моя навек
Пламя под бархатной кожей
Прошло три дня с того момента, как раздевалка «Ривердэйл Хай» стала свидетелем их короткого, яростного перемирия. Три дня, в течение которых Вероника Лодж чувствовала себя так, будто она ходит по натянутой струне над пропастью, заполненной жидким азотом. Шерил Блоссом, верная своей переменчивой натуре, снова воздвигла ледяной замок. В коридорах она проходила мимо, едва удостоив Веронику кивком, а на общих собраниях «Лисичек» её голос звучал так отстраненно, будто того поцелуя — горького, соленого и отчаянного — никогда не существовало.
Веронику это бесило. Нет, это приводило её в состояние тихой, контролируемой ярости, которую она привыкла выплескивать в спортзале или на шопинге. Но сейчас ни новые туфли, ни лишний километр на беговой дорожке не помогали. Она видела, как Шерил сжимает кулаки, когда они оказываются слишком близко. Видела, как расширяются её зрачки. Шерил боялась. Она боялась того, что Вероника стала для неё чем-то большим, чем просто спасительницей или врагом. Она боялась афишировать то «нечто», что возникло между ними, предпочитая прятаться за маской высокомерной наследницы Торнхилла.
После очередной тренировки, когда остальные участницы команды уже разбежались, Вероника поняла, что момент настал. Шерил медленно расстегивала свою красную куртку, стоя спиной к входу, когда Вероника вошла и, не говоря ни слова, повернула щеколду. Металлический звук эхом отразился от кафельных стен.
Шерил даже не вздрогнула. Она лишь замерла, глядя на свое отражение в мутном зеркале.
– Снова запираешь меня, Вероника? – её голос был полон притворного утомления. – Твой репертуар становится предсказуемым. Это начинает напоминать дешевый триллер, который крутят в «Бижу» по понедельникам.
– А твоё поведение начинает напоминать плохую пьесу, Шерил, – Вероника медленно сокращала расстояние, её каблуки звонко стучали по полу. – Сколько еще мы будем играть в «я тебя не знаю»? Вчера в столовой ты даже не посмотрела в мою сторону, когда Арчи спросил, всё ли у нас в порядке.
Шерил резко обернулась, её глаза сверкнули гневом.
– Потому что у нас ничего не в порядке, Лодж! – выплюнула она. – То, что произошло здесь три дня назад... это был минутный срыв. Ледяной шок. Посттравматическое расстройство, если хочешь. Не смей думать, что я позволю тебе выставлять наши... странности на всеобщее обозрение. Ривердэйл и так шепчется за моей спиной о смерти Джейсона. Я не дам им еще один повод для сплетен.
– Так вот в чем дело? – Вероника подошла вплотную, так что между ними осталось всего несколько дюймов воздуха, пропитанного напряжением. – Ты боишься репутации? Ты, великая и ужасная Шерил Блоссом, переживаешь о том, что скажут кумушки в «Pop’s»?
– Я дорожу тем немногим, что у меня осталось! – вскрикнула Шерил, и в её голосе прорезалась та самая хрупкость, которую она так тщательно скрывала.
Вероника не отступила. Вместо этого она протянула руку и медленно, почти невесомо, провела кончиками пальцев по ключице Шерил, чуть выше края её спортивного топа. Она почувствовала, как Шерил вздрогнула, как по её коже пробежала волна мурашек.
– Ты лжешь, – прошептала Вероника, склонившись к самому уху рыжеволосой девушки. – Ты не репутации боишься. Ты боишься, что если мы признаем это вслух, ты больше не сможешь меня оттолкнуть. Ты боишься, что тебе понравится быть... моей.
– Твоей? – Шерил попыталась рассмеяться, но звук получился сдавленным. – Ты слишком много о себе мнишь, принцесса Парк-авеню.
Вероника улыбнулась — той самой опасной улыбкой, которой её научил отец. Она знала слабые места Шерил. Она знала, что за этим фасадом скрывается жажда тепла, которую никто не мог утолить.
– Давай проверим, – выдохнула Вероника.
Она прижала Шерил спиной к шкафчикам, перехватывая её запястья и поднимая их над головой. Шерил попыталась вырваться, но Вероника навалилась всем телом, блокируя её движения. Это не была драка. Это была прелюдия.
– Что ты делаешь? – голос Шерил сорвался на шепот, когда Вероника начала медленно покрывать поцелуями её шею, спускаясь всё ниже.
– Я делаю то, что ты запрещаешь себе даже представлять, – пробормотала Вероника, чувствуя, как Шерил обмякает в её руках. – Я соблазняю тебя, Блоссом. И, поверь мне, я в этом чертовски хороша.
Вероника освободила одну руку и скользнула ею под край топа Шерил. Кожа была горячей, почти обжигающей. Она медленно вела пальцами вверх, изучая каждый изгиб, каждую линию тела, которое казалось таким хрупким, но таило в себе невероятную силу.
– Вероника... перестань... – простонала Шерил, но её руки уже не пытались освободиться, а судорожно вцепились в плечи Лодж.
– Ты хочешь, чтобы я перестала? – Вероника подняла голову, глядя Шерил прямо в глаза. – Скажи это. Скажи, что ты меня ненавидишь. Скажи, что тебе противно моё прикосновение. И я уйду. Прямо сейчас.
Шерил молчала. Её грудь бурно вздымалась, губы были полуоткрыты, а в глазах стояла такая невыносимая смесь боли и желания, что у Вероники перехватило дыхание.
– Я не могу, – наконец выдавила Шерил, и слеза скатилась по её щеке. – Я чертовски сильно тебя ненавижу за то, как сильно я в тебе нуждаюсь.
Это было признание. Самое искреннее, на которое Шерил была способна. Вероника смягчилась, её агрессия сменилась нежностью, от которой щемило сердце. Она нежно поцеловала Шерил в уголок губ, стирая слезу.
– Тебе не нужно бояться, Шерил. Я здесь. Я никуда не уйду, даже если ты будешь гнать меня всеми чертями Торнхилла.
Вероника опустилась на колени. Шерил судорожно вздохнула, зарываясь пальцами в темные волосы Вероники, когда та продолжила свою ласку. Одежда стала лишней, преградой, которую нужно было преодолеть. Когда пальцы Вероники нашли то самое сокровенное место, Шерил выгнулась, откидывая голову назад и издавая долгий, надрывный стон, который утонул в тишине раздевалки.
– О боже, Вероника... – её голос дрожал, срываясь на высокие ноты.
Вероника действовала уверенно, но бережно. Она чувствовала каждое сокращение мышц Шерил, каждую её реакцию. Это было похоже на танец на грани фола, на электрический разряд, который связывал их крепче любых клятв.
– Ты моя, – прошептала Вероника, не прерывая движения. – Слышишь? Моя рыжая бестия.
– Да... – всхлипнула Шерил, сжимая плечи Вероники так сильно, что наверняка останутся синяки. – Твоя. Только твоя. Я люблю тебя, чертова Лодж... я так сильно тебя люблю, что это убивает меня.
Вероника замерла на секунду, пораженная этими словами. Она поднялась, глядя на раскрасневшееся, влажное от слез и экстаза лицо Шерил. В этот момент Шерил Блоссом не была королевой школы. Она была просто девушкой, которая нашла свою гавань.
– И я люблю тебя, Шерил, – ответила Вероника, прижимая её к себе, чувствуя, как их сердца бьются в унисон, сквозь слои одежды и страха. – Больше, чем саму жизнь.
Шерил уткнулась носом в шею Вероники, её дыхание постепенно выравнивалось. Она всё еще дрожала, но это была дрожь облегчения, а не холода.
– Мы не сможем вечно прятаться в раздевалках, – тихо сказала Шерил спустя некоторое время.
– Знаю, – Вероника отстранилась и поправила выбившуюся прядь рыжих волос. – И мы не будем. Когда ты будешь готова, мы выйдем отсюда, держась за руки. И пусть весь Ривердэйл сгорит в адском пламени, если им это не нравится.
Шерил слабо улыбнулась, и в этой улыбке было больше силы, чем во всех её прежних высокомерных ухмылках.
– Ты всегда была склонна к драматизму, Лодж.
– Я учусь у лучших, Блоссом.
Они стояли в полумраке, окруженные запахом хлорки и пота, но для них этот момент был чище любого горного воздуха. Они знали, что впереди их ждут трудности, осуждение и, возможно, новые битвы. Но теперь, когда признания были сделаны, а лед окончательно превратился в пар, они были готовы встретить этот шторм вдвоем.
Шерил потянулась к Веронике и на этот раз сама инициировала поцелуй — мягкий, долгий и обещающий нечто гораздо большее, чем просто тайную интрижку. Это было начало их общей истории, написанной багряными и жемчужными тонами.
– Пойдем домой, Вероника, – прошептала Шерил, отстраняясь.
– Пойдем, Шерил. Домой.
Они вышли из раздевалки, и хотя в коридорах уже никого не было, они всё равно шли плечом к плечу, едва соприкасаясь пальцами, чувствуя, как внутри них разгорается пламя, которое больше не нужно было тушить.