может ли быть шанс?
Осколки в золотой пыли
– Это всего лишь пощечина, Кэсс, – повторил Нейт, и его голос, обычно холодный и расчетливый, теперь звучал как низкий, вибрирующий рокот. – После того, как я выпотрошил твою душу, после всех тех ночей, когда я заставлял тебя сомневаться в собственной реальности... эта физическая боль — ничто. Это даже приятно. Это доказательство того, что ты жива. И что ты моя.
Он притянул её руку к своим губам, запечатлев долгий, почти благоговейный поцелуй на её костяшках. Кэсси затаила дыхание. Она видела, как в его глазах, всегда напоминавших замерзшее озеро, начал таять лед. Но это не было обычным теплом. Это было нечто более опасное — абсолютная, фанатичная преданность человека, который нашел свой смысл жизни в разрушении и последующем созидании.
– Я никогда не видела тебя таким, – прошептала Кэсси, запуская свободную руку в его густые темные волосы. – Ты пугаешь меня, Нейт. Ты пугаешь меня тем, как легко ты сдался мне.
– Я не сдался, Кэсси, – он перехватил её талию, прижимая к себе так крепко, что она почувствовала ритм его сердца. – Я просто перестал бороться с неизбежным. Ты — мой центр. Моя Кэсси. Весь этот мир, мой отец, школа, Мэдди... всё это декорации. Они сгорят, а мы останемся. Я отдаю тебе всё, понимаешь? Без остатка. Можешь бить меня, можешь ненавидеть, можешь приказывать. Только не уходи.
Кэсси чувствовала, как внутри неё разливается сладкий, тягучий яд его слов. Это было то, о чем она мечтала всю жизнь — быть чьей-то вселенной. Пусть даже эта вселенная была искаженной и темной. Она прижалась своим лбом к его, вдыхая запах его парфюма, смешанный с едва уловимым ароматом дождя и металла.
– Я никуда не уйду, – выдохнула она, закрывая глаза. – Мы теперь одно целое, Нейт. Одно чудовище на двоих.
В этот момент идиллическую тишину гостиной, наполненную признаниями, которые больше походили на клятвы на крови, прорезал резкий, настойчивый звук. Телефон Нейта, лежавший на кофейном столике, завибрировал, освещая комнату холодным неоновым светом.
Оба вздрогнули. Кэсси открыла глаза и инстинктивно взглянула на экран.
«Мэдди».
Имя вспыхнуло на дисплее как предупреждающий сигнал. Звук вибрации казался оглушительным в пустом доме. Кэсси почувствовала, как её тело мгновенно напряглось, а пальцы, всё еще лежавшие на шее Нейта, похолодели. Старый страх, смешанный с новой, обжигающей ревностью, снова поднял голову.
Нейт не потянулся за телефоном. Он продолжал смотреть на Кэсси, словно проверяя её реакцию. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине зрачков промелькнуло раздражение.
– Не возьмешь? – спросила она, и её голос стал тонким, как натянутая струна.
– Зачем? – Нейт даже не повернул головы к столу. – Мне нечего ей сказать. Всё, что было важно, я сказал сегодня в коридоре.
Телефон затих на секунду, но тут же зазвонил снова. Еще более настойчиво. Мэдди не просто звонила — она требовала внимания, она врывалась в их пространство, пытаясь вернуть себе утраченную власть. Её отчаяние чувствовалось даже через пластик и микросхемы.
– Она не остановится, – Кэсси медленно отстранилась от него, садясь ровнее на его коленях. – Она будет звонить, пока ты не ответишь. Она сейчас в истерике, Нейт. Я знаю Мэдди. Она не привыкла, чтобы её игнорировали. Особенно ты.
Нейт усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что Кэсси стало не по себе.
– Её истерики больше не моя проблема. Пускай кричит в пустоту. Это единственное место, где ей теперь есть место.
Телефон зазвонил в третий раз. На этот раз пришло сообщение, которое высветилось на экране. Кэсси не хотела читать, но глаза сами зацепились за текст: «Возьми трубку, ублюдок! Я знаю, что ты с ней! Я ненавижу тебя! Я уничтожу вас обоих!»
– Она сходит с ума, – прошептала Кэсси, указывая на экран. – Она пишет, что ненавидит нас.
Нейт наконец протянул руку и взял телефон. Кэсси замерла, ожидая, что он прижмет его к уху, что старая привычка подчиняться воле Мэдди возьмет верх. Она была готова вскочить и убежать, если услышит его голос, отвечающий той, другой.
Но Нейт сделал кое-что другое. Он включил громкую связь и положил телефон на колено Кэсси, прямо поверх её черного платья.
– Давай послушаем, как звучит её конец, – сказал он, глядя Кэсси прямо в глаза. – Чтобы у тебя больше никогда не было сомнений.
Он нажал на кнопку приема.
Из динамика тут же вырвался поток неразборчивых звуков. Это был не голос Мэдди, которую они знали — уверенной, властной королевы школы. Это был надрывный, захлебывающийся крик человека, потерявшего опору.
– Нейт! Нейт, ты слышишь меня?! – голос Мэдди дрожал, прерываясь на всхлипы. – Ты думал, ты можешь просто уйти? После всего? После того, как я отдала тебе лучшие годы? Ты стоишь там с этой подстилкой, с этой жалкой Кэсси, и думаешь, что ты счастлив?!
Кэсси вздрогнула от слова «подстилка», её ногти непроизвольно впились в бедро Нейта. Он не шелохнулся. Его взгляд был прикован к Кэсси, он словно подпитывался её болью и гневом.
– Ответь мне! – кричала Мэдди, и на заднем фоне послышался звук бьющегося стекла. – Ты трус! Ты всегда был трусом! Ты боишься меня, потому что я единственная, кто знает, какой ты на самом деле урод! Ты никогда не будешь любить её так, как меня! Ты будешь видеть моё лицо, когда будешь целовать её! Ты слышишь?! Я проклинаю тебя!
Нейт молчал. Это молчание было более жестоким, чем любые слова. Он позволял ей унижаться, позволял ей выплескивать всю свою грязь на глазах у той, кого она ненавидела больше всего.
– Мэдди, – наконец произнес он. Его голос был таким ровным и скучающим, что крики в трубке мгновенно стихли. Наступила пугающая пауза, прерываемая лишь тяжелым дыханием девушки на другом конце провода.
– Нейт... – её голос внезапно стал маленьким, жалобным. – Пожалуйста... приедь ко мне. Мне плохо. Я... я что-нибудь сделаю с собой, клянусь. Ты же знаешь, я могу. Просто приедь. На пять минут.
Кэсси затаила дыхание. Это был последний козырь Мэдди — шантаж, манипуляция слабостью. Она посмотрела на Нейта, ожидая увидеть в его глазах хоть каплю жалости или старой привязанности.
Нейт слегка наклонился к телефону, его губы почти касались динамика, лежащего на колене Кэсси.
– Мне всё равно, Мэдди, – сказал он тихо, но каждое слово было как удар молота. – Делай что хочешь. Топись, режь вены, кричи на улицах. Для меня ты умерла в тот момент, когда я понял, что Кэсси — это всё, что мне нужно.
– Ты лжешь! – снова взвизгнула Мэдди, но в её крике уже не было силы. – Ты просто пытаешься меня задеть!
– Нет, – Нейт перевел взгляд на Кэсси и медленно улыбнулся. – Я просто говорю правду. Прямо сейчас Кэсси сидит у меня на коленях. Я смотрю на неё и понимаю, что никогда не любил тебя. Я просто боялся остаться один в своей темноте. Но теперь в моей темноте есть она. И нам там очень уютно. Никогда больше не звони сюда. Ты — прошлое. А прошлое должно гнить в земле.
Он нажал на кнопку отбоя раньше, чем Мэдди успела издать хотя бы звук. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — тяжелой, победоносной и какой-то окончательной.
Нейт взял телефон и, не глядя, отбросил его в дальний угол дивана. Затем он снова перевел всё свое внимание на Кэсси. Она сидела неподвижно, её лицо было бледным, а глаза — огромными.
– Ты слышала? – спросил он, протягивая руки и обхватывая её лицо. – Теперь ты веришь?
– Это было... жестоко, – прошептала Кэсси. – Даже для тебя.
– Это была правда, – он притянул её лицо к своему так близко, что их кончики носов соприкоснулись. – Я принадлежу тебе, Кэсси Ховард. Без остатка. Моя душа, если она у меня есть, теперь твоя собственность. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь. Можешь сжечь её, можешь сохранить. Но я больше никогда не посмотрю ни на одну женщину в этом мире.
Кэсси чувствовала, как по её телу пробегает дрожь — не от страха, а от осознания безграничной власти. Она победила Мэдди. Она подчинила себе Нейта Джейкобса. Она стала центром его безумия, его единственной религией.
– Я люблю тебя, Нейт, – сказала она, и в её голосе больше не было сомнений. Только фанатичная, слепая решимость. – И я никогда не позволю тебе уйти. Даже если мне придется сломать тебя еще сильнее.
– Ломай, – выдохнул он, накрывая её губы своими. – Я весь твой.
В этот вечер в доме Джейкобсов окончательно умерли остатки нормальности. В золотистом свете ламп, среди дорогой мебели и эха недавних криков, два сломленных человека праздновали свою победу над миром. Они были одержимы друг другом, они были больны, они были опасны.
Нейт чувствовал, как его старая жизнь рассыпается в прах, и на её месте воздвигается новый храм — храм имени Кэсси. Он отдал ей всё: свою гордость, свою репутацию, свою волю. И когда он целовал её, он чувствовал, что наконец-то дома. В этом извращенном, полном боли и страсти доме, который они построили на руинах чужих жизней.
А где-то на другом конце города Мэдди Перес сидела на полу своей комнаты среди осколков разбитого зеркала, сжимая в руках замолчавший телефон. Она кричала, пока её голос не превратился в хрип, но никто не пришел. Мир, который она считала своим, перестал вращаться вокруг неё.
Она была одна. А в доме Джейкобсов Кэсси Ховард улыбалась в темноту, зная, что теперь она — единственная звезда на небе Нейта. И эта звезда была готова светить даже тогда, когда всё вокруг превратится в пепел.