← Назад к обзору

Моё чистое солнце

Резонанс на низких частотах

В тишине новой гостиной, наполненной ароматом нераспакованного картона и сандала, воздух казался наэлектризованным. Хоби чувствовал, как его собственный контроль, который он годами выстраивал вокруг себя как неприступную крепость из шипов и сарказма, рассыпается в прах. Павитр под ним был тёплым, податливым и таким искренним в своей реакции, что у Брауна перехватывало дыхание. Его пальцы, привыкшие к грубым струнам, теперь с почти фанатичным трепетом исследовали тонкую кожу под краем футболки Павитра.

Мир сузился до этого дивана, до ритмичного биения двух сердец, которые, казалось, пытались настроиться на одну частоту. Хоби уже готов был зайти дальше, его губы нашли чувствительную впадинку у основания горла Павитра, когда тишину внезапно разрезал резкий, жизнерадостный рингтон — традиционная индийская мелодия, которая в этой обстановке прозвучала как взрыв гранаты.

Павитр вздрогнул, мгновенно вырываясь из оцепенения.

– Ой! Подожди, Хоби, это... это тётя Майя! – Его голос сорвался на высокой ноте.

Прежде чем Хоби успел хоть что-то возразить, Павитр проявил свою «паучью» ловкость. Одной рукой он мягко, но решительно упёрся в лицо Хоби, буквально останавливая его порыв ладонью, а второй нащупал телефон на ковре. Он поспешно уселся поудобнее, поправляя задравшуюся одежду и пытаясь унять дрожь в руках.

Хоби замер, чувствуя на своём лице тёплую ладонь Павитра. В любой другой ситуации он бы возмутился такому бесцеремонному жесту, но сейчас он лишь прикрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает смесь досады и азартного веселья. Он убрал руки с талии Павитра, давая тому пространство, но отстраняться совсем не собирался.

– Да, тётя Майя! – Павитр ответил на звонок, стараясь придать голосу максимально невинный и спокойный тон. – Да-да, я уже почти ложусь. Квартира? О, она чудесная! Да, Хоби помог... нет, он ещё здесь, мы... э-э... обсуждаем дизайн интерьера.

Хоби, услышав это, не смог сдержать тихий смешок. Он осторожно взял руку Павитра, которая всё ещё покоилась на его щеке, и медленно убрал её. Павитр бросил на него умоляющий взгляд, мол, «пожалуйста, веди себя прилично», но Хоби Браун и приличие существовали в разных политических плоскостях.

Вместо того чтобы просто сидеть и ждать, Хоби придвинулся ближе. Он зашёл со спины, обнимая Павитра за талию и прижимаясь грудью к его спине. Его губы вновь коснулись шеи Павитра, но на этот раз укусы стали жёстче, настойчивее. Он намеренно выбирал самые чувствительные точки, прямо за ухом, там, где кожа была тоньше всего.

– Хоби... – выдохнул Павитр в трубку, и тут же спохватился, закашлявшись. – То есть... Хоби говорит, что... кхм... стены лучше оставить белыми, тётя! Да, я пью воду, не волнуйся.

Павитр отчаянно пытался сосредоточиться на разговоре, но Хоби устроил ему настоящую проверку на прочность. Его руки блуждали по телу Павитра, а зубы продолжали терзать кожу на шее, заставляя парня то и дело сбиваться с мысли. Свободной рукой Павитр пытался отпихнуть Хоби, нащупать его плечо или голову, чтобы отодвинуть, но Хоби лишь перехватил эту руку, сплетая их пальцы в замок и крепко прижимая Павитра к своей груди.

– Что? – Голос Павитра дрогнул, когда Хоби лизнул его за ухом. – Нет-нет, тётя, я не плачу, просто... здесь немного пыльно после переезда! Да, я обязательно закрою окна. Спокойной ночи! Да, я тебя тоже люблю. Очень!

Как только экран телефона погас, Павитр буквально выскочил из объятий Хоби, разворачиваясь к нему с пылающим лицом.

– Ты! Ты с ума сошёл?! – возмутился он, хватая ртом воздух. – А если бы она что-то заподозрила? У меня голос дрожал так, будто я... я не знаю, марафон бегу! Это было ужасно неловко, Хоби!

Хоби откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову. На его губах играла торжествующая, совершенно не раскаявшаяся улыбка.

– Но ты ведь не бросил трубку, Чакра-парень. Значит, тебе вполне хватало дыхания, чтобы врать святой женщине. К тому же, это была отличная тренировка самообладания. Ты же герой, должен уметь сохранять лицо в любой ситуации.

– Ты невозможен! – Павитр замахнулся подушкой, но Хоби легко её перехватил. – Я пытался быть вежливым, а ты... ты просто издевался!

– Я не издевался, Пав, – голос Хоби внезапно стал ниже, теряя ироничные нотки. – Я просто не хотел ждать. И сейчас не хочу.

Одним резким, но удивительно точным движением Хоби подался вперёд, перехватывая Павитра за пояс. Прежде чем тот успел вставить очередное возмущение, Хоби развернул его лицом к себе и мягко толкнул на диван так, что Павитр оказался лежащим на спине, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми глазами.

– Хоби... – прошептал Павитр, и на этот раз в его голосе не было протеста, только ожидание, от которого по телу бежали мурашки.

Хоби навис над ним, упираясь руками по обе стороны от его головы. Его анимация мерцала хаотичными вспышками пурпурного и чёрного, отражая внутренний шторм. Он медленно, почти торжественно, раздвинул колени Павитра, устраиваясь между ними. Его движения были лишены привычной панк-суеты; сейчас он был предельно сосредоточен.

Он потянул за край футболки Павитра, заставляя того приподняться, и стянул её через голову, отбрасывая куда-то в темноту комнаты. На свету новой лампы тело Павитра казалось вылитым из бронзы — поджарое, покрытое сетью мелких шрамов, полученных в боях, и невероятно красивое.

Хоби начал новую дорожку поцелуев. На этот раз он двигался медленно, от ключиц вниз, к животу. Каждый его поцелуй был как клеймо, как заявление о правах собственности. Одной рукой он нащупал край домашних шорт Павитра и начал медленно стягивать их вниз, не прерывая ласк.

– Подожди... – выдохнул Павитр, когда прохладный воздух коснулся его кожи, но его пальцы уже запутались в ярких волосах Хоби, притягивая его ближе к себе.

Хоби быстро избавился от собственной одежды. В полумраке его татуировки казались живыми узорами, пульсирующими в такт его дыханию. Он не собирался спешить. Само осознание того, что Павитр здесь, что он принадлежит ему в этот момент, пьянило сильнее любого эля в лондонских пабах. Он хотел растянуть это удовольствие, сделать его бесконечным.

– Расслабься для меня, Пав, – прошептал Хоби, вновь поднимаясь к его лицу. – Просто доверься.

Павитр лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Когда Хоби осторожно ввёл в него первый палец, Павитр судорожно вздохнул, выгибая спину. Ощущение было новым, странным и пугающе интенсивным. Хоби действовал плавно, почти нежно, давая Павитру время привыкнуть к присутствию чужого тела внутри.

– Дыши, – мягко скомандовал Хоби, наблюдая за тем, как расширяются зрачки Павитра.

Второй палец последовал за первым, расширяя границы дозволенного. Павитр закусил губу, сдерживая рвущийся наружу звук. Его пальцы судорожно сжали обивку дивана. Хоби продолжал свои движения, то замедляясь, то ускоряясь, пока не почувствовал, что Павитр начинает обмякать, подстраиваясь под его ритм.

Когда Хоби добавил третий палец, Павитр издал невнятный звук, среднее между стоном и всхлипом. Его переполняли ощущения, которые он не мог классифицировать. Это было похоже на то, как если бы весь мир Мумбаттана со всеми его красками и шумами внезапно свернулся в одну точку удовольствия где-то глубоко внутри.

– Хоби... пожалуйста... – выдохнул Павитр, его голос дрожал от нетерпения.

Хоби понял его без слов. Он медленно убрал пальцы, заставляя Павитра на мгновение почувствовать пустоту, а затем, максимально аккуратно и плавно, начал входить в него сам.

Павитр закинул голову назад, его шея напряглась, а из груди вырвался долгий, протяжный стон. Это было чувство полноты, которое граничило с болью, но быстро перерастало в нечто совершенно иное. Он чувствовал каждое движение Хоби, каждую вибрацию его тела.

– Ты как? – хрипло спросил Хоби, замирая и давая Павитру мгновение на адаптацию.

– Не останавливайся... – Павитр обхватил ногами талию Хоби, притягивая его к себе, стремясь уничтожить последний миллиметр пространства между ними. – Прошу тебя, не останавливайся.

Хоби начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, прощупывая почву, но с каждым толчком его движения становились всё более уверенными и глубокими. Он видел, как Павитр выгибается под ним, как его лицо искажается от наслаждения, и это зрелище было для Хоби лучшей наградой.

В этой комнате, среди коробок и теней, они больше не были героями в масках. Не было анархиста из Лондона и оптимиста из Мумбаттана. Были только два человека, нашедшие друг друга в бесконечности вселенных, и тихая симфония их дыхания, которая была громче любого панк-рока.

Павитр стонал, уже не пытаясь сдерживаться, его голос вплетался в ритм движений Хоби, создавая их собственный, уникальный канон. И в этот момент, в этой новой квартире, начиналась их настоящая общая история — без масок, без лжи и без границ.