Муж главы семьи Химедзимы
Незваные призраки прошлого
Утро в доме Химедзима-Поттер всегда начиналось с аромата свежесваренного риса и крепкого чая. Гарри, стоя у плиты, с привычной ловкостью переворачивал на сковороде омлет тамагояки. Легкая улыбка играла на его губах, когда он думал о том, как сильно изменилась его жизнь. Он больше не был тем запуганным, изголодавшимся мальчиком, брошенным на произвол судьбы на улицах Киото. Теперь он был мужем, отцом, защитником.
Он закончил готовить завтрак: аккуратные рулетики омлета, мисо-суп, рис и чашки с подогретым молоком для детей. Он поставил поднос на низкий столик в гостиной, где на татами уже возились трое маленьких чудес, освещенных мягким утренним солнцем, пробивающимся сквозь сёдзи.
Харука, его старшая дочь, с волосами цвета воронова крыла, как у него, и пронзительными алыми глазами, как у матери, уже пыталась командовать своим братом и сестрой. Шури, чьи волосы унаследовали каштаново-красный оттенок Судзаку, а глаза — его изумрудную зелень, с тихим смехом уворачивалась от сестры. А Чарльз, его единственный сын, названный в честь деда, которого он никогда не знал, но уважал, был его почти точной копией, за исключением материнских глаз.
Гарри присел на пол рядом с ними, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он поклялся, что его дети никогда не узнают того холода и одиночества, что выпали на его долю. Они будут расти в любви, окруженные заботой, под защитой не только своих родителей, но и могущественных союзников.
— Похоже, кто-то уже готов к завтраку, — раздался за его спиной нежный, мелодичный голос.
Гарри обернулся. В дверном проеме стояла Судзаку, его жена, облаченная в простое домашнее кимоно. Ее длинные волосы были собраны в свободный пучок, а в красных глазах плясали ласковые искорки. Она была главой могущественного клана, одной из Четырех Великих Королев, но здесь, в их доме, она была просто его любимой женщиной и матерью их детей.
— Доброе утро, любовь моя, — ответил он, поднимаясь и встречая ее легким поцелуем. — Я подумал, что маленькие монстрики проголодались.
Судзаку рассмеялась, ее смех был похож на перезвон колокольчиков.
— Они всегда голодны. Особенно когда папа готовит.
Она опустилась рядом с детьми, помогая им устроиться за столиком. Гарри сел напротив, наливая им в чашки чай. Это была идиллия. Мир, который он построил собственными руками, вырвав его у жестокой судьбы. Его работа в отделе внешних связей синтоистского пантеона была интересной и обеспечивала им комфортную жизнь, но настоящим его призванием было это — быть здесь, с ними.
Именно в этот момент он это почувствовал.
Это не было похоже на демоническую энергию или ауру падшего ангела. Не было в этом и божественной мощи, к которой он привык, общаясь с Аматэрасу-омиками и Сусаноо-но-Микото. Это было нечто иное. Грубое, хаотичное, чужеродное. Словно кто-то пытался проломить реальность тупым инструментом.
Его тело напряглось. Улыбка сползла с лица, а взгляд стал холодным и острым, как лезвие его катаны. Судзаку тут же заметила перемену.
— Гарри? Что случилось?
— К нам гости, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Незваные.
Защитный барьер, окружавший поместье Химедзима, содрогнулся. Он был сплетен из магии Судзаку, его собственной энергии и благословения Ясаки. Пробить его было практически невозможно. Но эти… они не пытались его пробить. Они просто появились внутри него.
С громким, неприятным хлопком, похожим на звук лопнувшего воздушного шара, посреди их сада, прямо на тщательно ухоженном мхе, возникли четыре фигуры.
Гарри медленно поднялся на ноги, его тело инстинктивно заняло боевую позицию, закрывая собой жену и детей. Судзаку, не издав ни звука, поднялась следом, ее лицо стало строгим и царственным, а в воздухе вокруг нее заплясали едва заметные алые искры очищающей энергии.
Он смотрел на них, и ледяная пустота, которую он не чувствовал уже много лет, начала расползаться в его груди.
Двое мужчин, одна женщина и один старик. Один из мужчин был его ровесником, с такими же непослушными черными волосами и… его лицом. Только выражение этого лица было другим — надменным, уверенным, полным праведного гнева. Рядом с ним стоял мужчина постарше, тоже с его чертами, но с морщинами у глаз и сединой на висках. Женщина… у нее были темно-рыжие волосы, но ее глаза… ее глаза были точной копией глаз Шури. Его глаз. И, наконец, старик. Высокий, худой, с длинной седой бородой, заправленной за пояс, в нелепой фиолетовой мантии, усыпанной звездами. Его голубые глаза смотрели на Гарри поверх очков-половинок с выражением, которое Гарри ненавидел больше всего на свете — смесью отеческой доброты и расчетливого сожаления.
Альбус Дамблдор. Джеймс Поттер. Лили Поттер. И, очевидно, его «героический» брат-близнец, Годрик.
Призраки прошлого явились на порог его дома.
— Гарри? — голос Лили дрогнул. В ее изумрудных глазах стояли слезы. — Гарри, это правда ты?
Гарри молчал. Он просто смотрел на них, и его молчание было тяжелее любого крика. Он видел не мать, а женщину, которая оставила его на растерзание монстрам. Он видел не отца, а мужчину, который подчинился приказу старика. Он видел не брата, а чужака, который жил его жизнью.
— Мы так долго тебя искали, — подал голос Джеймс, делая неуверенный шаг вперед.
— Остановитесь, — голос Гарри прозвучал тихо, но заставил всех четверых замереть. В нем не было ни капли тепла. — Вы находитесь на территории клана Химедзима без приглашения. Еще один шаг, и я буду расценивать это как вторжение.
Джеймс опешил. Он ожидал чего угодно — слез, объятий, упреков, — но не этой ледяной, отстраненной угрозы.
— Но, сынок…
— Не смейте называть меня так, — отрезал Гарри. Его зеленые глаза потемнели, превратившись в два холодных изумруда. — У меня есть только одна мать, и ее зовут Ясака. Вы для меня — никто.
Дамблдор решил взять инициативу в свои руки. Он сделал шаг вперед, его лицо излучало мудрость и всепрощение.
— Гарри, мой мальчик, я понимаю твой гнев. Мы совершили ужасную ошибку. Ошибку, которую мы надеемся исправить.
— Ошибку? — Гарри издал короткий, лишенный веселья смешок. — Вы называете десять лет пыток, голода и унижений «ошибкой»? Вы называете то, что меня выбросили умирать на улицах чужого города, «ошибкой»? Нет, директор. Это был ваш осознанный выбор. Вы пожертвовали мной ради «высшего блага». Так что не надо мне сейчас рассказывать про ошибки.
Взгляд Дамблдора на мгновение дрогнул. Он не ожидал такой осведомленности и такой неприкрытой ненависти.
— Нам нужна твоя помощь, Гарри, — вмешался Годрик. Его голос был резким и требовательным, как у человека, привыкшего, что ему подчиняются. — Род Поттеров на грани исчезновения.
Гарри перевел на него взгляд. Впервые он смотрел в глаза своему близнецу. Он не чувствовал ничего. Ни родства, ни злости, ни зависти. Лишь легкое презрение.
— Какое мне до этого дело? — спокойно спросил он.
— Волан-де-Морт перед смертью проклял меня, — с трудом выдавил Годрик, словно признавая собственное поражение. — Я не могу иметь детей. Род прервется на мне.
— Какая трагедия, — с ледяным сарказмом протянул Гарри. — Весь магический мир, должно быть, в трауре.
— Перестань паясничать! — взорвался Годрик. — Это серьезно! Мы узнали, что у тебя… у тебя есть дети.
Его взгляд метнулся за спину Гарри, где Судзаку инстинктивно прижала к себе малышей, которые испуганно смотрели на незнакомцев.
— Один из твоих сыновей должен взять фамилию Поттер, — заявил Годрик так, словно это было само собой разумеющимся. — Он станет наследником.
Наступила тишина. Такая густая и тяжелая, что, казалось, ее можно было потрогать. Гарри медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на Судзаку. В ее глазах горел праведный гнев. Затем он снова посмотрел на своих так называемых родственников.
— Вы, — выдохнул он, и в этом слове было столько яда, что Лили невольно отшатнулась. — Вы врываетесь в мой дом. В дом моей жены. Пугаете моих детей. И после всего, что вы сделали, вы смеете требовать у меня одного из них, как какую-то вещь? Чтобы заткнуть дыру в вашей драгоценной родословной?
— Это твой долг! — крикнул Годрик. — Долг перед родом!
— Мой единственный долг — перед моей семьей, — Гарри указал рукой на Судзаку и детей. — Перед женщиной, которая полюбила меня таким, какой я есть. Перед матерью, которая спасла меня от смерти. Перед сестрой, которая видит во мне брата. Перед богами, которые стали моими наставниками. Вы не имеете на меня никаких прав. И уж тем более — на моих детей. Их фамилия — Химедзима. Они — наследники этого клана. А теперь убирайтесь.
— Мы не уйдем, пока не решим этот вопрос, — упрямо сказал Джеймс, хотя его уверенность заметно поубавилась.
— Кажется, они не понимают по-хорошему, дорогой, — голос Судзаку был спокоен, но в нем чувствовалась скрытая мощь. Она сделала шаг вперед, вставая рядом с мужем. — Позволь мне. Как глава клана Химедзима, я приказываю вам немедленно покинуть нашу территорию. Ваше присутствие оскверняет это место.
Дамблдор поднял руки в примирительном жесте.
— Леди Химедзима, мы не хотим конфликта…
— Конфликт уже начался, когда вы без разрешения пересекли мои границы, — отрезала она. — Уходите по-хорошему, или я буду вынуждена применить силу.
Годрик усмехнулся. Высокомерно и снисходительно.
— Напугала. Думаешь, твоя магия что-то значит против Победителя Волан-де-Морта?
В следующее мгновение он выхватил палочку и одновременно с этим из воздуха рядом с ним появился старинный меч с огромными рубинами в эфесе. Меч Гриффиндора.
— Я не хотел этого, Гарри. Но ты не оставляешь мне выбора. Если придется забрать ребенка силой, я это сделаю. Ради будущего нашего рода.
Это было последней каплей.
Вся та боль, весь тот гнев, вся та ярость, что Гарри подавлял годами, хлынули наружу. Но это была не слепая ярость, а холодная, сконцентрированная сила. Воздух вокруг него затрещал от переизбытка энергии. Это была смесь сэндзюцу, которому его научила Ясака, и чистой божественной ауры, унаследованной от тренировок с Аматэрасу.
— Ты совершил свою последнюю ошибку, — прошипел Гарри.
Он не вытаскивал палочку. Она ему была не нужна. Одним плавным, текучим движением он выхватил из ножен за спиной свою катану. Клинок, выкованный мастерами тэнгу и благословленный лично Сусаноо, тускло блеснул в утреннем свете.
— Судзаку, уведи детей в дом. Поставь самый сильный барьер, — приказал он, не сводя глаз с брата.
— Гарри…
— Я справлюсь. Это… личное.
Судзаку на мгновение заколебалась, но, увидев стальную решимость в его глазах, кивнула. Она подхватила на руки Чарльза и Шури, а Харука, самая старшая и сообразительная, уже сама бежала к дому. Через секунду невидимый, но ощутимо мощный барьер алого цвета отрезал дом от сада.
Теперь между ними ничего не было.
— Ты выбрал меч? Против магии? Глупец, — бросил Годрик.
— Посмотрим, — ответил Гарри.
Противостояние было похоже на отражение в кривом зеркале. Два брата, две противоположности. Годрик, одетый в мантию, с волшебной палочкой и легендарным мечом европейского образца. Его магия была яркой, кричащей, полной заклинаний, которые срывались с кончика палочки, как разъяренные шершни. Гарри, в простом темном кимоно, с элегантной и смертоносной катаной. Его сила была внутренней, текучей, как вода, и несокрушимой, как скала.
Годрик атаковал первым.
— Экспеллиармус! Остолбеней!
Красный и синий лучи полетели в Гарри. Он не стал уклоняться. Лишь слегка качнулся в сторону, и заклинания пронеслись мимо, врезавшись в землю. Одновременно с этим он сделал молниеносный рывок вперед, сокращая дистанцию. Его скорость была нечеловеческой.
Годрик едва успел выставить вперед Меч Гриффиндора, чтобы блокировать удар. Звон стали эхом разнесся по саду.
— Ты… быстрый, — выдохнул Годрик, с трудом сдерживая натиск. Он чувствовал невероятную силу в руках брата.
— Это называется тренировки, — холодно ответил Гарри, отталкивая его и нанося серию быстрых, как мысль, ударов.
Годрик отчаянно парировал, отступая под градом атак. Он был хорошим фехтовальщиком, но его стиль был грубым и прямолинейным по сравнению с отточенным до совершенства кэндзюцу Гарри. Каждый удар Гарри был выверен, экономичен и нацелен на уязвимое место.
— Конфринго! — взревел Годрик, отпрыгивая назад и посылая в брата взрывное заклятие.
Гарри даже не шелохнулся. Он просто поднял свободную руку, и перед ним возникла полупрозрачная золотистая преграда, похожая на зеркало. Заклинание ударилось в нее и бесследно исчезло. Это была магия синтоистских барьеров, которой его научила Аматэрасу. Чистая, концентрированная божественная энергия.
Глаза Дамблдора и Поттеров расширились от изумления. Это была не та магия, которую они знали.
— Что… что это такое? — пробормотал Джеймс.
— Это сила, которую вы никогда не сможете понять, — ответил Гарри, не сводя глаз с брата. — Сила, рожденная не из нужды и отчаяния, а из гармонии и защиты.
Он снова ринулся в атаку. На этот раз его катана была окутана едва заметным голубоватым сиянием — энергия сэндзюцу, обостряющая лезвие до такой степени, что оно могло бы разрезать саму магию.
Годрик отчаянно защищался, чередуя магию и удары мечом. Он был силен, несомненно. Победитель Темного Лорда. Но он сражался с волшебником. А Гарри был чем-то большим. Он был воином.
— Сектумсемпра! — в отчаянии выкрикнул Годрик, используя темное заклинание.
Гарри не стал его блокировать. Он просто исчез. Растворился в воздухе, словно мираж, и в ту же секунду появился за спиной у брата. Техника сюкути, искусство мгновенного перемещения.
Годрик почувствовал ледяное прикосновение стали к своей шее.
— Ты проиграл, — голос Гарри был абсолютно спокоен.
Годрик замер, тяжело дыша. Он чувствовал острое лезвие, прижатое к сонной артерии. Одно неверное движение — и все будет кончено. Палочка и меч выпали из его ослабевших рук и с глухим стуком упали на мох.
— Гарри, не надо! — закричала Лили, бросаясь вперед, но Джеймс удержал ее.
Дамблдор смотрел на сцену с мрачным выражением лица. Он понял. Они не просто недооценили Гарри. Они столкнулись с силой совершенно иного порядка, представителем мира, который жил по своим, куда более древним и жестоким законам.
Гарри убрал катану от шеи брата и с силой ударил его рукоятью по затылку. Годрик рухнул на землю без сознания.
Гарри медленно повернулся к оставшимся троим. Его взгляд был тяжелым, как надгробная плита.
— Я сказал вам убираться. Вы не послушали. Я предупредил, что буду защищать свою семью. Вы решили применить силу. Теперь слушайте меня внимательно, потому что повторять я не буду.
Он сделал шаг вперед, и сама земля, казалось, задрожала под его ногами. Его аура, до этого сдержанная, вырвалась наружу во всей своей мощи — дикая энергия ёкая, смешанная с чистым светом божества. Дамблдор, могущественный волшебник, невольно попятился под этим давлением.
— Мои дети — это моя жизнь. Моя жена — мое сердце. Эта земля — мой дом. Если вы, или кто-либо из вашего жалкого мирка, еще раз посмеете приблизиться к моей семье… если вы хотя бы подумаете о том, чтобы причинить им вред… я не буду сдерживаться. Я не просто одолею вас. Я приду в ваш мир и сотру с лица земли все, что вам дорого. Род Поттеров, Министерство Магии, Хогвартс… для меня это будут просто названия в списке. И поверьте, Азазель, Серафолл, Сазекс и сама Аматэрасу-омиками с радостью мне в этом помогут.
Он говорил тихо, почти шепотом, но его слова звучали громче любого крика. Это не было пустой угрозой. Это было обещание.
— Вы хотели наследника? Вы его потеряли десять лет назад на грязном пороге дома номер четыре по Тисовой улице. А теперь забирайте своего «героя» и убирайтесь из моего дома. И молитесь всем богам, в которых вы верите, чтобы наши пути больше никогда не пересекались.
Дамблдор смотрел на него. В глазах старика больше не было отеческой доброты. Только холодный расчет и запоздалое осознание масштаба своей ошибки. Он бросил взгляд на бессознательного Годрика, затем на окаменевших от ужаса Джеймса и Лили.
Он кивнул.
— Мы поняли.
Взмахом палочки он левитировал тело Годрика. Джеймс, бросив на Гарри последний взгляд, полный боли, страха и непонимания, подхватил жену под руку.
Еще один громкий хлопок — и они исчезли.
Сад снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь пением цикад. Алый барьер вокруг дома погас. Сёдзи открылись, и на пороге показалась Судзаку. Она подбежала к нему и крепко обняла.
Гарри обнял ее в ответ, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая знакомый аромат. Дрожь от битвы и выплеснутого гнева медленно отступала, сменяясь глухой болью.
Он не чувствовал триумфа. Только горечь.
Из дома выбежали дети и подбежали к нему, обнимая его за ноги.
— Папа, ты в порядке? — спросила Харука, глядя на него своими серьезными алыми глазами.
Гарри опустился на колени, оказавшись с ними на одном уровне. Он прижал их всех к себе — жену, дочерей, сына. Свою семью. Свое все.
— Да, милая, — прошептал он, целуя ее в макушку. — Теперь все в порядке.
Он поднял взгляд на свой дом, на свою семью, и в его зеленых глазах снова зажглась стальная решимость. Призраки прошлого пришли и были изгнаны. И он сделает все, что в его силах, чтобы они больше никогда не вернулись. Война, которую они пытались принести на его порог, была окончена, не начавшись. Но он знал, что это был лишь первый бой. И он будет готов к следующему.