моя псина
Инстинкт абсолютного распада
Утро в доме Макс всегда начиналось с ритуала, который окончательно стирал грань между человеком и животным. Свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, освещал лишь пылинки, танцующие в воздухе, и неподвижную фигуру Оди у изножья кровати. Она не спала. Омеги, доведенные до такого состояния, редко спят глубоко; их сознание превращается в непрерывное ожидание команды.
Макс открыла глаза и первым делом почувствовала власть. Это было почти физическое ощущение, густое, как патока. Она свесила руку с кровати, и Оди тут же, не дожидаясь приказа, прильнула к ладони холодной щекой, тихо и преданно заскулив.
– Ты уже ждешь, не так ли? – голос Макс был хриплым после сна, но в нем уже звенела сталь. – Знаешь, кто сегодня придет.
Оди вздрогнула. Её тело, покрытое мелкими ссадинами и отметинами от вчерашних «гостей», отозвалось мелкой дрожью. Она помнила имена: Лукас, Дастин. Те, кто когда-то были её семьей. Те, кто защищали её.
– Да, хозяйка, – прошептала Оди, не открывая глаз. – Я жду их презрения. Я жду, когда они увидят, что я ваша вещь.
– Умница, – Макс резко села и схватила Оди за подбородок, заставляя её смотреть вверх. – Сегодня ты не просто собака. Сегодня ты — напоминание им о том, что их мир рухнул. Ты покажешь им, что их «супергероиня» теперь умеет только лизать мои сапоги и просить добавки.
Макс поднялась и направилась в ванную, а Оди, не смея подняться, поползла следом, волоча за собой тяжелую цепь, которая теперь крепилась к широкому кожаному ошейнику с шипами внутрь. Каждый шаг хозяйки был для неё ориентиром, единственным смыслом движения.
Подготовка к приходу «друзей» заняла несколько часов. Макс была придирчива. Она заставила Оди надеть самый унизительный наряд: прозрачную сетку, которая не скрывала ничего, и намордник из мягкой кожи, который позволял только дышать и издавать нечленораздельные звуки. Глаза Оди были подведены густой черной краской, что придавало её лицу вид затравленного, но экстатически счастливого зверя.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел.
– Место! – скомандовала Макс, указывая на центр гостиной, где лежал коврик, пропитанный запахом псины и дешевого пота.
Оди мгновенно заняла позицию: на четвереньках, спина прогнута, голова опущена так низко, что лоб касался ворса. Она слышала шаги. Слышала приглушенные голоса.
– Макс, это серьезно? – голос Лукаса дрожал от смеси отвращения и неверия. – Ты сказала, что нам нужно это увидеть... но это...
– Проходите, мальчики, не стесняйтесь, – Макс говорила с интонацией гостеприимной хозяйки, приглашающей на чаепитие. – Оди очень ждала старых друзей. Правда, дорогая?
Оди издала короткий, глухой звук сквозь намордник, который можно было принять за приветствие.
– Боже мой... – Дастин, кажется, был на грани тошноты. – Оди, это ты? Что она с тобой сделала?
Макс подошла к Оди и с силой наступила каблуком ей на поясницу, заставляя девушку прогнуться еще сильнее, до хруста в позвонках.
– Она сделала это сама, Дастин. Она выбрала подчинение. Она выбрала быть моей. Посмотри на неё. Разве она похожа на человека, которого держат силой?
Лукас подошел ближе. Его взгляд метался от торжествующей Макс к распростертой на полу Оди. Он помнил, как эта девушка переворачивала фургоны силой мысли. Теперь она не могла даже поднять голову без разрешения.
– Оди, посмотри на меня! – выкрикнул Лукас, делая шаг вперед. – Мы вытащим тебя отсюда. Мы...
– Молчать! – рявкнула Макс, и в её голосе проснулась альфа-сила, заставившая парней вздрогнуть. – Здесь правила устанавливаю я. И если вы хотите остаться, вы будете играть по моим правилам. Оди, голос!
Оди задрала голову и издала протяжный, жалобный вой, переходящий в хрип. В её глазах, когда она мельком взглянула на Лукаса, не было мольбы о помощи. Там была пустота, заполненная лишь отражением рыжих волос Макс.
– Видите? – Макс усмехнулась, доставая из кармана небольшую плетку. – Ей не нужна ваша свобода. Ей нужно, чтобы её использовали. Лукас, ты ведь всегда злился на неё за то, что она была сильнее тебя? За то, что она была особенной? Вот твой шанс. Она сейчас — просто кусок мяса. Плюнь в неё.
– Что? Нет! – Лукас отшатнулся.
– Плюнь, или я заставлю её ползать за тобой до самого твоего дома, вылизывая каждый твой след, – Макс прищурилась. – Давай, покажи ей, что ты о ней думаешь. Покажи ей, как низко она пала.
Дастин стоял, закрыв рот рукой, его глаза слезились. Он видел, как Оди, услышав приказ Макс, сама подползла к ногам Лукаса, тесно прижимаясь к его кроссовкам, словно умоляя об этом унижении.
– Пожалуйста... – прохрипела она сквозь намордник, и хотя слова были неразборчивы, смысл был ясен.
Лукас, охваченный яростью, бессилием и каким-то темным, глубоко запрятанным инстинктом превосходства, который Макс так умело вытаскивала наружу, сжал кулаки. Он посмотрел на Макс — она кивнула, подстрекая его. Он посмотрел на Оди — она ждала.
И он сделал это.
Оди вздрогнула, когда плевок попал ей на плечо, но тут же, к ужасу парней, начала извиваться, издавая звуки, похожие на довольное мурлыканье. Она терлась этим плечом о ногу Лукаса, демонстрируя свое полное согласие с его жестом.
– Вот так, – прошептала Макс, подходя сзади и кладя руки на плечи парням. – Видите, как это просто? Она — шлюха. Она — ничто. И ей это нравится. Дастин, твоя очередь. Скажи ей, кто она.
Дастин молчал, его трясло.
– Ну же, Дастин, – подтолкнула его Макс. – Скажи ей, что она бесполезная тварь. Что все её силы были ошибкой. Что её место — здесь, у моих ног.
– Ты... ты бесполезная, – выдавил Дастин, и его голос сорвался на плач. – Ты просто... ты просто собака, Оди. Зачем ты это делаешь?
Оди замерла, а затем начала быстро-быстро кивать, стуча намордником о пол. Это было признание. Это была её новая истина.
– Прекрасно, – Макс отстранилась от парней и взяла поводок. – А теперь, мальчики, я покажу вам, для чего она действительно пригодна. Оди, ко мне.
Оди последовала за Макс к дивану. Макс уселась, широко расставив ноги, и потянула за поводок, заставляя омегу устроиться между её колен.
– Сегодня наши гости будут смотреть, как я дрессирую тебя на выносливость, – объявила Макс, доставая из-под дивана тяжелый стек. – Вы двое — садитесь. Смотрите внимательно. Это то, что случается с теми, кто считает себя выше других.
Следующий час стал для Лукаса и Дастина кошмаром наяву. Макс не щадила Оди. Она заставляла её выполнять команды, которые требовали предельного физического напряжения, сопровождая каждое промедление ударами стека. Оди ползала по комнате, перетаскивая тяжелые предметы зубами, она замирала в неудобных позах, пока Макс использовала её спину как подставку для ног, стряхивая пепел прямо на обнаженную кожу.
Самым страшным было не насилие, а реакция Оди. Она не просто подчинялась — она жаждала каждого удара, каждого оскорбления. Когда Макс называла её «грязной омегой» или «своей личной подстилкой», Оди расцветала. Её зрачки были расширены, дыхание — прерывистым и тяжелым.
– Смотрите ей в глаза! – приказала Макс парням, когда Оди, изнемогая, уткнулась лбом в ковер перед ними. – Что вы там видите? Надежду? Человечность?
Лукас заставил себя посмотреть. В глазах Оди не было ничего, кроме отражения её хозяйки. Она была пуста. Макс выпила её до дна, заменив личность набором рефлексов.
– Это... это неправильно, Макс, – прошептал Лукас, поднимаясь. – Ты сходишь с ума. И её сводишь.
– Я? – Макс рассмеялась, и этот смех был холоднее льда. – Я просто дала ей то, чего она всегда хотела. Она всегда была инструментом. Сначала для папы, потом для лаборатории, потом для вас. Я — единственная, кто признал её истинную природу. Она — вещь. И как вещь, она счастлива.
Макс резко дернула поводок, заставляя Оди перевернуться на спину, подставляя беззащитный живот.
– Видишь? Она доверяет мне свою жизнь, потому что у неё больше нет своей. Оди, кто твой хозяин?
– Вы... Макс... – прохрипела Оди, борясь с намордником. – Только вы.
– Уходим, – Дастин схватил Лукаса за руку. – Я больше не могу на это смотреть. Это не Оди. Оди умерла.
– Она не умерла, – бросила им в спину Макс, когда они бросились к выходу. – Она просто наконец-то пришла домой!
Когда дверь захлопнулась, в доме снова воцарилась тишина. Макс тяжело дышала, её лицо раскраснелось от возбуждения и триумфа. Она посмотрела вниз на Оди, которая всё еще лежала в позе покорности, ожидая продолжения.
– Ты была великолепна, – тихо сказала Макс, снимая намордник с лица девушки.
Оди тут же жадно глотнула воздух и прильнула к коленям Макс, покрывая их быстрыми, мелкими поцелуями.
– Они... они видели меня, хозяйка? Они видели, какая я никчемная? – в голосе Оди звучала почти детская гордость.
– Видели, детка. Они запомнят это навсегда. Теперь ты принадлежишь мне еще больше, потому что для всего остального мира тебя больше не существует.
Макс запустила пальцы в волосы Оди, грубо оттягивая их назад.
– Но тренировка на сегодня не закончена. Ты думала, что плевок Лукаса — это предел? Нет. Сегодня ты узнаешь, что такое настоящая грубость. Я пригласила еще кое-кого. Тех, кто не будет плакать, глядя на тебя.
Оди задрожала от восторга.
– Да, Макс... пожалуйста... делайте со мной всё. Я хочу быть еще грязнее. Еще ниже.
– Ты будешь, – пообещала Макс, поднимая её с пола за ошейник. – А теперь ползи в подвал. Я приготовила там новые игрушки. И на этот раз я не буду тебя жалеть. Ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь, пока ты не начнешь скулить как побитая дворняга.
Оди послушно развернулась и быстро, перебирая руками и ногами, направилась к лестнице в подвал. Звук её цепи, бьющейся о ступеньки, был для Макс самой сладкой музыкой.
В подвале было холодно, но Оди этого не замечала. Она заняла свое место у столба, к которому Макс обычно привязывала её для особо жестких сессий. Она знала, что сейчас начнется настоящая работа. Тренировка на покорность с «друзьями» была лишь прелюдией к тому, что Макс называла «абсолютным распадом».
Макс вошла в подвал, неся в руках кожаную сумку. Она не спешила. Она наслаждалась каждым моментом страха и обожания, который исходил от Оди.
– Знаешь, Оди, – начала Макс, обходя её кругом, – многие думают, что сломать человека — это значит заставить его страдать. Но я знаю секрет. Чтобы сломать по-настоящему, нужно заставить его полюбить свое страдание.
Она остановилась перед Оди и достала из сумки тяжелые кандалы.
– Сегодня мы проверим твой голос. Я хочу слышать, как ты поешь от боли. И каждый раз, когда ты замолчишь, я буду добавлять веса.
– Я буду петь для вас, хозяйка, – выдохнула Оди, подставляя запястья под холодный металл.
Макс защелкнула замки и резко дернула за цепь, подвешивая руки Оди к крюку на потолке. Девушка оказалась в полуподвешенном состоянии, едва касаясь пола пальцами ног.
– Начнем с простого, – Макс взяла тяжелый кожаный ремень. – За каждое слово «нет», которое ты когда-либо говорила мне в мыслях, ты получишь удар.
Удары посыпались один за другим. Сначала Оди пыталась сдерживаться, но вскоре подвал наполнился её криками. Это не были крики боли в обычном понимании — в них слышалось странное освобождение. С каждым ударом Макс выбивала из неё остатки личности, остатки той Оди, которая могла сопротивляться.
– Еще! – кричала Оди между ударами. – Пожалуйста, Макс! Еще!
Макс остановилась, тяжело дыша. Она подошла вплотную к избитой, дрожащей девушке и прижала её к себе, чувствуя жар её тела.
– Ты моя, – прошептала Макс ей в самое ухо. – Слышишь? Только моя. Ни Лукас, ни Дастин, ни весь этот чертов мир не имеют на тебя прав.
– Только ваша... – эхом отозвалась Оди, её голова бессильно упала на плечо Макс.
– Хорошо. А теперь — вторая часть. К нам присоединятся те двое мужчин из клуба. Они привели с собой собак, Оди. Настоящих собак. И ты будешь соревноваться с ними за еду. На полу. Перед всеми.
Оди подняла глаза, в которых светилось безумное, фанатичное согласие.
– Я буду лучшей собакой, Макс. Я обещаю.
Макс улыбнулась. Она знала, что так и будет. Она создала не просто рабыню, она создала существо, чья единственная реальность была заключена в четырех стенах этого подвала и в воле её хозяйки.
Когда через час в подвал спустились двое мужчин с огромными доберманами на коротких поводках, Оди уже ждала их, стоя на четвереньках в луже собственного пота, с ошейником, плотно затянутым на шее. Она не смотрела на людей. Она смотрела на собак, принимая их как равных, как своих новых собратьев по стае, где вожаком была Макс.
– Ну что, Макс, – один из мужчин оскалился, глядя на Оди. – Твоя сучка готова показать класс? Мои парни не любят конкуренции.
– Она покажет вам всё, что захотите, – Макс села в свое кресло, поудобнее перехватив стек. – Оди, к миске. Ползи.
И Оди поползла. Под насмешливые взгляды мужчин, под рычание доберманов, она двигалась к своей цели, полностью растворившись в инстинкте принадлежности. В этот момент она была абсолютно счастлива. В её мире больше не было сложностей, не было выбора, не было боли, которую нельзя было бы превратить в удовольствие. Была только Макс. И это было всё, что ей было нужно.