Моя месть
Капкан из битого стекла
Шелест разворачиваемой кальки резал слух громче, чем скрежет железа по стеклу.
В полуподвальной комнате на восточной окраине Йокогамы пахло сырой штукатуркой, оружейным маслом и дешевым растворимым кофе, остывшим еще три часа назад. Единственная лампа под жестяным абажуром раскачивалась от сквозняка, бросая дерганые, нервные тени на исчерканные чертежи.
– Если ты скажешь еще хоть слово о том, что это самоубийство, я выбью тебе передние зубы, – не поднимая головы, произнесла Мирей.
Ее голос звучал ровно, с тем сухим, шелестящим металлом, который появлялся всякий раз, когда ярость внутри нее достигала критической точки. Она сидела за шатким деревянным столом, склонившись над схемой подземных коммуникаций завода в Цуруми. Пальцы в полуперчатках методично вдавливали канцелярские кнопки в углы пожелтевшей бумаги.
– Я бы предпочел сохранить зубы, Мира-чан, – отозвался Сэтоши Куро. Он сидел на подоконнике единственного узкого окна под самым потолком, беззаботно свесив одну ногу и подбрасывая в руке потертую латунную зажигалку. – Исключительно из эстетических соображений. Женщины не любят парней с дырявой улыбкой, а я все еще планирую дожить до тридцати и разбить пару десятков сердец.
– До тридцати ты не доживешь по другой причине. Я сама сверну тебе шею за болтовню.
– Злопамятность – тяжкий грех, – невозмутимо парировал Куро, поймав зажигалку и щелкнув колесиком. Крошечный язычок пламени выхватил из полумрака его насмешливые зеленые глаза с карими крапинками. – Ты до сих пор помнишь, как две недели назад я назвал твой домашний суп «растворителем для ржавчины»?
– Это был традиционный мисо, идиот. И ты вылил его в раковину.
– Потому что раковина после этого заблестела как новая!
Мирей резко выпрямилась. Золотистые линзы, скрывавшие ее холодное серебро глаз, сверкнули в тусклом свете лампы. Рука машинально легла на рукоять разобранного затвора, лежавшего на краю стола. Куро тут же вскинул обе ладони, демонстрируя полнейшую капитуляцию, хотя насмешливая складка в уголках его губ никуда не делась.
Он не боялся ее угроз. За шестнадцать месяцев он выучил ее наизусть: знал, когда за ледяным тоном прячется настоящая готовность убить, а когда – глухая, колючая защита от окружающего мира. Сейчас было второе.
– Ладно, проехали, – вздохнул информатор, посерьезнев. Он спрыгнул с подоконника, мягко, по-кошачьи приземлившись на пыльный бетонный пол, но остался стоять на безопасном расстоянии – ровно в трех шагах от нее. Он помнил правило: ближе подходить нельзя. Никаких случайных касаний. Никаких резких движений. – Чертежи настоящие, Мирей. Мне пришлось напоить до белой горячки главного инженера третьей смены, чтобы вытащить эти схемы из архива Очистителей. Но тебе не кажется странным, что Ивабе перенес лабораторию очистки именно туда?
Мирей снова опустила взгляд на карту.
Завод в Цуруми был заброшен еще до начала последней войны. Комплекс полузатопленных цехов, сложная сеть дренажных тоннелей, выходящих прямо в технические каналы Токийского залива, и нулевая видимость с воздуха. Идеальная нора для крыс в белых масках.
– Ивабе боится, – отрезала она, обводя красным маркером квадрат насосной станции. – После того как я достала Ичизу на пирсе, Основатель понял, что его круг сужается. Он забьется в самый глубокий угол, окружит себя сотней фанатиков и будет молиться, чтобы снайперская пуля не нашла его через вентиляционную шахту.
– Или он ждет тебя, – тихо бросил Куро.
Его слова повисли в воздухе, тяжелые и липкие, как сырость этого подвала.
Мирей не шевельнулась. Только челюсти сжались так, что под бледной кожей щеки резко обозначился тонкий шрам, скрытый под неровной песчаной прядью волос.
– Пусть ждет, – глухо произнесла она. – Мне не нужна внезапность. Мне нужно только одно чистое попадание. Ровно полторы секунды, пока он не успеет спрятаться за спины своих псов.
– Ты видела, на что способен Ичизу, – напомнил Куро, и в его голосе прорезалась непривычная горечь. – Его способность... она не подчиняется законам баллистики. «Теневой страж» привязывается к движению. На открытом воздухе ты смогла зацепить его только потому, что шел дождь и вода преломляла свет. Под землей, в темноте тоннелей, где искусственное освещение оставляет десятки ломаных теней... Мирей, это его территория. Он просто пришпилит твою тень к стене, и ты даже моргнуть не успеешь.
– Я не собираюсь спускаться на дно резервуара, – она постучала ногтем по вентиляционной схеме. – Здесь есть технический балкон над распределительным узлом. Высота – восемнадцать метров. Освещение направлено вниз, на конвейерные ленты. Если я займу позицию там, моя тень останется позади, на глухой бетонной стене в слепой зоне прожекторов.
– А если балкон окажется заперт?
– Я выбью замок.
– А если там засада?
– Я убью тех, кто там будет, – ее серебряный взгляд, пробивающийся сквозь золото контактных линз, был абсолютно мертвым. – Хватит, Куро. Ты сделал свою работу. Ты достал чертежи. Дальше я пойду одна.
– Ты всегда идешь одна, – пробормотал парень, отводя глаза. – И однажды ты просто не вернешься в этот вонючий подвал, Мира-чан. А мне потом придется объяснять бродячим котам, куда делась сумасшедшая девчонка, которая подкармливала их сушеным тунцом.
– Заткнись, дурак Куро.
Мирей решительно защелкнула замки на оружейном кейсе. Внутри, в ложементах из плотного черного поролона, покоились части ее винтовки – холодные, идеально смазанные, лишенные гравировок и серийных номеров. Оружие возмездия. Оружие сироты, которая отказалась умирать шесть лет назад.
Она натянула тяжелый штормовой плащ, привычно поморщившись от тугой хватки эластичных бинтов, сковывавших грудную клетку. Дышать глубоко было больно, но эта боль давно стала частью ее самой. Она напоминала ей: ты не беззащитная жертва. Ты оружие. У оружия нет пола, нет слабостей и нет права на страх.
Темные очки легли на переносицу, скрывая лицо.
– Выдвигаемся через два часа, – бросила она, не оборачиваясь к Куро. – Твоя смена на заводе начинается в полночь. Открой мне южный коллектор и исчезни. Если я увижу тебя рядом, когда начнется стрельба, я не стану разбираться, на ком надета белая маска.
Куро долго смотрел ей в спину, затем тихо щелкнул зажигалкой, закрывая крышку.
– Береги себя, Мирель, – произнес он неожиданно чисто, без тени привычного ерничанья. – Потому что если ты сдохнешь... Ивабе победит. А этот ублюдок не заслуживает победы.
Мирей не ответила. Она лишь плотнее запахнула воротник и шагнула в сырую мглу лестничного пролета.
***
Дождь кончился, оставив после себя густой, клубящийся туман, наползавший со стороны залива.
Промышленная зона Цуруми напоминала кладбище гигантских механических чудовищ. Ржавые башни крекинговых колонн уходили в низкое, свинцовое небо, паутина кабелей провисала между разрушенными эстакадами, а под ногами хлюпала маслянистая, дурно пахнущая жижа.
Мирей двигалась бесшумно, скользя вдоль железобетонных заборов, увенчанных спиралями колючей проволоки. Тяжелый длинный чехол за спиной казался невесомым – сказывались годы тренировок, когда каждый шаг, каждый перекат отрабатывался до мышечного автоматизма.
Южный коллектор оказался именно там, где указывал Куро. Тяжелая чугунная решетка была слегка приоткрыта, замок висел на одной дужке, аккуратно перекушенный гидравлическими ножницами.
*«Дурак Куро все-таки умеет работать, когда захочет»,* – мелькнула холодная мысль.
Она проскользнула внутрь, мгновенно прижавшись спиной к мокрой кирпичной кладке тоннеля.
Воздух здесь был тяжелым, спертым, пропитанным едким запахом аммиака и горелой резины. В глубине подземных коридоров мерно, низко гудели генераторы – ритмичный, давящий на виски звук, похожий на пульс умирающего гиганта. Мирей двигалась по техническому карнизу, высоко над сточными водами, сверяясь с памятью.
Поворот направо. Двадцать метров прямо. Винтовая металлическая лестница, ведущая к верхнему ярусу распределительного цеха.
Все шло слишком гладко.
Это ощущение неправильности, застрявшее колючим комком где-то под ребрами, не отпускало ее с самого момента входа на территорию завода. Охраны не было. Ни одного человека в белой маске. Ни единого патрульного у внешнего периметра. Ивабе мог быть параноиком, но он никогда не был беспечным.
Мирей поднялась по скользким металлическим ступеням на технологический балкон.
Внизу, в огромном котловане бывшего гидролизного цеха, горели мощные галогеновые лампы. Желтый, неестественно яркий свет заливал ряды стальных цистерн, на которых белой краской были нанесены трафареты: перечеркнутый силуэт ладони с расходящимися лучами – знак Очистителей, символ отрицания дара.
В центре цеха стояла передвижная лабораторная станция. Колбы, змеевики, тяжелые стеклянные чаны, наполненные мутной, фосфоресцирующей жидкостью – веществом, которое Ивабе разрабатывал для подавления способностей эсперов через нервно-паралитический шок.
И там был он.
Ивасаки Ивабе стоял спиной к балкону, склонившись над пультом управления. Высокий, широкоплечий, в безупречном черном костюме, контрастировавшем с окружающей разрухой. Короткие черные волосы, жесткая складка шеи.
Сердце Мирей пропустило удар, а затем заколотилось с такой яростной силой, что кровь зашумела в ушах.
Шесть лет.
Шесть лет она видела этот затылок, эту фигуру в своих кошмарах. Это он стоял над телом ее отца. Это его пальцы, грубые, пахнущие порохом и гарью, впивались в ее плечо, оставляя рваные раны и несмываемый позор собственного бессилия. *«Ты грязь, девочка».*
– Я нашла тебя, тварь, – беззвучно прошептали ее губы.
Винтовка собралась в ее руках за семь секунд. Пальцы двигались с пугающей точностью: приклад встал в плечевой упор, тяжелый матово-черный ствол лег на шершавые перила балкона, оптический прицел тихо щелкнул, фиксируя кратность.
Она не стала заряжать обычный патрон.
Вдох. Воздух обжег гортань.
Серебряный огонь под линзами вспыхнул ослепительно ярко. Энергия способности заструилась по венам, собираясь в патроннике, сжимая пространство в крошечную, смертоносную точку.
*«Невидимая пуля».*
Траектория была идеальной. Девяносто метров прямой видимости. Никаких преград, никакого ветра. Пуля пробьет основание черепа, выйдет через глазницу и мгновенно разрушит ствол мозга. Он даже не поймет, что умер.
Палец плавно лег на спусковой крючок.
– Ты так предсказуема, Ишихара Мирей.
Голос прозвучал не снизу. Он раздался прямо над ее ухом – сухой, механический, доносившийся из крошечного динамика системы громкой связи, прикрученного к балке прямо над балконом.
Палец Мирей рефлекторно нажал на спуск.
Хлопок. Невидимый луч смерти распорол воздух, устремляясь вниз.
Но фигура у пульта даже не дернулась. Пуля прошла сквозь спину человека в костюме... и ничего не произошло. Ткань пошла рябью, очертания тела заколебались, распавшись на мерцающие пиксели.
Голографический проектор. Пустышка.
– Назад! – крикнул внутренний голос, но было уже поздно.
Ослепительный, невыносимый свет ударил со всех сторон одновременно. Прожекторы на противоположной стене цеха вспыхнули с ревом разрядившихся конденсаторов, выжигая сетчатку даже сквозь темные очки. Мирей инстинктивно зажмурилась, вскидывая руку, но пол под ее ногами уже ожил.
Ее собственная тень.
От яркого направленного света тень Мирей вытянулась на ржавом металле балкона – длинная, четкая, уродливая.
И эта тень внезапно перестала ей подчиняться.
Она словно загустела, превратилась в жидкую черную смолу, которая метнулась обратно к ее ногам и намертво обвила лодыжки. Мирей попыталась сделать шаг назад, но ее ноги словно залили быстротвердеющим бетоном. Суставы сковало парализующим, ледяным холодом.
– Теневой страж... – выдохнула она, чувствуя, как холод ползет вверх по голеням, парализуя мышцы.
– Шестнадцать месяцев ты кружишь вокруг нас, как назойливая муха, – из темноты вентиляционного проема, в десяти метрах левее балкона, не спеша вышел мужчина.
Ивасаки Ичизу.
Его левое плечо было туго перевязано поверх черной форменной куртки – след ее недавнего выстрела. Но правая рука в черной перчатке без пальцев была свободна. Его неестественно алые глаза с вкраплениями расплавленного золота горели холодным торжеством. Пальцы его правой руки были сложены в причудливый жест, направленный прямо на тень Мирей.
– Мой брат слишком мягок, раз позволил тебе сбежать шесть лет назад, – произнес Ичизу, делая шаг вперед. Каждое его движение отзывалось пульсацией черных пут, сдавливавших тело девушки. – Но сегодня эта ошибка будет исправлена.
Снизу, из переходов цеха, послышался топот десятков ног.
Очистители.
Они появлялись из каждого люка, из-за каждой цистерны. Люди в длинных темных плащах и белых фарфоровых масках без лиц. В их руках блестели короткие автоматы и шоковые дубинки. Они окружали балкон, поднимались по обеим лестницам, отрезая все возможные пути к отступлению.
Западня захлопнулась с глухим, неотвратимым стуком.
Мирей оскалилась. Паника, ледяная и липкая, ударила в виски, но гордость оказалась сильнее. Она не сдастся. Она не позволит этим ублюдкам прикоснуться к себе.
– Пошел ты к черту! – рявкнула она.
Ее правая рука, все еще свободная от теневых оков, сорвала с бедра пистолет. Обычное оружие. Свинцовые пули со стальным сердечником.
Она вскинула ствол прямо в лицо Ичизу и нажала на спуск. Раз, другой, третий.
Грохот выстрелов разорвал гул цеха. Но тени вокруг командира Очистителей взметнулись черным вихрем, образуя щит, в котором пули вязли, теряя кинетическую энергию и со звоном падая на металлический настил.
– Бесполезно, – холодно констатировал Ичизу.
Его пальцы сжались в кулак.
Теневые щупальца рванулись вверх по телу Мирей. Они оплели ее бедра, сдавили талию, перехватили левую руку, прижимая ее к туловищу. Винтовка со звоном выпала из онемевших пальцев и полетела вниз, разбиваясь о бетонный пол котлована.
– Нет! – Мирей дернулась всем телом, но черные путы держали мертво.
Она была распята собственной тенью. Каждое движение причиняло дикую, выламывающую боль в суставах, словно ее кости зажали в гидравлический пресс.
По металлической лестнице балкона уже поднимались двое Очистителей. Их белые маски тускло блестели в свете галогеновых ламп.
– Взять ее, – скомандовал Ичизу, не опуская руки. – Связать блокаторами способности. Ивабе хочет видеть ее живой. Он помнит ту царапину, которую она оставила на его лице.
Двое мужчин шагнули на балкон.
Они приближались.
Один из них достал из-за пояса тяжелые стальные наручники с гравировкой нейтрализующего состава. Его широкие, грубые ладони в толстых кожаных перчатках потянулись к ее плечам.
И в этот момент весь мир внутри Мирей рухнул.
Вся ее броня, вся ее ярость, вся ненависть, которую она копила шестнадцать месяцев, испарились, оставив после себя лишь первобытный, разрывающий легкие ужас.
Перед глазами поплыло. Лица Очистителей исчезли – вместо них она снова увидела темный, залитый кровью коридор родительского дома. Дождь, хлещущий в разбитое окно. Запах паленой плоти. И мужские руки. Тяжелые, чужие, омерзительные руки, которые хватали ее, сжимали горло, прижимали к полу, ломая ребра...
– Не трогайте меня... – сорвалось с ее губ. Голос больше не звучал сталью – это был надтреснутый, жалкий шепот загнанного ребенка. – Не подходите...
Один из мужчин сделал шаг вперед, протягивая руку, чтобы схватить ее за ворот плаща.
– Не прикасайся ко мне! – закричала она, забившись в теневых путах с яростью обезумевшего зверя.
Сердце колотилось с такой частотой, что в глазах вспыхивали черные пятна. Желудок скрутило спазмом тошноты. Воздуха не было. Бинты на груди душили ее, впиваясь в тело тысячами раскаленных игл. Она дергала плечами, пытаясь вырваться, сдирая кожу о теневые иглы, но пальцы мужчины были уже в дюйме от ее шеи...
В этот миг воздух над балконом разорвало в клочья.
Это не было звуком выстрела. Это был звук удара стихии – глухой, утробный рев, от которого завибрировали металлические перекрытия под потолком.
Белая вспышка, стремительная, как молния, пробила крышу гидролизного цеха. Листы профилированного железа разлетелись во все стороны, осыпая настил градом искр и строительного мусора.
Очиститель, тянувший руки к Мирей, даже не успел вскрикнуть: чудовищная сила буквально смела его с балкона. Огромная полосатая лапа, объятая бледно-голубым свечением потусторонней энергии, врезалась в мужчину, отправляя его в двадцатиметровый полет прямо на стальные цистерны внизу.
Второй боец в маске отшатнулся, вскидывая автомат, но массивная фигура зверя уже кружилась в смертоносном пируэте. Удар когтистой лапы переломил оружие пополам, а следом мощный толчок отбросил второго нападавшего к дальней стене.
На краю разрушенного балкона, тяжело дыша, стоял Накаджима Ацуши.
Его правая рука и ноги были трансформированы в лапы белого тигра, светящаяся шерсть искрилась остаточной энергией способности «Зверь под лунным светом», а разноцветные желто-фиолетовые глаза горели яростным, защитным огнем.
– Ты вовремя, Ацуши-кун, – раздался спокойный, чуть скучающий голос сверху.
Мирей, задыхаясь от панической атаки, с трудом повернула голову.
На сохранившейся балке подвесного крана, прямо над центром цеха, сидел человек в песочном плаще.
Дазай Осаму.
Он сидел, свесив длинные ноги в грязных туфлях, и задумчиво вертел в пальцах полураскрытый черный зонт. Бинты на его шее трепетали от гуляющего по цеху сквозняка, а темно-карие глаза с абсолютным спокойствием сканировали поле боя.
– Вооруженное Агентство?! – лицо Ивасаки Ичизу впервые утратило маску хладнокровия. В его глазах вспыхнула бешеная, фанатичная ненависть. – Псы правительства решили сунуть нос в чужую бойню?!
– О, мы бы с радостью поспали, – вздохнул Дазай, легко соскальзывая с балки вниз.
Он падал с высоты четырех этажей с грацией падающего осеннего листа. За секунду до столкновения с настилом балкона он перехватил трос крана, спружинил и мягко опустился на металлический пол – прямо между Мирей и Ичизу.
– Но вы, господа фанатики, развели столько шума в моем любимом районе, что потревожили даже директора, – продолжил Дазай, засовывая руки в карманы плаща. – А когда директор недоволен, мне приходится работать сверхурочно. Что, как ты понимаешь, абсолютно несовместимо с моей тонкой душевной организацией.
– Убейте их! – взревел Ичизу, взмахивая рукой в сторону бойцов внизу. – Всех до единого! Очистите этот город от скверны!
Десятки Очистителей внизу открыли шквальный огонь по балкону. Свинцовый дождь хлестнул по металлическим перекрытиям, выбивая снопы искр.
– Ацуши! – коротко бросил Дазай.
– Понял!
Белый тигр метнулся вниз, спрыгивая с балкона прямо в гущу врагов. Грохот выстрелов смешался с яростным ревом зверя, треском ломаемых костей и звоном разбиваемого оборудования. Ацуши действовал с невероятной скоростью, превратившись в полосатый вихрь, выбивающий оружие из рук фанатиков, крушащий их ряды и отвлекающий на себя весь огонь.
Ичизу тем временем сделал шаг к Дазаю.
– Твоя слава бежит впереди тебя, бывший мафиози, – процедил младший Ивасаки. Его алые глаза полыхнули багровым пламенем. – Но здесь нет света. Здесь царство мрака. Моя способность разорвет тебя на части раньше, чем ты успеешь дотронуться до меня!
Тень под ногами Дазая вздыбилась десятками черных шипов, устремляясь прямо к его горлу. Одновременно теневые путы, державшие Мирей, натянулись, готовые переломить ей ребра.
Дазай даже не шелохнулся.
Он лишь слегка улыбнулся – той самой жуткой, пустой улыбкой, от которой когда-то леденела кровь у ветеранов преступного мира Йокогамы.
– «Царство мрака»? – тихо переспросил он. – Как поэтично. И как... наивно.
Дазай сделал полшага вперед и небрежно коснулся кончиками пальцев взметнувшегося теневого копья.
Голубоватый, чистый свет озарил полумрак балкона.
*«Неполноценный человек».*
Абсолютная, совершенная анти-способность вступила в свои права.
Теневое копье рассыпалось невесомым пеплом в то же мгновение, как коснулось кожи Дазая. Волна нейтрализации пробежала по полу, словно электрический разряд: черные шипы вокруг детектива растаяли без следа, а теневые щупальца, сковывавшие Мирей, мгновенно потеряли форму и исчезли, вернувшись в состояние обычной, безвредной тени на ржавом металле.
Сила гравитации вернулась мгновенно.
Мирей, чье тело было полностью обессилено параличом и панической атакой, покачнулась. Ее колени подогнулись, и она начала заваливаться вперед, прямо на острые обломки разорванной вентиляционной решетки.
Дазай мгновенно среагировал.
Его рука дернулась вперед, чтобы поймать ее – естественный рефлекс защитника.
– Не смей! – вырвался из горла Мирей отчаянный, сорванный крик.
Она увидела приближающуюся мужскую ладонь, белые бинты, длинные пальцы – и в диком приступе животного страха изо всех сил отпрянула в сторону. Ее спина врезалась в глухую железобетонную стену, дыхание перехватило, перед глазами заплясали кровавые круги.
Дазай замер.
Его рука повисла в воздухе в паре дюймов от ее плеча.
Карие глаза детектива встретились с ее взглядом – безумным, полным дикой боли и смертельного ужаса. Он увидел, как крупно дрожат ее руки, прижатые к груди, как судорожно сжимаются ее пальцы, царапая ткань плаща, как побелели ее губы.
Дазай медленно, с подчеркнутой осторожностью отвел руку назад и спрятал ее в карман плаща.
Он отступил на полшага, освобождая ей пространство, и опустил взгляд, чтобы не давить на нее своим присутствием.
– Прости, – произнес он негромко. В его голосе не было привычной насмешки. Только глухая, тяжелая серьезность. – Я забыл.
Мирей сидела на корточках, прижавшись спиной к бетону, судорожно глотая воздух. Ее трясло так, будто ее окунули в ледяную воду залива.
Тем временем Ичизу, ошеломленный полным разрушением своей техники, отшатнулся к проему вентиляционной шахты.
– Чертов эспер... – прохрипел командир Очистителей. По его подбородку текла тонкая струйка крови: обратный откат от насильственного уничтожения способности ударил по внутренним органам. – Ивабе был прав. Вы все – демоны, заразившие этот мир.
– Твой брат безумен, Ичизу, – спокойно отозвался Дазай, поворачиваясь к нему лицом. – И ты погибнешь за его безумие, если не научишься думать собственной головой. Передай Основателю: Вооруженное Детективное Агентство официально берет этот сектор под свой контроль. Если хоть один человек в белой маске появится в черте города – мы уничтожим вашу секту за сорок восемь часов.
Ичизу оскалился, но спорить не стал. Он был командиром и умел оценивать шансы: внизу тигр уже раскидал больше половины его людей, а человек с абсолютным аннулированием дара блокировал любые попытки контратаки.
– Мы еще встретимся, Мирель, – бросил Ичизу, в последний раз взглянув на сжавшуюся у стены девушку.
Он бросил под ноги дымовую шашку. Густой, едкий белый дым мгновенно заполнил балкон. Когда сквозняк разогнал завесу, командира Очистителей уже не было.
Внизу затихли звуки боя.
Ацуши, вернувший себе человеческий облик, стоял посреди разгромленного цеха, переводя дыхание. Вокруг него лежали без сознания три десятка бойцов в белых масках. Оборудование лаборатории было разбито в хлам, цистерны пробиты, ядовитая жижа вытекала в дренажные каналы.
– Дазай-сан! – крикнул юноша снизу, задрав голову. – Здесь все чисто! Полиция и военная полиция будут здесь через десять минут, я слышу вой сирен!
– Отлично сработано, Ацуши-кун, – отозвался Дазай, подходя к краю балкона. Затем он обернулся к Мирей.
Она все еще сидела у стены. Дрожь постепенно утихала, сменяясь ядовитой, сжигающей изнутри злостью на саму себя.
За слабость. За панику. За то, что эти люди – чужие, ненавистные детективы – увидели ее сломленной, жалкой, задыхающейся от страха девчонкой.
Опираясь на шершавую стену, Мирей медленно поднялась на ноги. Колени все еще подрагивали, но спина снова выпрямилась в струну. Она стянула с лица разбитые темные очки и отбросила их ногой.
Ее серебряные глаза, лишенные золотистого камуфляжа линз (одна из них выпала во время схватки), горели чистым, незамутненным бешенством.
– Кто просил вас вмешиваться? – ее голос дрожал, но она изо всех сил вкладывала в него весь свой яд. – Кто дал вам право лезть в мою охоту?!
Дазай стоял в трех метрах от нее, прислонившись плечом к металлической балке. Он смотрел на нее без жалости – и именно это спасло Мирей от окончательного срыва. В его карих глазах была лишь холодная, кристальная ясность.
– Твоя охота закончилась бы тем, что тебя выволокли бы отсюда в кандалах, – ровно произнес он. – И через два часа Ивабе лично перерезал бы тебе горло в прямом эфире, чтобы запугать остальных эсперов Йокогамы. Ты этого хотела, Мирей? Такой мести ты искала для своих родителей?
– Заткнись! – выкрикнула она, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Ты ничего не знаешь! Ты сидишь в своем уютном офисе, рассуждаешь о справедливости, пока эти фанатики вырезают людей! Ивабе убил мою семью! Он уничтожил все, что у меня было!
– Я знаю, каково это – терять все, – тихо перебил Дазай.
В его голосе на долю секунды проскользнула такая бездонная, черная пустота, что Мирей невольно осеклась.
– Но я также знаю, что слепая ярость – худший союзник стрелка, – продолжил он, снова надевая маску спокойного цинизма. – Ты пошла в ловушку, зная, что это ловушка. Твой информатор предупреждал тебя. Но твоя гордость и твое желание сжечь все дотла заглушили разум. Ты проиграла этот раунд, Ишихара Мирей. Прими это.
– Я не проиграла, пока дышу, – процедила она сквозь зубы.
– Пока ты дышишь только потому, что мальчишка-информатор прибежал в наш офис полтора часа назад, упал на колени перед Куникидой и умолял вмешаться, – спокойно уронил Дазай.
Мирей замерла.
– Что?..
– Куро, кажется? – Дазай наклонил голову набок. – Забавный парень. Без способности, но с поразительным инстинктом самосохранения. Он знал, что ты пойдешь на убой. И он знал, что сам не сможет остановить Ичизу. Поэтому он нарушил все твои дурацкие правила и пришел к нам. Он поставил на кон свою жизнь внутри Очистителей, чтобы спасти твою.
Мирей почувствовала, как к горлу снова подкатил ком.
*«Дурак Куро... Чертов, невыносимый идиот...»*