← Назад к обзору

Моя танцовщица

Шепот крыш и сталь во взгляде

Три недели пролетели как один затяжной прыжок в неизвестность. Для Адель это время стало странным балансированием между её привычным миром — шумным, порывистым, полным танцевальных битов — и тем безмолвным, глубоким океаном, который представляла собой Вика.

Они виделись почти каждый день. Вика заезжала за ней на старой, но ухоженной машине, и они уезжали подальше от шумных компаний. Иногда они просто сидели на бетонном парапете у реки, курили одну за одной и смотрели, как огни города дрожат в темной воде. Адель много говорила — о новых связках в танцах, о ссорах с родителями, о своих татуировках, каждая из которых имела историю. Вика слушала. Она умела слушать так, что Адель чувствовала себя самым важным человеком в этом бетонном лабиринте.

Сегодняшний вечер был прохладным. Ветер завывал в пролетах недостроенной многоэтажки на окраине, куда Вика привела Адель. Это было их «секретное место». С одиннадцатого этажа город казался россыпью драгоценных камней на черном бархате.

Вика стояла у самого края, засунув руки в карманы черной толстовки. Кепка, как обычно, была надвинута низко, скрывая глаза, но Адель знала этот профиль уже наизусть: прямую линию носа, четкую челюсть и спокойные, чуть плотно сжатые губы.

– О чем думаешь? – Адель подошла ближе, кутаясь в свою объемную куртку. Её короткие кудри забавно пружинили на ветру, а колечко в губе холодящим металлом напоминало о себе при каждом движении.

– О том, что тишина здесь сегодня какая-то другая, – Вика не повернула головы, но Адель заметила, как расслабились её плечи при её появлении. – Более честная, что ли.

– Честная? – Адель усмехнулась и присела на груду кирпичей неподалеку. – Вик, ты иногда говоришь как философ из старых книжек. Мы в недострое, внизу пацаны из твоей компании, наверное, уже вовсю делят пиво, а ты ищешь честность в тишине.

Вика наконец обернулась. Она медленно подошла к Адель и остановилась в шаге от неё. Тень от козырька кепки легла на её лицо, но взгляд черных глаз был пронзительным.

– Тебе не надоело? – тихо спросила она.

– Что именно? – Адель вскинула бровь, стараясь сохранить свой привычный дерзкий вид, хотя сердце уже начало привычно ускорять ритм.

– Притворяться, что тебе всё равно, где ты и с кем. Играть в эту «активную и независимую», когда я вижу, как ты замираешь каждый раз, когда я подхожу ближе.

Адель задохнулась от такой прямоты. Она привыкла, что в их компании всё строилось на подколах, на грубой силе или шумном веселье. Никто не лез в душу так бесцеремонно и одновременно так осторожно, как эта девушка в черной кепке.

– Я не притворяюсь, – буркнула Адель, отводя взгляд на свои кеды. – Я просто... такая.

– Ты разная, Адель, – Вика присела перед ней на корточки, заставляя смотреть на себя. – Когда ты танцуешь, ты — огонь. Когда ты с ребятами — ты колючка. А когда мы вдвоем... ты словно ждешь чего-то.

Вика протянула руку и коснулась пальцами татуировки на кисти Адель. Кожа к коже — этот контакт всегда действовал на младшую девушку как электрический разряд. Адель почувствовала, как по телу пробежала дрожь, и это не было связано с холодным ветром.

– И чего же я, по-твоему, жду? – голос Адель сорвался на шепот.

Вика промолчала. Она медленно подняла руку выше, коснувшись щеки Адель, а затем её большой палец осторожно задел пирсинг на нижней губе. Это было властное движение, собственническое, но в нем было столько скрытой нежности, что у Адель подкосились бы ноги, если бы она стояла.

– Ты ждешь, когда кто-то скажет тебе, что хватит бежать, – Вика говорила низко, почти у самого уха Адель. – Что можно просто быть рядом. Под моей защитой.

Адель закрыла глаза. Ей всегда казалось, что она должна быть лидером, должна вести за собой, конфликтовать, доказывать свою значимость. Но здесь, в полумраке бетонного скелета здания, под тяжелым и уверенным взглядом Вики, ей больше не хотелось ничего доказывать. Ей хотелось сдаться.

– Ты слишком много на себя берешь, – попыталась съязвить Адель, но в её голосе не было прежней силы.

– Я беру только то, что мне по силам, – Вика чуть отстранилась, глядя ей прямо в глаза. – Слушай меня внимательно, мелкая. Я не люблю долгих вступлений и сопливых признаний. Ты это знаешь.

Адель кивнула, не сводя с неё глаз.

– Эти три недели... я наблюдала, – продолжала Вика, и в её голосе впервые прорезались нотки волнения, которые она тщательно скрывала. – Ты влетела в мою жизнь как стихийное бедствие. Шумная, кудрявая, вечно спорящая. И я поняла, что не хочу, чтобы ты улетала обратно.

Вика сделала паузу, достала из кармана пачку сигарет, но, взглянув на Адель, убрала её обратно.

– Я хочу, чтобы ты была моей. Не просто «в компании», не просто «подругой по перекурам». Моей девушкой. Со всеми твоими танцами, характером и пирсингом.

Адель замерла. Она знала, что Вика — актив в отношениях, знала о её репутации спокойного, но жесткого лидера, которого уважали даже самые отбитые парни с района. Услышать такое предложение от неё было равносильно признанию в чем-то сокровенном.

– А если я скажу «нет»? – Адель прикусила губу, чувствуя, как внутри всё ликует, но природная дерзость требовала последнего выхода. – Если я сама хочу решать, чьей мне быть?

Вика слегка усмехнулась, и эта редкая улыбка преобразила её лицо, сделав его мягче. Она снова сократила расстояние, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Ты уже всё решила, Адель. Еще в тот первый вечер, когда танцевала для меня в ангаре. Ты смотрела на меня, а не на толпу. Ты искала моего одобрения.

– Ничего я не искала... – начала было Адель, но Вика прервала её, приложив палец к её губам.

– Тш-ш. Не спорь. Я ведь вижу тебя насквозь. Тебе нравится, когда я решаю. Тебе нравится, когда я веду. И мне это тоже нравится.

Вика аккуратно сняла свою кепку и положила её на колени Адель, открывая лицо полностью. Без привычного аксессуара она казалась более открытой, но её взгляд оставался таким же властным.

– Так что? Ты согласна? – Вика задала вопрос так, будто ответ был очевиден, но в её глазах Адель увидела тень ожидания.

Адель глубоко вздохнула. Весь её напускной пафос, вся её «активность» в этот момент окончательно рассыпались. Она поняла, что Вика права. Ей до безумия нравилось это ощущение — быть ведомой кем-то настолько сильным и спокойным.

– Согласна, – выдохнула Адель. – Но учти, я тяжелый человек. Со мной будет трудно.

– Я люблю трудности, – Вика сократила последнее расстояние и накрыла губы Адель своими.

Поцелуй был не таким, как в кино — он был со вкусом табака, холодного ветра и чего-то металлического от пирсинга Адель. Он был уверенным и глубоким. Вика целовала так же, как жила — спокойно, но с такой внутренней силой, что у Адель закружилась голова. Она ответила, обвив руками шею Вики, запуская пальцы в её прямые черные волосы, которые наконец-то выбились из хвоста.

Когда они отстранились друг от друга, Адель чувствовала себя так, словно она только что спрыгнула с парашютом. Сердце колотилось где-то в горле, а на щеках горел румянец.

– Теперь ты под моей ответственностью, – Вика снова надела кепку, поправив козырек. – Пойдем, провожу тебя. А то твои кудри совсем от влажности взбесились.

– Эй! – Адель шутливо толкнула её в плечо. – Мои кудри — это стиль.

– Твой стиль теперь — это я, – отрезала Вика, но в её голосе слышалась непривычная теплота.

Они спускались по темным лестничным пролетам, и Вика крепко держала Адель за руку. Её ладонь была большой и теплой, и Адель поймала себя на мысли, что больше не хочет отпускать эту руку.

Когда они вышли на улицу, к ним подошли несколько парней из их компании.

– О, Вик, вы где пропадали? – крикнул один из них, сплевывая на асфальт. – Мы там костер разожгли за гаражами, пойдемте.

Вика остановилась, не выпуская руки Адель. Она обвела парней холодным взглядом, и те мгновенно притихли.

– Мы домой, – коротко бросила она. – И еще... Адель теперь со мной. Чтобы никаких лишних шуток и подкатов. Усвоили?

Парни переглянулись. В их глазах читалось удивление, но никто не посмел возразить. Авторитет Вики был непререкаем.

– Поняли, Вик. Без проблем, – ответил за всех старший.

Адель шла рядом, чувствуя, как внутри разливается гордость. Ей нравилось, как Вика обозначила границы. Ей нравилось быть частью этой силы.

По дороге к дому Адель они зашли в круглосуточный магазин. Вика купила ей шоколадку, которую Адель любила, хотя та даже не помнила, когда успела об этом обмолвиться. Эта внимательность к деталям подкупала больше, чем любые слова.

У подъезда они снова остановились.

– Завтра у тебя тренировка? – спросила Вика, поправляя воротник куртки Адель.

– Да, в пять. Придешь?

– Приду. Хочу посмотреть, как ты выплескиваешь свой «огонь» на паркете. А потом поедем ужинать.

– Ты теперь всегда будешь планировать мой день? – Адель хитро прищурилась, глядя на неё снизу вверх.

– Только ту часть, которую мы проводим вместе, – Вика наклонилась и быстро, по-хозяйски поцеловала её в лоб. – Иди уже, мелкая. И не забудь закрыть дверь на все замки.

Адель зашла в подъезд, чувствуя, как на губах играет глупая, абсолютно не «дерзкая» улыбка. Она поднялась на свой этаж, подошла к окну и увидела, как внизу черная фигура Вики медленно удаляется в сторону гаражей.

Этой ночью Адель долго не могла уснуть. Она смотрела в потолок, касаясь пальцами губ, и понимала, что её жизнь действительно разделилась на «до» и «после». В мире, где она привыкла бороться за внимание и место под солнцем, появилась Вика — её тихая гавань, её строгий судья и её самая большая слабость.

А в это время Вика, дойдя до своей машины, села за руль и просто несколько минут сидела в тишине, не включая зажигание. Она посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида и едва заметно улыбнулась. Эта маленькая танцовщица с кудрявыми волосами перевернула её упорядоченный мир с ног на голову, и, к своему удивлению, Вика была этому только рада.

Она знала, что впереди будет много споров, ведь Адель — не та, кто будет молчать. Но она также знала, что теперь у неё есть кто-то, ради кого стоит нарушать свою привычную тишину.

Вика завела мотор. Впереди был новый день, и теперь он принадлежал им двоим.