← Назад к обзору

Муж монарха

Узы крови и тишина в тенях

Утро в доме семьи Сон-Окумура давно перестало быть временем тишины и медитации. Теперь оно больше напоминало контролируемый хаос, где магические искры перемежались с детским лепетом и топотом маленьких ножек. Прошло три года с момента рождения Кая, и за это время жизнь двух сильнейших охотников изменилась до неузнаваемости. К подрастающему Каю добавились двойняшки — Сон Сухо и его сестра Миджун.

Шестимесячные крохи были воплощением того самого резонанса, который когда-то обнаружили их родители. Сухо, спокойный и рассудительный не по годам, казалось, унаследовал бездонную глубину теней Джинву. Миджун же была маленьким ураганом, чьи капризы могли заставить температуру в комнате подняться на десяток градусов за считанные секунды.

Джинву и Юки приняли непростое решение. Видя, как магический фон вокруг детей становится нестабильным, они объединили свои силы — холодную мощь Теневого Монарха и обжигающую волю мага черного пламени, — чтобы наложить временные печати на способности своих детей. Они хотели, чтобы Кай, Сухо и Миджун прожили хотя бы первые годы жизни как обычные дети, не обремененные грузом силы, которая когда-то едва не сломала их отцов. Обучение придет позже, когда их разум окрепнет достаточно, чтобы управлять этим наследием.

– Юки, ты уверен, что справишься с Каем в торговом центре? – Джинву стоял в прихожей, прижимая к себе сразу обоих двойняшек. Сухо мирно жевал край пижамы отца, а Миджун пыталась поймать за хвост одну из теней, которые Джинву призвал для подстраховки.

– Милый, ты сомневаешься в маге S-ранга? – Юки усмехнулся, подхватывая трехлетнего Кая на руки. – Мы просто купим продукты, заскочим в пару мест и вернемся. Кай обещал вести себя как подобает будущему королю.

Кай, который был практически уменьшенной копией Юки — те же взлохмаченные черные волосы, те же ярко-голубые глаза и лукавая улыбка, — энергично закивал.

– Папа, мы купим ту машинку? Синюю? – спросил малыш, вцепляясь пальчиками в густые волосы отца и бесцеремонно дергая их.

Юки поморщился, но не отстранился. В последнее время дети нашли новую забаву — проверять на прочность шевелюру Окумуры.

– Купим, если отпустишь мои волосы, – проворчал Юки, целуя Джинву в губы. – Мы скоро. Не дай двойняшкам разнести квартиру.

– Постараюсь, – улыбнулся Джинву, провожая их взглядом.

Прогулка по городу для Юки и Кая всегда была приключением. Юки, несмотря на свой грозный статус, обожал проводить время с сыном. Он шел по улицам, ловя на себе восхищенные и порой испуганные взгляды прохожих. Атлетичный мужчина с татуировками, в небрежно накинутой куртке, несущий на руках маленького мальчика, выглядел как кадр из дорогого глянцевого журнала.

Однако на этот раз Юки решил, что с него хватит. После того как Кай в очередной раз вцепился в его волосы, запутав в них липкие пальцы после съеденного леденца, Окумура свернул в сторону знакомого барбершопа.

– Так, малец, папе нужно сменить имидж, иначе к вечеру ты меня облысишь, – заявил он сыну, усаживая его в кресло рядом.

Когда мастер закончил работу, Юки посмотрел в зеркало и удовлетворенно хмыкнул. Короткие, густые черные волосы теперь были дерзко взъерошены сверху, а виски чисто выбриты, что придавало его лицу еще более резкие и мужественные черты. Это подчеркивало его пронзительный взгляд и многочисленные кольца в ушах.

– Папа, ты теперь как воин! – восхищенно выдохнул Кай, трогая ладошкой выбритый висок отца.

– Теперь я аэродинамичен, – отшутился Юки, покупая сыну обещанную синюю машинку.

Домой они возвращались в приподнятом настроении. Юки переоделся в серую толстовку свободного кроя — мягкая ткань приятно прилегала к телу, а белые завязки-шнурки контрастировали с серым меланжем. Облегающие черные брюки и темные кроссовки на белой подошве завершали образ городского хищника, который на время спрятал когти.

Дверь квартиры открылась бесшумно. В гостиной было подозрительно тихо. Юки вошел, крепко держа Кая за руку.

– Милый, мы дома! – негромко позвал он.

Джинву сидел на ковре в окружении игрушек. Сухо и Миджун лежали на животе, пытаясь доползти до большой тени Игриса, который, кажется, смирился со своей ролью «главной игрушки» и терпеливо позволял детям трогать свои доспехи.

Джинву поднял голову и замер. Он медленно встал, не сводя глаз с мужа. Новая прическа Юки делала его невероятно притягательным — открытые виски подчеркивали линию челюсти, а взъерошенный верх придавал ему вид человека, который только что вернулся из долгой поездки на большой скорости.

– Юки... – Джинву подошел ближе, его взгляд потеплел. – Ты подстригся.

– Пришлось, – Юки усмехнулся, подхватывая Кая на руки и демонстрируя его Джинву. – Этот монстр и его младшие сообщники объявили охоту на мои волосы. Решил лишить их преимущества.

Джинву протянул руку и коснулся выбритого виска Юки. Кожа там была бархатистой и прохладной.

– Тебе очень идет, – прошептал Джинву, игнорируя то, как Кай пытается всунуть синюю машинку ему в карман. – Ты выглядишь... моложе. И еще опаснее.

– Опаснее? – Юки притянул Джинву к себе свободной рукой, вдыхая знакомый запах. – Надеюсь, это комплимент. Как двойняшки? Не пытались вскрыть печати?

– Миджун пыталась поджечь погремушку, но печать сработала идеально, – Джинву кивнул на дочку, которая теперь увлеченно пыталась грызть шлем Игриса. – А Сухо просто смотрел на тени так, будто отдавал им приказы. Думаю, когда они вырастут, нам придется непросто.

Юки опустил Кая на пол, и тот мгновенно умчался к младшим, хвастаясь новой игрушкой. Игрис, получив негласное разрешение от Монарха, присматривал за всей троицей, создавая вокруг них безопасный барьер из чистой маны.

Юки прислонился спиной к стене, глядя на своих детей. В этой простой домашней сцене было столько жизни, что его черное пламя внутри довольно заурчало, сворачиваясь клубком.

– Знаешь, Джинву, – тихо сказал Юки, – я сегодня в торговом центре видел одну семью. Обычные люди. Отец выглядел таким уставшим, неся пакеты, а дети ныли. И я поймал себя на мысли, что даже если наши дети когда-нибудь решат сжечь этот торговый центр, я всё равно буду самым счастливым отцом на свете.

Джинву подошел к нему вплотную, кладя руки на плечи, скрытые мягкой тканью толстовки.

– Они не сожгут его, Юки. Мы их научим. Мы дадим им то, чего не было у нас — выбор.

– Выбор быть кем угодно, кроме воинов? – Юки скептически приподнял бровь. – С такой-то генетикой?

– Выбор быть счастливыми, – поправил его Джинву, вовлекая в глубокий, нежный поцелуй.

Юки ответил на поцелуй с той страстью, которая за три года ни капли не угасла. Его руки скользнули по спине Джинву, притягивая его ближе. В этом жесте было всё: и благодарность за этот дом, и обещание защиты, и бесконечная любовь.

– Папа! – раздался звонкий голос Кая. – Сухо хочет есть! И он плачет!

Романтический момент был разрушен, но ни один из них не расстроился. Юки отстранился, поправляя капюшон своей толстовки.

– Похоже, Теневой Монарх и Маг Огня снова призываются на службу, – усмехнулся он. – Кто идет менять подгузники, а кто готовить смесь?

– Чур, я готовлю, – быстро сказал Джинву, направляясь к кухне.

– Эй! Это несправедливо, ты знаешь, что я готовлю лучше! – Юки притворно возмутился, но уже подхватывал на руки закряхтевшего Сухо.

Вечер прошел в привычных заботах. Юки, несмотря на новую «боевую» прическу, с поразительной нежностью управлялся с малышами. Он божественно приготовил ужин, успевая при этом играть с Каем в «охотников на драконов» (роль дракона исполняла подушка). Джинву наблюдал за ним, чувствуя, как его собственная сила, обычно холодная и тяжелая, становится легкой и прозрачной рядом с этим человеком.

Когда дети наконец были уложены, а в квартире воцарилась относительная тишина, Юки и Джинву вышли на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней. Юки накинул капюшон толстовки, защищаясь от прохладного ветра, и облокотился на перила.

– Ты когда-нибудь думал о том, что будет через десять лет? – спросил он, глядя на горизонт.

Джинву подошел сзади, обнимая его и пряча руки в карманах его толстовки.

– Через десять лет Кай будет входить в возраст пробуждения. Сухо и Миджун будут разносить школу своими фокусами. А мы с тобой...

– А мы с тобой будем всё так же стоять здесь, – закончил за него Юки. – Только, возможно, у меня будет еще меньше волос, если они продолжат за них дергать.

– Тебе идет быть коротким, – Джинву поцеловал его в обнаженную шею, прямо над цепочкой с кулоном. – Это делает тебя... более открытым.

Юки повернулся в его объятиях. Его ярко-голубые глаза в свете луны казались магическими артефактами.

– Я всегда открыт для тебя, Джинву. С печатями или без, с силой или без неё. Ты — мой якорь.

Они стояли в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Тени внизу, на улице, казались обычными, но Джинву знал, что его верные солдаты патрулируют периметр, охраняя сон его семьи. Юки же чувствовал, как его черное пламя согревает их обоих, создавая невидимый кокон тепла.

– Знаешь, – прошептал Юки, – я сегодня в барбершопе поймал свое отражение. И впервые за долгое время я не увидел в нем солдата S-ранга. Я увидел отца. И мне это чертовски понравилось.

Джинву улыбнулся, прижимаясь лбом к его лбу.

– Ты отличный отец, Юки. И лучший муж, которого только мог пожелать Теневой Монарх.

– Еще бы, – Юки подмигнул ему. – Кто еще будет терпеть твои ночные вылазки в подземелья и привычку разговаривать с тенями?

– Только ты, – признал Джинву.

Они вернулись в комнату, где за стеной спали их дети — трое маленьких существ, в чьих жилах текла сила, способная изменить мир, но чьи сердца сейчас были полны только чистого, спокойного сна. Юки бросил взгляд на Кая, который во сне обнимал свою синюю машинку, и на двойняшек, мирно сопящих в своих кроватках.

Печати работали. Сила спала. Но любовь, которая создала этих детей, бодрствовала.

Юки стянул толстовку, обнажая свои татуировки, которые в полумраке казались живыми тенями на его коже. Он лег в постель, и Джинву тут же притянулся к нему, находя свое привычное место на его плече.

– Спокойной ночи, Юки, – выдохнул Джинву, закрывая глаза.

– Спокойной ночи, мой Монарх, – ответил Юки, накрывая их обоих одеялом.

В эту ночь в Сеуле не было ни врат, ни монстров, ни битв. Был только дом, где коротко стриженный маг огня и повелитель теней нашли свой истинный смысл жизни. И этот смысл был гораздо важнее любого уровня или ранга. Это было наследие, которое они строили каждый день — наследие любви, которое никакая тьма не могла погасить.

Юки засыпал с улыбкой на губах. Он знал, что завтра утром Кай снова разбудит их криком, двойняшки потребуют внимания, а Джинву будет ворчать на нехватку кофе. И это была именно та жизнь, за которую он был готов сражаться вечно. Его черное пламя больше не разрушало — оно хранило этот хрупкий, прекрасный мир, который они называли своим.