← Назад к обзору

Муж по контракту

Тихое эхо в ледяном чертоге

Утро в ледяном замке наступило не с первыми лучами солнца, а с резким ощущением холода, который просачивался сквозь плотные шторы. Блейз открыл глаза и не сразу понял, где находится. Потолок, украшенный искусной резьбой, напоминающей застывшие снежинки, казался чужим и пугающим. Память возвращалась кусками: алтарь, тяжелый взгляд Эйса, унизительная слабость и... руки принца льда, которые бережно опустили его на подушки.

Блейз резко сел в кровати, отчего в голове снова неприятно зашумело. Он был один. Огромная постель казалась бескрайним полем боя, на котором он потерпел сокрушительное поражение, даже не успев вступить в схватку.

– Проснулся наконец? – раздался голос от окна.

Блейз вздрогнул и натянул одеяло до самого подбородка. Эйс стоял у высокого окна, заложив руки за спину. На нем уже был безупречный утренний камзол серебристого цвета, а волосы, белые как свежевыпавший снег, были идеально уложены. Он выглядел так, словно и не провел полночи, карауля обморочного супруга.

– Что ты здесь делаешь? – голос Блейза прозвучал хрипло.

– Живу, – Эйс обернулся, и на его губах заиграла та самая тонкая, едва уловимая усмешка, которая всегда выводила Блейза из себя. – Если ты забыл, это моя спальня. Теперь и твоя тоже.

– Я помню! – огрызнулся Блейз, пытаясь вернуть себе привычную дерзость. – Просто... я думал, ты уйдешь на завтрак или на совет. К своим ледяным делам.

Эйс медленно подошел к кровати. Каждый его шаг казался Блейзу ударом метронома, отсчитывающим секунды до какой-нибудь новой колкости. Принц льда остановился в двух шагах и внимательно осмотрел Блейза.

– Твое лицо уже не такое бледное, – констатировал он, игнорируя выпад. – Значит, магия восстанавливается. Твой отец забыл упомянуть, что ты падаешь в обморок от каждого шороха?

– Я не падаю в обморок от шорохов! – Блейз вспыхнул, и на кончиках его пальцев, скрытых под одеялом, проскочили крошечные искры. – Это был стресс. И вообще, ты сам виноват! Зачем было так... так пугать меня вчера?

Эйс приподнял бровь, и в его глазах блеснул холодный интерес.

– Пугать? Я всего лишь хотел поприветствовать своего мужа. Неужели принц огня настолько хрупок, что обычное объятие лишает его чувств?

– Это не было обычным объятием! Ты повалил меня! – Блейз почувствовал, как щеки начинают гореть, и на этот раз не от магии.

– А как, по-твоему, должна начинаться брачная ночь в королевских семьях? – Эйс склонил голову набок, скрестив руки на груди. – Мы должны были пить чай и обсуждать погоду в твоем жарком королевстве?

Блейз замолчал, не находя слов. Он знал, что Эйс прав — традиции требовали гораздо большего, чем просто пара фраз. Но признать это значило признать свою слабость перед этим невыносимым человеком.

– Ладно, забудь, – буркнул Блейз, откидывая одеяло и пытаясь встать. – Где моя одежда? Я хочу уйти.

– И куда же ты пойдешь в одном нижнем белье по замку, где температура не поднимается выше нуля? – Эйс указал подбородком на кресло, где аккуратно лежали вещи Блейза. – Тебе придется привыкнуть, Блейз. Ты теперь принц-консорт ледяных земель. Твой дом здесь.

Блейз замер, свесив ноги с кровати. Холодный пол обжег ступни, заставив его невольно сжаться. Слова Эйса ударили больнее, чем мороз. "Твой дом здесь". В этом месте, где нет солнца, где всё застыло в вечном покое, где единственный человек, которого он знает, только и делает, что издевается над ним.

– Я никогда не привыкну к этому холоду, – тихо сказал Блейз, глядя в пол.

Эйс подошел ближе. На этот раз в его движениях не было угрозы. Он протянул руку, и Блейз инстинктивно зажмурился, ожидая ледяного прикосновения. Но вместо этого он почувствовал, как на его плечи накинули тяжелый меховой халат.

– Тогда грейся, – голос Эйса стал непривычно серьезным. – Твой огонь — это единственное, что не дает этому замку окончательно превратиться в ледник. Не позволяй ему погаснуть из-за глупого упрямства.

Блейз поднял глаза, встретившись с прямым взглядом Эйса. В глубине этих голубых, прозрачных глаз он на мгновение увидел не лед, а что-то другое. Уважение? Или, может быть, затаенную печаль?

– Почему ты это делаешь? – спросил Блейз. – Вчера ты вел себя как... как...

– Как мерзавец? – подсказал Эйс.

– Да. А сейчас ты заботишься о том, чтобы я не простудился. Ты специально меня путаешь?

Эйс отступил на шаг, и маска холодного безразличия снова вернулась на его лицо.

– Мне просто не нужен больной муж, за которым придется ходить с лекарствами. Это скучно. А мне нравится, когда ты злишься. Когда ты злишься, от тебя исходит настоящее тепло.

– Ах ты... – Блейз вскочил, забыв о слабости. – Ты просто используешь меня как грелку!

– О, наконец-то, – Эйс усмехнулся, и в его глазах снова заплясали смешинки. – Вот этот Блейз мне нравится гораздо больше. Иди одевайся. Через полчаса завтрак с моими родителями. Постарайся не упасть лицом в овсянку, это испортит имидж нашего союза.

Эйс развернулся и направился к двери, его плащ красиво развевался при ходьбе. У самого порога он остановился и, не оборачиваясь, добавил:

– И надень тот красный пояс, который тебе подарили. Он подчеркивает твой... взрывной характер.

Дверь за ним закрылась с легким щелчком. Блейз остался стоять посреди комнаты, сжимая в руках мягкий мех халата. Он был в ярости, он был смущен, но, как ни странно, он больше не чувствовал того парализующего страха, который сковал его вчера.

– Ненавижу его, – прошептал Блейз, хотя в глубине души понимал, что это не совсем правда.

Одевание заняло больше времени, чем обычно. Пальцы плохо слушались, а тяжелые слои одежды казались неподъемными. Блейз то и дело ловил свое отражение в зеркале: растрепанные рыжие волосы, горящие глаза и этот нелепый красный пояс, который он всё-таки надел, сам не зная почему.

Когда он вышел в коридор, его уже ждал слуга, который молча проводил его в малую столовую. За столом сидели король и королева ледяных земель, а напротив них — Эйс.

Завтрак проходил в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звоном столового серебра. Король льда был суров и немногословен, а королева лишь изредка бросала на Блейза оценивающие взгляды. Блейз чувствовал себя куском угля на белоснежной скатерти.

– Как прошла ваша первая ночь? – внезапно спросила королева, изящно отпивая из кубка.

Блейз поперхнулся соком и начал судорожно кашлять. Эйс, сидевший рядом, невозмутимо протянул ему салфетку и слегка похлопал по спине — его ладонь была ощутимо холодной даже сквозь ткань камзола.

– Блейз был так впечатлен гостеприимством нашего замка, что буквально лишился чувств, – ответил Эйс с совершенно серьезным лицом. – Нам пришлось потратить много времени на... восстановление сил.

Королева понимающе улыбнулась, а Блейз готов был провалиться сквозь землю. Этот негодяй умудрился превратить его обморок в двусмысленный намек!

– Рад слышать, – прогудел король. – Надеюсь, принц Блейз быстро освоится. Нам нужны крепкие связи между нашими народами.

– Я... я постараюсь, ваше величество, – выдавил из себя Блейз, бросая на Эйса испепеляющий взгляд.

Тот лишь подмигнул ему, продолжая спокойно разрезать свой омлет.

После завтрака, когда старшие монархи удалились, Блейз схватил Эйса за рукав и оттащил в сторону, в нишу за тяжелой портьерой.

– Ты что творишь?! – прошипел он. – Зачем ты наговорил им этих гадостей?

– Каких гадостей? – Эйс невинно захлопал ресницами. – Я сказал чистую правду. Ты упал, я тебя поднимал. О чем ты подумал, Блейз? Неужели о чем-то неприличном?

– Ты... ты невыносим! – Блейз замахнулся, но Эйс перехватил его запястье.

Хватка была железной, но не болезненной. Эйс медленно притянул Блейза к себе, так что между ними осталось всего несколько сантиметров. Блейз чувствовал, как от его собственного тела исходит жар, сталкиваясь с прохладной аурой принца льда. В этом столкновении стихий рождалось странное напряжение, от которого по спине бежали мурашки.

– Послушай меня, маленький огонек, – тихо сказал Эйс, и его голос лишился насмешливых ноток. – В этом дворце полно змей. Если они увидят, что между нами нет согласия, они сожрут тебя живьем. Мои шутки — это меньшее из зол. Привыкай играть свою роль.

– Роль? – переспросил Блейз, глядя в его глаза. – Значит, всё это... просто игра? И твоя забота утром тоже?

Эйс на мгновение замешкался. Его пальцы на запястье Блейза чуть дрогнули, но он тут же восстановил самообладание.

– В политике всё — игра, – ответил он, отпуская руку Блейза. – Но это не значит, что правила нельзя нарушать.

Он развернулся и зашагал прочь по коридору, оставив Блейза в смятении.

Весь оставшийся день Блейз провел, исследуя замок. Он старался держаться подальше от главных залов, предпочитая тихие галереи и библиотеку. Но куда бы он ни шел, он чувствовал на себе взгляды слуг и стражи. Они смотрели на него с любопытством и опаской, словно ждали, что он вот-вот что-нибудь подожжет.

К вечеру он оказался в зимнем саду. Это было странное место: растения здесь были сделаны из хрусталя и драгоценных камней, а вместо травы лежал мелкий белый песок. Посреди сада стояла скамья, на которой он и присел, пытаясь собраться с мыслями.

– Красиво, правда? – голос Эйса заставил его вздрогнуть.

– Ты следишь за мной? – спросил Блейз, не оборачиваясь.

Эйс сел рядом на скамью. На этот раз он не пытался его задеть.

– Нет. Просто это единственное место в замке, где я могу побыть в тишине. Мои предки создали этот сад, чтобы помнить о том, что красота может быть вечной, если её заморозить.

– Но это мертвая красота, – возразил Блейз, проводя пальцем по хрустальному лепестку розы. – Настоящие цветы пахнут, они колышутся на ветру, они увядают, чтобы дать жизнь новым. В этом и есть смысл.

Эйс посмотрел на его руку. Там, где Блейз касался хрусталя, начал оседать пар.

– Возможно, – негромко согласился принц льда. – Но в нашем мире тепло — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить.

Блейз повернулся к нему. В сумерках сада лицо Эйса казалось вырезанным из мрамора, но в глазах отражался слабый свет магических ламп.

– Тебе когда-нибудь бывает одиноко, Эйс? – вдруг спросил Блейз.

Эйс замер. Он явно не ожидал такого вопроса. Его маска на мгновение треснула, обнажая что-то человеческое, ранимое.

– Одиночество — это удел королей, – ответил он, глядя прямо перед собой. – Мы рождаемся в холоде и умираем в нем.

Блейз почувствовал внезапный порыв. Он не знал, что им двигало — жалость, любопытство или та странная связь, которая начала зарождаться между ними вчера. Он протянул руку и накрыл ладонь Эйса своей.

Эйс вздрогнул. Его рука была ледяной, а ладонь Блейза — обжигающей. Это было больно и приятно одновременно. Никто из них не отстранился.

– Теперь ты не один, – сказал Блейз, сам удивляясь своей смелости. – У тебя есть я. И даже если я буду злиться и пытаться подпалить твой замок, я всё равно здесь.

Эйс медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Блейза, остановившись на губах. На мгновение Блейзу показалось, что он сейчас сделает то, чего не сделал вчера. Сердце забилось быстрее, и он почувствовал, как его собственная магия начинает пульсировать в такт этому ритму.

– Ты очень странный, Блейз, – прошептал Эйс, сокращая расстояние. – Ты должен меня ненавидеть.

– Я и ненавижу, – выдохнул Блейз, когда их дыхания смешались. – Но это не мешает мне быть рядом.

Эйс вдруг усмехнулся, но на этот раз тепло. Он не поцеловал его. Вместо этого он прислонился своим лбом к лбу Блейза, закрывая глаза.

– Огненный принц, – тихо произнес он. – Ты даже не представляешь, во что ввязался.

– Посмотрим, – ответил Блейз, чувствуя, как холод Эйса больше не пугает его, а становится частью его собственного мира.

В ту ночь в ледяном замке стало чуть теплее. И хотя впереди их ждало еще множество споров, интриг и взаимных колкостей, лед и пламя сделали первый настоящий шаг навстречу друг другу. Они не были идеальной парой, они были противоположностями, которые нашли свой путь в темноте.

Эйс, лежа в своей постели и слушая, как Блейз ворочается во сне на своей половине, впервые за долгое время чувствовал себя не королем в ледяной клетке, а просто человеком, у которого есть кто-то, ради кого стоит поддерживать огонь в камине.

А Блейз, засыпая, больше не боялся завтрашнего дня. Он знал, что Эйс будет рядом — со своими шутками, своим холодом и своей странной, скрытой за семью замками нежностью. И этого было достаточно.