Долго. Очень долго.

– Вижу я ваше кино, – Вика усмехнулась, качая головой. – Судя по твоей довольной мине, Ира, ты в этом фильме была главным режиссером-постановщиком.

– И исполнительницей главных ролей, – добавила Адель, проходя в комнату и присаживаясь на край кровати. – Кать, ты как вообще? Живая? А то Ирка у нас, когда увлекается, тормозов не знает.

Катя наконец нашла в себе силы заговорить, хотя голос её подвел, сорвавшись на шепот.

– Всё хорошо... Мы правда просто... отдыхали.

– Отдыхали они, ага, – Адель бесцеремонно потянула за край Катиной майки, обнажая плечо.

Там, чуть выше лопатки, красовался еще один след — отчетливый укус, который уже начал синеть. Катя вскрикнула, скорее от смущения, чем от боли, и спрятала лицо в ладонях.

– Ира! – Катя возмущенно пихнула подругу локтем в бок. – Я же просила тебя быть аккуратнее! Теперь они будут издеваться надо мной весь месяц!

– А чего я? – Ира невинно округлила глаза, хотя в них плясали черти. – Ты сама говорила «сильнее». Я просто выполняла пожелания заказчика.

Вика не выдержала и расхохоталась, прислонившись к дверному косяку.

– Так, «заказчики» и «исполнители», марш на кухню через десять минут. Я привезла пиццу, и мне нужны подробности. Не интимные, упаси боже, а вообще — как вы умудрились не разнести квартиру в порыве страсти?

– Мы старались, – буркнула Ира, неохотно выпуская Катю из объятий. – Иди, котенок, одевайся. Я сейчас приду.

Когда Катя, всё еще пунцовая, скрылась в ванной, прихватив с собой закрытую кофту с высоким воротом, Ира села на кровати, потирая лицо ладонями. Она выглядела растрепанной, сонной, но в её глазах светилось такое глубокое, спокойное счастье, которого Вика не видела у неё годами.

– Вик, ты не представляешь, – тихо сказала Ира, когда Адель тоже ушла на кухню. – Мы за эти два дня... как будто заново друг друга узнали. Без лишних глаз, без ваших вечных подколов. Просто она и я.

– Я вижу, Ир, – Вика посерьезнела, подходя к подруге. – На тебе лица нет. В хорошем смысле. Только ты это... поаккуратнее с ней. Она же у нас хрупкая, как статуэтка. Ты её затискала так, что на ней живого места нет.

– Она не хрупкая, Вик, – Ира подняла взгляд на подругу. – Она из стали, когда хочет. Ты бы видела, как она... впрочем, ладно. Это наше. Но спасибо, что уехали. Нам это было нужно.

– Пожалуйста, – Вика хлопнула её по плечу. – Но в следующий раз купите хотя бы тональный крем, а то Катя завтра на репетицию в шарфе пойдет в тридцатиградусную жару.

Через пятнадцать минут все собрались на кухне. Катя сидела в огромном худи, которое скрывало её до самого подбородка, и старательно избегала смотреть Адель в глаза. Адель же, напротив, так и лучилась любопытством.

– Так, ну рассказывайте, – начала Адель, открывая коробку с пиццей. – Кроме того, что вы превратили Катю в леопарда, чем занимались?

– Мы ходили в парк, – Катя робко подняла глаза. – В первый вечер. Поздно уже было. Там было так красиво, фонари горели...

– Ага, в парке они были, – перебила Ира, жадно вгрызаясь в кусок пиццы. – Ровно полчаса. Потом Катя сказала, что ей холодно, и мы побежали домой. И вот с того момента, кажется, из дома больше не выходили.

– Ира! – Катя снова вспыхнула. – Мы смотрели тот сериал, который ты хотела!

– Ну да, первые пятнадцать минут первой серии, – Ира подмигнула Вике. – Потом сюжет стал слишком предсказуемым, и мы переключились на более интересные занятия.

– Вы неисправимы, – Вика покачала головкой, разливая чай. – Ира, ты хоть её кормила? А то Катька и так прозрачная, а после твоих марафонов она вообще в обморок упадет.

– Кормила, – Ира кивнула в сторону плиты. – Я вчера даже пасту приготовила. Сама! Представляешь?

– Пасту? Ты? – Адель недоверчиво подняла бровь. – И как, кухня выжила?

– Вполне, – улыбнулась Катя, и её взгляд смягчился, когда она посмотрела на Иру. – Было очень вкусно. Правда. Ира на самом деле очень заботливая, когда никто не видит.

– Когда никто не видит, она — зверь, судя по твоей шее, – хмыкнула Адель. – Слушай, Кать, а покажи еще раз тот укус на плече? Я хочу понять, это Ира или к нам вампиры залетали?

– Адель, отстань от ребенка, – вступилась Вика, видя, что Катя готова провалиться сквозь землю. – Пусть ест спокойно.

– Да ладно, Вик, – Ира отставила кружку и притянула Катю к себе, обнимая за плечи прямо за столом. – Пусть завидует. У нас тут любовь, страсть и всё такое. Имеем право.

Катя доверчиво прислонилась к плечу Иры, и всё её смущение внезапно сменилось тихим, умиротворенным спокойствием. Она провела пальцами по руке Иры, касаясь татуировок, и на мгновение в кухне воцарилась та самая атмосфера, которая бывает только у людей, которые нашли друг в друге своё спасение.

– Знаете, – тихо сказала Катя, обращаясь к Вике и Адель. – Я раньше думала, что близость — это что-то страшное. Что тебя обязательно захотят сломать или переделать. А с Ирой... с ней даже эти следы — они не про боль. Они про то, что я принадлежу ей, а она — мне. И это... это самое безопасное чувство в мире.

Ира замерла, её лицо на мгновение стало непривычно серьезным и почти торжественным. Она прижала Катю к себе еще крепче, целуя её в макушку.

– Я тебя никогда не обижу, котенок, – прошептала Ира так, что слышали все. – Даже если иногда увлекаюсь. Ты же знаешь.

– Знаю, – ответила Катя.

Вика переглянулась с Адель. В глазах обеих читалось одно и то же: они были рады, что оставили их одних. Эти два дня стали для Иры и Кати чем-то вроде инициации, окончательного перехода от стадии «мы пробуем» к стадии «мы — одно целое».

– Так, ладно, романтики, – Вика захлопнула пустую коробку из-под пиццы. – Хватит соплей, а то я сейчас расплачусь от умиления. Ира, на тебе посуда. Катя, иди отдыхай, тебе явно нужно восстановить силы. А мы с Адель пойдем разбирать вещи и готовиться к завтрашнему дню.

– Я помогу с посудой! – вскочила Катя.

– Сидеть, – Ира мягко надавила ей на плечо, усаживая обратно. – Я сам. Иди полежи, я скоро приду.

Когда Вика и Адель скрылись в своей комнате, а Катя ушла в гостиную, Вика привалилась спиной к двери и посмотрела на Адель.

– Ну что, – тихо сказала Вика. – Кажется, наша Ирка окончательно пропала. Ты видела её глаза? Она же на Катю смотрит как на икону.

– Видела, – Адель улыбнулась, обнимая Вику за шею. – И это круто, Вик. Они такие разные, но так подходят друг другу. Ира со своей этой безумной энергией и Катя, которая умеет эту энергию направлять в мирное русло... или не совсем мирное, судя по засосам.

Вика рассмеялась, притягивая Адель ближе.

– Да уж, следы там знатные. Я даже не знала, что Ира умеет так... кусаться.

– А ты? – Адель лукаво прищурилась, проводя пальцем по губе Вики. – Ты тоже уезжала на два дня. И ты тоже, кажется, соскучилась.

Вика почувствовала, как внутри разливается знакомое тепло. Она сняла кепку, бросая её на кровать, и перехватила инициативу, прижимая Адель к стене.

– Я соскучилась так, что никакие фестивали не в радость были, – прошептала Вика, склоняясь к её уху. – Но я буду аккуратнее, чем Ира. Наверное.

– Не надо аккуратнее, – выдохнула Адель, запуская пальцы в волосы Вики. – Я хочу, чтобы завтра Катя тоже спрашивала меня, что это у меня на шее.

В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды на кухне, где Ира методично мыла тарелки, и тихим шорохом страниц в гостиной, где Катя пыталась сосредоточиться на книге, но всё время отвлекалась на мысли о руках, которые еще недавно сжимали её так крепко.

Эта ночь обещала быть долгой для обеих пар. Город за окном жил своей жизнью, шумел машинами и сверкал огнями, но здесь, за закрытыми дверями, существовал свой собственный мир. Мир, где шрамы прошлого затягивались под ласками любимых рук, где укусы были признанием в любви, а засосы — метками преданности.

Ира закончила с посудой и вытерла руки. Она заглянула в гостиную, где Катя уже начала клевать носом над книгой. Она подошла бесшумно, подхватила девушку на руки, игнорируя её слабый протест, и понесла в спальню.

– Ира, ну я же сама могу... – сонно пробормотала Катя.

– Можешь, – согласилась Ира, укладывая её на кровать и накрывая одеялом. – Но я хочу сама. Спи, котенок. Я рядом.

Она легла рядом, притягивая Катю к своему боку. Катя мгновенно расслабилась, её дыхание стало ровным и глубоким. Ира еще долго смотрела в потолок, слушая звуки спящей квартиры. Она чувствовала себя так, будто наконец-то вернулась домой после очень долгого и опасного путешествия. И этот дом пах ванилью, имел короткие черные волосы и носил её отметины на своей шее.

На следующее утро за завтраком Адель появилась в футболке с очень высоким горлом, несмотря на жару. Вика вошла следом, пряча довольную улыбку в чашке с кофе.

Ира и Катя уже сидели за столом. Ира посмотрела на Адель, потом на Вику, и её лицо расплылось в понимающей ухмылке.

– Ну что, Адель? – протянула Ира, подмигивая. – Как там твоя «аллергия»? Не сильно чешется?

Адель густо покраснела, а Катя тихо хихикнула в ладошку.

– Один-один, – пробормотала Адель, утыкаясь в свою тарелку.

– Один-один, – подтвердила Вика, садясь рядом. – Но знаете что? Я думаю, это лучший счет, который мог быть у нашей команды.

Они сидели на солнечной кухне, четыре девушки, чьи судьбы переплелись самым причудливым образом. У них были разные характеры, разное прошлое и разные шрамы, но сейчас их объединяло что-то гораздо более важное. Они были живыми. Они были любимыми. И они больше не боялись оставлять следы на коже друг друга, потому что знали — эти следы ведут к сердцу.

– Девочки, – сказала Катя, поднимая кружку с чаем. – Давайте пообещаем, что какие бы фестивали или дела ни случались, мы всегда будем возвращаться сюда. Друг к другу.

– Обещаем, – хором ответили Вика, Ира и Адель.

И в этом простом слове было больше силы, чем во всех клятвах мира. Потому что это было правдой. Их маленькая стая обрела дом, и никакие тени прошлого больше не могли его разрушить. А следы... следы заживут. Чтобы на их месте обязательно появились новые — свидетельства еще одной ночи, проведенной в объятиях того, кто стал для тебя целым миром.