Муж главы семьи Химедзимы
Перечеркнутые границы
Ночь не принесла покоя. Гарри почти не спал, прислушиваясь к ровному дыханию Судзаку рядом и тихому сопению детей в соседней комнате. Каждое дуновение ветра, каждый шорох за сёдзи заставлял его мышцы напрягаться. Он лежал с открытыми глазами, прокручивая в голове события минувшего дня. Битва была короткой, почти незначительной, но эмоциональный урон оказался куда глубже, чем он ожидал. Это было похоже на вскрытие старого, кое-как затянувшегося шрама тупым ножом. Боль была не острой, а ноющей, отравляющей.
Когда первые лучи солнца окрасили бумажные стены в нежно-розовый цвет, он тихо поднялся, стараясь не разбудить жену. Он прошел в детскую, поправил одеяла, на мгновение задержав руку над головой каждого из своих детей. Харука, Шури, Чарльз. Его мир. Его смысл. Его крепость. Угроза им была единственной вещью, способной пробить его броню и заставить почувствовать ледяной укол страха.
Он вышел на веранду. Утренний воздух был прохладен и свеж. Сад, место вчерашней битвы, выглядел безмятежно. Мох был нетронут, гравий на дорожках лежал идеально ровно, словно ничего и не было. Словно четыре призрака не оскверняли это место своим присутствием. Но Гарри знал, что это лишь иллюзия. Воздух все еще хранил фантомный запах чужой, грубой магии.
— Не спится?
Голос Судзаку за спиной был мягким, как шелк. Она подошла и обняла его со спины, положив голову ему на плечо. На ней было легкое юката, волосы рассыпались по плечам.
— Я думал, — тихо ответил он, накрывая ее руки своими. — О том, что они сделают дальше. Дамблдор не из тех, кто признает поражение. Он просто сменит тактику.
— Мы тоже, — твердо сказала Судзаку. — Ты не один, Гарри. Вчера ты сражался один, потому что это было личное. Но война, которую они могут начать, будет не против тебя. Она будет против всех нас. Против клана Химедзима. Против Киото. Против всего нашего мира. И они даже не осознают, на что замахнулись.
Она развернула его к себе, заглядывая в глаза.
— Ясака-сама уже действует. Аматэрасу-омиками в гневе. Азазель и Владыки Демонов… они твои друзья. Они не оставят это просто так. Сегодняшний день принесет много новостей. А пока…
Она прижалась к нему, и он обнял ее в ответ, вдыхая ее запах и чувствуя, как напряжение медленно отпускает его.
— А пока у нас есть утро. И дети скоро проснутся, требуя завтрак. И это сейчас самое главное.
Гарри улыбнулся. Впервые за последние двенадцать часов. Искренне.
— Ты права. Как всегда. Пойду поставлю рис.
В этом простом, обыденном действии была своя магия. Магия дома, семьи, нормальной жизни. Той самой жизни, которую он будет защищать до последнего вздоха.
***
В доме номер двенадцать на площади Гриммо царила атмосфера, которую можно было резать ножом. Она была гуще и мрачнее вековой пыли, покрывавшей мебель. Лили Поттер сидела в кресле, глядя в одну точку невидящими глазами. Она не проронила ни слова с тех пор, как они вернулись. Джеймс мерил шагами комнату, его лицо было серым от усталости и смятения. Годрик, забившись в угол дивана, молча чистил свою волшебную палочку, его движения были резкими и злыми. Унижение горело в нем ярче любого огня.
Альбус Дамблдор стоял у камина, его пальцы задумчиво перебирали седую бороду. Он единственный, казалось, сохранял внешнее спокойствие, но в глубине его голубых глаз плескалась холодная буря.
— Это была катастрофа, — наконец нарушил тишину Джеймс. Его голос был хриплым. — Полная, сокрушительная катастрофа. Мы не просто провалились, Альбус. Мы объявили войну силам, о которых не имеем ни малейшего представления.
— Войну объявили не мы, а они, когда отказались выполнять свой долг! — рявкнул Годрик, не отрываясь от своего занятия. — Этот… предатель поднял на меня оружие!
— Он защищал свой дом и своих детей! — внезапно подала голос Лили. Она медленно подняла голову, и ее заплаканные изумрудные глаза впились в Годрика. — А чего ты ожидал, а? Что он отдаст тебе своего сына, как щенка? После того, как мы позволили ему гнить у Дурслей?
— Я не просил его бросать! — огрызнулся Годрик. — Это было ваше решение! Ваше и Дамблдора!
— Достаточно, — голос Дамблдора прозвучал тихо, но заставил всех замолчать. — Взаимные обвинения нам сейчас не помогут. Мы совершили тактическую ошибку. Мы пошли напролом, недооценив противника. Теперь мы знаем, с чем имеем дело.
— И с чем же мы имеем дело, Альбус? — с горькой иронией спросил Джеймс. — С приемным сыном богов, который дружит с дьяволами? Как ты предлагаешь с этим бороться? Послать авроров? Они и барьер вокруг его дома не поцарапают!
— Сила — не единственный инструмент, Джеймс, — терпеливо ответил Дамблдор. — И зачастую не самый эффективный. Мы действовали вслепую. Теперь нам нужен свет. Нам нужна информация.
Он повернулся к ним. Его лицо было серьезным, как никогда.
— Гарри окружен могущественными союзниками. Ясака, Аматэрасу, Азазель, Сазекс… Это вершины своих фракций. Нападать на него в его среде — самоубийство. Но у любой крепости есть стены. А у любой системы есть правила. Нам нужно узнать эти правила. Нам нужно понять структуру их мира. Найти в ней трещины, противоречия, рычаги, за которые можно потянуть.
— Ты говоришь загадками, — устало произнесла Лили.
— Я говорю о политике, моя дорогая, — ответил Дамблдор. — Магическая Британия долгое время была изолирована. Мы считали свой мир единственно важным. Это было ошибкой. Теперь нам придется наверстывать упущенное. Я уже отправил запросы своим старым контактам в Международной Конфедерации Магов. Нам нужно все, что известно о синтоистском пантеоне, о фракции ёкаев, об их законах и обычаях. Особенно о законах наследования и усыновления.
Его глаза блеснули.
— Гарри сказал, что его мать — Ясака. Она его усыновила. Но было ли это усыновление полным, с точки зрения их законов? Отрезало ли оно все его связи с родом Поттеров? Или же юридически он все еще остается Поттером, даже если сам этого не признает? Если это так, то у нас может появиться зацепка. Не для силового захвата, нет. Для юридического давления. Для апелляции к их собственным законам.
Годрик фыркнул.
— Пока ты будешь копаться в своих пыльных книжках, я стану сильнее. То, что он сделал… та скорость, те приемы… Он не просто маг. Он воин. Значит, и мне нужно стать воином. Я найду способ победить его. Я одолею его в его же игре.
— Не будь глупцом, Годрик, — резко сказал Джеймс. — Ты видел его силу. Это не то, чему можно научиться за пару месяцев в дуэльном клубе. Он тренировался годами под руководством… богов.
— Значит, я буду тренироваться усерднее! — упрямо ответил Годкин, вскакивая. В его глазах горел лихорадочный, одержимый огонь. — Я — Победитель Волан-де-Морта! Я не позволю какому-то выскочке, предавшему свою кровь, стоять у меня на пути! Я найду способ. И когда я приду за ним в следующий раз, он пожалеет, что вообще родился!
С этими словами он выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Лили снова закрыла лицо руками.
— Он одержим… Он сломается, Альбус. Эта ненависть его уничтожит.
— Или сделает сильнее, — задумчиво произнес Дамблдор, глядя на дверь, за которой скрылся Годрик. — Иногда ненависть — это самое сильное топливо. Нам остается лишь направить ее в нужное русло. А пока… Джеймс, Лили. Ваша задача — самая сложная.
Они оба посмотрели на него.
— Вы его родители, — мягко сказал Дамблдор. — Да, вы совершили ужасную ошибку. Но родительская любовь — это сила, которую не стоит недооценивать. Его сердце сейчас закрыто броней из гнева и обиды. Но даже под самой толстой броней есть живая плоть. Вам нужно попытаться достучаться до него. Не с требованиями. С раскаянием.
— Он не станет нас слушать, — прошептала Лили.
— Возможно. Но вы должны попытаться. Пишите ему письма. Не через сов, их перехватят. Я найду способ доставить их. Расскажите ему о себе. О том, почему вы так поступили. Расскажите о своей боли, о своем сожалении. Не просите ничего взамен. Просто говорите. Капля точит камень не силой, но частым падением. Мы будем действовать на всех фронтах. Годрик будет искать силу. Я буду искать знания и политические лазейки. А вы… вы будете искать путь к его сердцу. Рано или поздно одна из стен рухнет.
Джеймс посмотрел на свою жену, потом на старого директора. В его глазах не было надежды, только бесконечная усталость. Но он кивнул. Это был их единственный путь. Путь искупления, который, возможно, вел в никуда.
***
Высоко над облаками, в месте, недоступном для смертных, на Равнине Высокого Неба, в личном святилище Аматэрасу-омиками, царил неземной свет. Здесь не было стен и потолка, лишь бесконечное золотое сияние, исходящее от самой богини, и пол из отполированного до зеркального блеска обсидиана, в котором отражались звезды.
В центре этого пространства за низким столиком из лунного камня сидели четверо.
Аматэрасу-омиками, богиня солнца, в своем белоснежном одеянии, излучала ауру спокойного, но грозного могущества. Ее прекрасное лицо было непроницаемо, но в золотых глазах горел холодный огонь.
Рядом с ней сидела Ясака. Ее девять хвостов лениво покачивались в воздухе, но в янтарных глазах не было и тени обычной игривости. Она была похожа на лисицу, готовую к смертельному прыжку.
Напротив них расположились двое гостей, появившихся здесь по экстренному вызову.
Азазель, губернатор падших ангелов, откинулся на подушку, закинув ногу на ногу. Его обычная насмешливая ухмылка отсутствовала. Он вертел в руках небольшой черный коммуникатор, его лицо было необычно серьезным.
Рядом с ним сидела Серафолл Левиафан, одна из Четырех Великих Сатан. Ее образ вечной девочки-волшебницы, одетой в розовое платье с оборками, резко контрастировал с ледяной яростью, плескавшейся в ее глазах. Ее волшебная палочка-звезда лежала на столе, и казалось, от нее исходит холод.
Перед ними в воздухе висела голографическая проекция. В ней был виден Гарри, сидящий на веранде своего дома. Связь была установлена так, чтобы он мог участвовать в этом экстренном совете.
— …и это все, что произошло, — закончила свой рассказ Ясака, дополнив то, что они уже услышали от Гарри. — Они вторглись на территорию клана Химедзима, находящуюся под нашей общей защитой. Они угрожали моему сыну и моим внукам. Они требовали отдать им ребенка, как вещь.
— Милашки, — протянул Азазель, откладывая коммуникатор. Его голос был обманчиво спокоен. — Люблю таких вот ребят из изолированных мирков. Они думают, что их местечковые правила и титулы что-то значат в большой игре. «Победитель Темного Лорда»… Звучит как название дешевого комикса.
— Не смешно, Азазель, — ледяным тоном произнесла Серафолл. Ее обычная игривость испарилась без следа. — Они угрожали детям. Детям Га-тяна! Они посмели прийти в его дом и напугать малышей! Это… непростительно!
Ее магическая сила вспыхнула, и температура в неземном святилище на мгновение упала на несколько градусов. Даже Аматэрасу бросила на нее удивленный взгляд. Гнев Владыки Демонов, защищающей детей, был страшной силой.
— Я не говорила, что это смешно, Серафолл-тян, — ответил Азазель, его взгляд стал жестким. — Я говорю, что они идиоты. А идиоты с силой — самая опасная разновидность. Гарри, парень, ты молодец, что сразу поставил их на место. И правильно, что упомянул нас. Это сразу подняло ставки с «семейной разборки» до «международного инцидента».
— Я не угрожал, Азазель-сан, — спокойно ответил Гарри из проекции. — Я констатировал факт. Вы мои друзья. Я знал, что вы не останетесь в стороне.
— И правильно делал! — кивнула Серафолл. — Сазекс-тян сейчас на переговорах с Аидом, но когда я ему рассказала, он… скажем так, был очень недоволен. Он просил передать, что полностью тебя поддерживает и готов оказать любую помощь, вплоть до прямого визита в их Министерство. Думаю, один Люцифер в приемной заставит их понервничать.
— Это пока преждевременно, — вмешалась Аматэрасу. Ее голос был подобен звону тысячи храмовых колокольчиков, но в нем слышался металл. — Прямое вмешательство такого уровня может дестабилизировать весь регион. Эти волшебники, при всей их глупости, обладают оружием массового поражения. Мы не хотим полномасштабной войны из-за горстки невежд. Мы хотим преподать им урок. Жестокий и незабываемый.
Она обвела взглядом присутствующих.
— Ясака-доно, ты уже усилила защиту Киото. Это правильно. Я, со своей стороны, объявляю все синтоистские святыни на территории Японии зонами, закрытыми для несанкционированного магического перемещения из европейских анклавов. Любая попытка будет расценена как акт агрессии и пресечена с максимальной жестокостью. Мы отрезаем им легкий доступ.
— Хороший ход, — кивнул Азазель. — Изоляция. Мне нравится. Со своей стороны, я уже поручил «Григори» начать тотальный сбор информации. Их Министерство Магии, их школа Хогвартс, этот их Орден Феникса… Через неделю я буду знать, какого цвета у их министра носки и есть ли у этого Дамблдора неоплаченные счета. Мы вскроем их, как консервную банку. Найдем все их секреты, все их слабости, все скелеты в шкафах. А я уверен, у старика с таким честным лицом этих скелетов целый склеп.
Он усмехнулся.
— А еще я просканирую их магическую сеть. Узнаю, есть ли у них выходы во внешний мир, контакты с другими фракциями. Если они попробуют найти союзников против нас, мы узнаем об этом первыми.
— А я… — Серафолл постучала своей палочкой по столу. — Я могу устроить им небольшие экономические проблемы. У некоторых аристократических родов Подземного мира есть… активы в мире людей. В том числе и в Британии. Банки, корпорации… Будет очень жаль, если у нескольких ключевых спонсоров их Министерства внезапно начнутся серьезные финансовые трудности. Знаешь, аудит, падение акций, вот это все. Очень отвлекает от мыслей о внешних вторжениях.
Гарри молча слушал. Мощь, собравшаяся здесь, была колоссальной. Лидер ёкаев, верховная богиня, губернатор падших и одна из правительниц Ада. И все они были на его стороне. Все они были готовы действовать.
— Они упомянули проклятие, — подал он голос. — Из-за которого их род прерывается. Это их главная мотивация.
— Я уже проверяю, — тут же отозвался Азазель, снова взяв в руки коммуникатор. — Проклятие бесплодия, наложенное в момент смерти… Грязная работа. Но, скорее всего, оно привязано к магическому ядру цели. Обойти его почти невозможно. Но… можно изучить. Возможно, есть способ его снять. Не для них, конечно. А для того, чтобы забрать у них этот козырь. Лишить их «благородной» цели.
— Это хороший план, Азазель-доно, — кивнула Аматэрасу. — Действовать на опережение. Мы не будем сидеть и ждать их следующего хода. Мы сделаем свой. Мы накроем их колпаком изоляции, лишим информации, надавим экономически и политически. Мы заставим их заниматься своими внутренними проблемами и молиться, чтобы мы не обратили на них более пристального внимания.
Она посмотрела прямо на проекцию Гарри. Ее золотые глаза потеплели.
— Гарри. Ты — часть нашей семьи. Ты — ученик моего брата и мой названый племянник. Твои дети — под моей личной защитой. Этот инцидент исчерпан с точки зрения прямой угрозы. Но он открыл новую главу. Глава клана Химедзима, муж Судзаку-химэ, не может быть объектом шантажа со стороны какой-то заштатной магической организации. Твой статус должен быть неоспорим.
— Что вы предлагаете, Аматэрасу-омиками? — спросил Гарри.
— Я предлагаю формализовать твое положение. Ты уже работаешь в отделе внешних связей. Я думаю, пришло время повысить тебя до статуса официального посланника синтоистского пантеона по связям с другими фракциями. Это не просто титул. Это дипломатическая неприкосновенность высшего уровня. Любое посягательство на тебя будет считаться посягательством на всех нас. Официально. Без оговорок.
Ясака улыбнулась. Серафолл захлопала в ладоши. Азазель одобрительно хмыкнул.
— Отличная идея. Это свяжет им руки еще сильнее. Нападение на частное лицо — это одно. Нападение на официального дипломата божественной фракции — совсем другое. Старик Дамблдор слишком умен, чтобы пойти на такое.
— Я… благодарю за доверие, Аматэрасу-омиками, — искренне сказал Гарри. Он был тронут.
— Ты его заслужил, — просто ответила богиня. — Итак, решено. Мы начинаем операцию «Удушение». Тихо, методично, без лишнего шума. Мы заставим их забыть дорогу в Японию. А ты, Гарри… живи своей жизнью. Защищай свою семью. Знай, что за твоей спиной стоит несокрушимая стена.
Проекция погасла.
Аматэрасу обвела взглядом своих союзников.
— Они разбудили то, что следовало оставить в покое. И теперь они заплатят цену.
***
Вечером, когда дети уже спали, Гарри и Судзаку сидели на веранде, глядя на звезды. Тишина больше не казалась звенящей и угрожающей. Она была мирной, наполненной стрекотом цикад и шелестом листьев.
Гарри рассказал жене о совете и принятых решениях. Она слушала молча, положив голову ему на плечо.
— Посол, значит, — усмехнулась она, когда он закончил. — Звучит солидно. Тебе пойдет.
— Главное, что это даст дополнительную защиту вам, — ответил он, обнимая ее. — Это все, что имеет значение.
— Мы и без этого были в безопасности, дорогой, — мягко возразила она. — Рядом с тобой. Но… приятно знать, что наши друзья готовы перевернуть мир ради нас.
Они помолчали.
— Ты не жалеешь? — вдруг спросила она тихо.
— О чем?
— О том, что не попытался… поговорить с ними. С родителями. Услышать их.
Гарри надолго задумался, глядя на далекие звезды. Он искал в себе хоть каплю сомнения, хоть тень сожаления. И не находил.
— Нет, — наконец ответил он. — Не жалею. Женщина, которая называет себя моей матерью, смотрела на меня, но видела лишь способ спасти свой род. Мужчина, который называет себя моим отцом, видел во мне проблему, которую нужно решить. А мой «брат»… он видел во мне соперника и унижение. Они пришли не ко мне. Они пришли к функции, к инструменту. Моя семья здесь.
Он крепче прижал ее к себе.
— Ясака-ка-сан спасла меня, когда я умирал. Она дала мне дом и любовь. Она — моя мать. Ты полюбила меня, когда я был всего лишь запуганным мальчишкой, боявшимся собственной тени. Ты — мое сердце. Дети… они мое будущее. Вот мое родство. Вот моя кровь. Все остальное — лишь отголоски разбитого зеркала, в котором я больше не хочу видеть свое отражение.
Судзаку подняла голову и поцеловала его. Долго, нежно, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, поддержку и уверенность.
— Я люблю тебя, Гарри Поттер-Химедзима. Мой посол. Мой муж. Мой защитник.
— И я тебя люблю, — прошептал он в ответ.
Границы были перечеркнуты. Старый мир попытался вернуть его, но обнаружил, что он уже давно живет в новом. И этот новый мир не собирался отдавать его без боя. Буря, собиравшаяся над далеким туманным Альбионом, их больше не касалась. Здесь, под ясным небом Киото, в их маленьком раю, царил мир. Мир, за который они были готовы сражаться. Вместе.