← Назад к обзору

Моё чистое солнце

Шёпот хаоса и аромат специй

Хоби рылся в своих завалах с таким остервенением, будто искал не чистую футболку, а детонатор для свержения мирового правительства. В его мастерской, где стены были обклеены содранными афишами, а в углу грудились пустые баллончики из-под краски, найти что-то «приличное» было задачей почти невыполнимой.

– Так, Чакра-парень, это лучшее из того, что не пахнет бензином или отчаянием, – проворчал Хоби, выуживая из недр старого сундука огромную серую толстовку с капюшоном и широкие спортивные штаны, которые он когда-то забрал у одного знакомого барабанщика.

Павитр, всё ещё бледный и немного пришибленный событиями дня, принял одежду с такой благодарностью, будто Хоби вручил ему королевскую мантию.

– Спасибо, Хоби. Правда. Мне... мне очень неловко, что я так ворвался в твою жизнь.

– Перестань, – Хоби отмахнулся, стараясь не смотреть, как Павитр начинает стягивать разодранный трико. – Ты не ворвался, я сам тебя выкрал. Это акт революционного похищения.

Через пару минут Павитр предстал перед ним в новом образе. Толстовка висела на нём мешком, рукава полностью закрывали кисти рук, а штаны пришлось подвернуть несколько раз, чтобы он не споткнулся. Он выглядел до нелепого хрупким и маленьким в этой громоздкой панковской броне.

Хоби почувствовал, как в груди предательски потеплело. Этот вид выбивал почву из-под ног сильнее, чем любая атака Пятна.

– Держи, – Хоби бросил ему старое, но чистое одеяло и подушку, которая видела лучшие времена. – Диван твой. Учти, пружина слева может попытаться тебя укусить — она тоже протестует против системы.

Павитр послушно устроился на диване, закутываясь в одеяло. Он выглядел как яркий тропический цветок, случайно попавший в бетонную расщелину Лондона.

– О, чуть не забыл, – Хоби замер в дверях. – У тебя там... царапины. На щеке и на руках.

Он вытащил из кармана жилета горсть разноцветных пластырей. На одном был изображен логотип какой-то забытой инди-группы, на другом — перечеркнутая корона.

– Давай наклеим, а то занесешь какую-нибудь лондонскую заразу, – Хоби подошел ближе, присаживаясь на корточки перед диваном.

Павитр замер, когда длинные, тонкие пальцы Хоби коснулись его лица. Хоби действовал на удивление осторожно, почти невесомо приклеивая пластырь на ссадину на скуле Павитра. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Хоби чувствовал дыхание Павитра — прерывистое, теплое.

– Спасибо за всё, Хоби, – прошептал Павитр, глядя ему прямо в глаза. – Ты лучший человек, которого я знаю.

Хоби резко отстранился, будто его ударило током.

– Да-да, я святой мученик анархии, – буркнул он, поднимаясь. – Спи уже. Завтра разберемся с твоим апокалипсисом.

Когда дыхание Павитра стало ровным и глубоким, Хоби не выдержал. Тишина мастерской давила на него. Ему нужно было знать, что происходит в Мумбаттане. Он активировал портал и, стараясь не шуметь, скользнул в мерцающую воронку.

В мире Павитра он встретился с Гвен и Майлзом. Они прятались на верхушке одного из небоскребов, наблюдая за гигантскими экранами, на которых всё еще крутили повторы того злополучного разоблачения.

– Как он? – спросила Гвен, едва Хоби приземлился рядом.

– Спит. Выглядит как побитый щенок, – Хоби скрестил руки на груди, глядя вниз на суетящийся город. – Что тут у вас? Город уже готовит факелы и вилы?

– На самом деле... нет, – Майлз указал на толпу внизу, собравшуюся у главного мемориала. – Посмотри.

Хоби присмотрелся. Люди не срывали плакаты с Человеком-пауком. Напротив, они приносили цветы, зажигали свечи и писали на стенах лозунги поддержки. «Наш Павитр», «Мы с тобой», «Маска не имеет значения». Конечно, в сети хватало гнилых комментариев от тех, кто жаждал скандала, но сердце города осталось верным своему защитнику.

– Они любят его, Хоби, – тихо сказала Гвен. – Злодей хотел разрушить его жизнь, но в итоге только показал, насколько Павитр дорог этим людям.

Хоби почувствовал, как с души свалился огромный камень. Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул и, не прощаясь, прыгнул обратно в свой мир.

Вернувшись, он обнаружил, что Павитр всё еще спит. Свет луны, пробивающийся сквозь грязное окно, падал на его лицо, делая его почти неземным. Хоби замер. Его внутренний голос орал, что нужно уходить, что нельзя поддаваться этой минутной слабости, но ноги сами несли его к дивану.

Он подошел совсем близко. Павитр во сне чуть нахмурился, пряча нос в воротник огромной толстовки. Хоби, не отдавая себе отчета в том, что делает, протянул руку. Его пальцы, привыкшие к грубым струнам гитары и холодному металлу, коснулись мягких черных волос Павитра. Он провел по ним один раз, невероятно нежно, чувствуя, как сердце делает сальто.

– Спи, цветочек, – едва слышно прошептал он.

Хоби тут же отдернул руку, чертыхнулся про себя и быстро ушел в дальнюю комнату, где принялся с остервенением крутить гайки на каком-то непонятном механизме. Ему нужно было занять руки, чтобы они не делали глупостей.

Спустя час за дверью послышались шаги. Тихие, неуверенные.

Павитр появился на пороге, щурясь от яркого света рабочей лампы. Он выглядел ещё более умилительно: волосы растрепаны, один рукав толстовки сполз с плеча, обнажая ключицу, а взгляд был сонным и потерянным.

– Хоби? Ты чего не спишь? – спросил он, протирая глаза.

Хоби замер с гаечным ключом в руке. Он окинул Павитра взглядом и не смог сдержать едкой, но на самом деле защитной ухмылки.

– О, проснулся великий герой в обносках, – Хоби откинулся на спинку стула. – Слушай, Пав, я, конечно, знал, что одежда тебе будет велика, но ты в ней выглядишь так, будто тебя проглотил очень грустный и серый кит. Тебе не хватает только таблички «покормите меня».

Павитр мгновенно вспыхнул. Густой румянец залил его щеки, доходя до самых кончиков ушей. Он попытался подтянуть штаны, которые снова начали сползать.

– Это... это просто очень удобная одежда! – пробормотал он, запинаясь. – И она пахнет тобой. То есть... не в том смысле! Просто... ну, твой запах. Краска и... что-то еще.

Хоби почувствовал, как у него самого горят уши, но он лишь рассмеялся, подавляя желание подойти и поправить этот сползающий рукав.

– «Пахнет мной»? Пав, осторожнее, так и до культа личности недалеко, – он подмигнул ему. – Ты так покраснел, что сейчас перегоришь. Спокойно, я просто стебусь. Ты выглядишь... нормально. Для парня, который только что потерял секретную личность.

Павитр неловко переступил с ноги на ногу, всё еще смущенный до глубины души.

– Ты что-то делаешь? – спросил он, подходя ближе к верстаку, чтобы сменить тему.

– Да так, подкручиваю гайки системе, – Хоби отложил инструмент. – Кстати, о твоей личности. Я тут сгонял к тебе в Мумбаттан, пока ты пускал слюни на мой диван.

Павитр мгновенно подобрался, его глаза расширились от тревоги.

– И... что там? Всё плохо? Тетя Майя... она в порядке?

– Остынь, – Хоби жестом заставил его сесть на свободный ящик. – Твоя тетя в безопасности, Общество пауков присматривает за ней. А что касается города... Знаешь, Пав, я ненавижу признавать, что система может работать, но твои люди — они не такие идиоты, как я думал.

Павитр затаил дыхание.

– Они за тебя, – продолжал Хоби, глядя в сторону. – Весь город в плакатах. Никто не верит тому гаду с экранов. Они говорят, что им плевать, кто под маской, если этот кто-то спасает их детей каждый день. Ты победил, Пав. Даже без маски.

Павитр молчал несколько секунд. Хоби увидел, как в его глазах блеснули слезы, но на этот раз это были слезы облегчения. Он вдруг порывисто выдохнул и широко улыбнулся — той самой ослепительной улыбкой, от которой у Хоби всегда перехватывало дыхание.

– Я... я так боялся, Хоби. Спасибо. Спасибо, что проверил.

– Не за что, – Хоби встал, чувствуя, что атмосфера становится слишком эмоциональной для его анархистского имиджа. – Раз уж ты проснулся и не собираешься больше рыдать, может, свалим отсюда? У меня в холодильнике только засохший кусок пиццы, который, кажется, обрел сознание.

Павитр вскочил, его энергия вернулась в одно мгновение.

– Хоби! Раз всё хорошо, давай перекусим в Мумбаттане? Я знаю одно место, там делают лучший пани пури во всей мультивселенной. И чай! Настоящий, с кардамоном!

Хоби картинно поморщился, хотя внутри всё пело.

– Опять твой чай... Это же чистый сахар и пропаганда счастья. Ладно, пошли. Но если меня там узнают и решат, что я твой телохранитель, я объявлю твоему кафе войну.

– Договорились! – Павитр радостно хлопнул в ладоши, совершенно забыв о том, что на нем всё еще висит огромная толстовка.

Хоби открыл портал, пропуская Павитра вперед. Глядя на его спину, на то, как смешно болтаются рукава его старой одежды, Хоби вдруг понял, что готов бегать по всем вселенным и проверять любые новости, лишь бы видеть эту улыбку.

– Иди уже, – Хоби легонько подтолкнул его в плечо. – Только не вздумай там платить. Анархисты не платят за еду, особенно если она такая вкусная, как ты обещаешь.

– Я угощаю, Хоби! Это не считается нарушением правил! – донесся голос Павитра уже из глубины портала.

Хоби покачал головой, усмехнулся и шагнул следом, оставляя серый Лондон позади ради ярких красок Мумбаттана и парня, который, сам того не зная, перевернул его мир без единого выстрела.