моя навек
Кровь на снегу и пепел в сердце
Тишина в коридорах «Ривердэйл Хай» всегда была обманчивой. Она не означала покой, она означала, что буря затаилась где-то в тени шкафчиков. Но то, что Вероника увидела, свернув к выходу на задний двор, заставило её кровь мгновенно превратиться в кипящий свинец.
Шерил сидела на холодной бетонной ступеньке, прижимая к лицу окровавленный платок. Её идеальная красная куртка была испачкана грязью, волосы спутаны, а рядом стояли трое парней из футбольной команды — те самые «герои», которые еще вчера заискивающе улыбались Блоссом. Чак Клейтон, стоявший в центре, мерзко усмехался, подкидывая в руке её любимую брошь в виде паука.
– Что, Блоссом, без своего братика ты совсем сдулась? – голос Чака сочился ядом. – Теперь ты просто жалкая девчонка с поехавшей крышей. Может, подтолкнуть тебя к Свитэуотер еще раз? Вдруг на этот раз никто не придет?
Шерил молчала. Она даже не подняла глаз, и эта покорность, эта сломленность в её осанке ударила Веронику сильнее, чем любая пощечина.
Мир вокруг Лодж сузился до одной точки. Она не чувствовала страха. Она не чувствовала сомнений. Внутри неё проснулось нечто древнее, темное и беспощадное — наследие Хирама Лоджа, которое она так долго пыталась подавить жемчугом и вежливостью.
– Чак, – голос Вероники прозвучал тихо, но в нем было столько угрозы, что парни невольно вздрогнули и обернулись.
– О, принцесса пришла на помощь своей подружке, – Чак попытался вернуть себе уверенность, но его улыбка дрогнула. – Уходи, Лодж, это не твоё дело.
– Ошибаешься, – Вероника медленно подошла к ним, сбрасывая сумку на землю. – Это моё единственное дело.
То, что произошло дальше, не было похоже на обычную школьную драку. Вероника не кричала и не плакала. Она двигалась с пугающей, механической точностью. Когда Чак попытался оттолкнуть её, она перехватила его руку и с такой силой ударила его по лицу, что послышался отчетливый хруст.
– Ты... ты сумасшедшая! – взвизгнул один из его друзей, пытаясь вмешаться, но Вероника, не оборачиваясь, ударила его каблуком в голень, а затем, схватив Чака за воротник, прижала его голову к холодной кирпичной стене.
– Если ты еще раз, хотя бы взглядом, коснешься Шерил, – прошипела она, и её глаза в этот момент были абсолютно черными, лишенными всякого света. – Я уничтожу твою жизнь. Не просто исключу из команды. Я сделаю так, что твоё имя станет синонимом мусора во всем штате. Мой отец знает, как заставлять людей исчезать, Чак. Ты хочешь проверить, насколько я его дочь?
В её голосе была такая ледяная, абсолютная жестокость, что Чак побледнел. Он выронил брошь и, как только Вероника ослабила хватку, бросился бежать, увлекая за собой приятелей.
Вероника стояла тяжело дыша, её костяшки пальцев были сбиты в кровь. Она медленно подняла брошь и обернулась к Шерил, ожидая увидеть благодарность или облегчение.
Но Шерил смотрела на неё с нескрываемым ужасом. Она вжалась в стену, глядя на Веронику так, будто перед ней стоял монстр.
– Шерил, всё хорошо, они ушли... – Вероника сделала шаг к ней, протягивая руку.
– Не трогай меня! – вскрикнула Шерил, отпрянув. – Не подходи!
– Шерил, это же я...
– Нет, – Блоссом поднялась, её голос дрожал от отвращения. – Я видела твой взгляд, Вероника. Я видела эту жажду крови. Ты... ты такая же, как они. Ты такая же, как моя мать, когда она смотрит на отца. Ты такая же, как мой отец, когда он целился в Джейсона.
– Я защищала тебя! – Вероника опешила, её гнев начал сменяться ледяной пустотой в желудке.
– Ты наслаждалась этим, – прошептала Шерил, вытирая кровь с губы. – Ты выглядела так, будто готова убить их и не моргнуть глазом. Я не хочу этого. Я не хочу еще одного чудовища в своей жизни, Вероника. Я думала, ты мой свет, а ты просто другая форма тьмы.
Шерил развернулась и побежала в сторону школы, оставив Веронику стоять одну на холодном ветру.
Спустя час Вероника нашла её в их раздевалке. Это место, которое раньше было их убежищем, теперь казалось склепом. Шерил уже переоделась, она стояла у своего шкафчика, методично складывая вещи.
– Шерил, пожалуйста, выслушай меня, – Вероника вошла, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я сорвалась, да. Но это было из-за любви к тебе. Я не могла видеть, как они причиняют тебе боль.
– Любовь не выглядит так, Вероника, – Шерил обернулась, её лицо было каменным, лишенным эмоций. – Любовь не превращает человека в палача. Между нами всё кончено.
Слова ударили Веронику под дых. Она не ожидала такой окончательности.
– Что? Нет, Шерил, ты не можешь... – Вероника шагнула вперед, её голос сорвался на мольбу. – Пожалуйста, не делай этого. Ты — всё, что у меня есть в этом проклятом городе. Ты дороже мне всех денег, всей репутации. Я изменюсь, я клянусь!
– Ты не можешь изменить свою кровь, Лодж, – Шерил захлопнула шкафчик, звук был подобен выстрелу. – А я не могу позволить себе любить кого-то, кто пугает меня до смерти. Уходи.
– Шерил, я умоляю тебя! – Вероника упала на скамью, её плечи затряслись. – Не бросай меня. Я не справлюсь без тебя. После всего, что мы прошли... после того льда...
– Именно из-за того льда я ухожу, – Шерил прошла мимо неё, даже не взглянув на плачущую девушку. – Прощай, Вероника.
Следующая неделя превратилась для Вероники в серый туман. Она не ела, почти не спала и избегала друзей. Арчи и Бетти пытались достучаться до неё, но она лишь отмахивалась. Она чувствовала себя разбитой вазой, осколки которой были слишком мелкими, чтобы их склеить.
А потом пришло известие, которое встряхнуло весь Ривердэйл.
Торнхилл загорелся. Снова. Но на этот раз это не было актом отчаяния Шерил. Это был поджог. Старая усадьба Блоссомов вспыхнула как спичка среди ночи.
Вероника узнала об этом из экстренных новостей. Не раздумывая, в одной пижаме и накинутом пальто, она прыгнула в машину и помчалась к поместью. Когда она приехала, здание уже было охвачено яростным оранжевым пламенем. Пожарные расчеты боролись с огнем, но старое дерево горело слишком быстро.
– Где она?! – закричала Вероника, выбегая из машины и хватая за плечо шерифа Келлера. – Где Шерил?!
– Она внутри, Вероника! – крикнул Келлер, пытаясь удержать её. – Крыло восточной лестницы обрушилось, мы не можем пробиться! Пенелопа успела выйти, а Шерил... она была в своей комнате!
Вероника посмотрела на пылающий дом. Страх, который парализовал её неделю назад, исчез. Осталась только одна мысль: она не даст Шерил умереть. Не во второй раз.
– Пустите меня! – она вырвалась из рук шерифа с той же неожиданной силой, что и в день драки с Чаком.
– Вероника, стой! Это самоубийство! – крикнул Арчи, который тоже приехал на место, но она уже скрылась в густом черном дыму, окутавшем главный вход.
Внутри Торнхилла был ад. Воздух обжигал легкие, искры падали на волосы, а треск рушащихся балок заглушал всё остальное. Вероника знала этот дом. Она бывала здесь достаточно часто, чтобы помнить каждый поворот.
– Шерил! – кричала она, прикрывая рот полой пальто. – Шерил, отзовись!
Она пробиралась через завалы, пока не услышала слабый кашель за одной из тяжелых дубовых дверей на втором этаже. Дверь заклинило. Вероника, не колеблясь, ударила по ней плечом раз, другой. Боль в суставе была невыносимой, но она не останавливалась. С третьей попытки дерево поддалось.
Шерил лежала на полу, прижавшись к кровати. Она была в сознании, но дым явно сделал свое дело — её движения были вялыми, а глаза затуманенными.
– Вероника? – прохрипела она, не веря своим глазам. – Ты... ты зачем здесь?
– Заткнись и держись за меня, – Вероника подхватила её под руки, помогая подняться. – Мы уходим отсюда. Сейчас же.
Путь назад был еще сложнее. Лестница начала проседать. Когда они достигли середины пролета, огромная балка рухнула прямо перед ними, отрезая путь к выходу.
– Мы не пройдем... – прошептала Шерил, прижимаясь к Веронике. – Оставь меня, уходи через окно.
– Никогда, – отрезала Вероника.
Она огляделась. Единственным выходом был балкон, выходивший на террасу. Вероника потащила Шерил туда. Жар становился невыносимым, одежда на них начала дымиться. Они выскочили на свежий воздух как раз в тот момент, когда крыша над их головами с грохотом обвалилась.
– Прыгаем, – сказала Вероника, глядя вниз. Там, внизу, пожарные уже растягивали спасательный тент.
– Я боюсь, – Шерил вцепилась в её руку.
– Я с тобой. Раз, два... три!
Ощущение полета длилось мгновение, а затем — жесткий толчок и темнота.
Вероника очнулась в машине скорой помощи. Кислородная маска давила на лицо, всё тело ныло, но первая мысль была о ней.
– Шерил... – она попыталась приподняться.
– Я здесь, Ти-Ти, – послышался знакомый голос.
Шерил сидела на соседней каталке. Она выглядела ужасно: испачканная сажей, с ожогами на руках, но живая. Она смотрела на Веронику, и на этот раз в её взгляде не было ужаса. Только бесконечная, омытая слезами нежность.
– Ты пришла за мной, – прошептала Шерил, протягивая руку и переплетая свои пальцы с пальцами Вероники. – Снова. Несмотря на всё, что я наговорила.
– Я всегда приду, Шерил, – Вероника сняла маску, её голос был хриплым. – Я знаю, что испугала тебя тогда. И я знаю, что во мне есть эта тьма. Но она подчиняется мне, а не наоборот. И я использую её только для того, чтобы защищать то, что мне дорого. А ты — самое дорогое, что у меня есть.
Шерил молчала долго, глядя на их переплетенные руки. Вокруг суетились врачи, мигали огни спецсигналов, а на заднем плане догорал символ её кошмаров — Торнхилл.
– Моя мать права в одном, – наконец произнесла Шерил. – Блоссомы притягивают огонь. Но она ошибалась в другом. Она думала, что огонь нас уничтожит. А я поняла, что мне просто нужен кто-то, кто не боится обжечься рядом со мной.
Она наклонилась к Веронике и осторожно коснулась её губ. Это был поцелуй, пахнущий дымом и пеплом, но в нем было столько жизни, сколько не было во всем Ривердэйле.
– Прости меня, – прошептала Шерил в самые губы Вероники. – За то, что усомнилась. За то, что назвала тебя чудовищем. Ты мой герой, Вероника Лодж. Мой личный, темный и прекрасный рыцарь.
Вероника улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу, вытесняя холод перенесенного шока.
– Значит ли это, что мы снова вместе? – спросила она.
– Это значит, – Шерил сжала её ладонь сильнее, – что теперь мы будем гореть вместе. Но на этот раз — по нашим правилам.
Над Ривердэйлом вставало утро, окрашивая небо в багряные тона. Старая жизнь Шерил Блоссом превратилась в пепел, но из этого пепла, на заднем сиденье скорой помощи, рождалось нечто новое — союз двух душ, которые приняли тьму друг друга, чтобы вместе найти путь к свету. И Вероника знала: что бы ни случилось дальше, какой бы лед или огонь ни преградил им путь, она больше никогда не отпустит эту руку.