← Назад к обзору

My girl

Сталь и бархат

– Вик, ну честно, я нормально выгляжу? – Адель в сотый раз покрутилась перед зеркалом в прихожей их небольшой съемной квартиры.

На ней были свободные светлые джинсы и облегающий топ, открывающий изящные ключицы и татуировки-крылья на предплечьях. Короткие черные кудри были уложены в художественном беспорядке, а пирсинг на губе и брови поблескивал в свете тусклой лампочки. Она выглядела как само воплощение жизни — яркая, порывистая, совершенно нездешняя для тех дворов, куда они собирались отправиться.

Вика стояла в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Она была верна себе: черная толстовка, широкие штаны и неизменная кепка, козырек которой бросал тень на её спокойное лицо. За эти два месяца, что они были вместе, в её взгляде появилось нечто новое — тихая, почти благоговейная нежность, которую она дарила только одному человеку.

– Ты выглядишь как ангел, который случайно забрел в наш гаражный кооператив, – негромко произнесла Вика, подходя ближе. Она осторожно коснулась талии Адель, притягивая её к себе. – Мои пацаны челюсти побросают, когда тебя увидят.

– Я просто волнуюсь, – Адель уткнулась носом в плечо Вики, вдыхая знакомый запах табака, машинного масла и чего-то родного. – Это же твои друзья. Твоя стая. А я... я танцовщица с кудряшками. Вдруг я им не понравлюсь?

Вика чуть отстранилась и заглянула ей в глаза. Её голос стал серьезным, почти суровым, но в глубине зрачков плясали теплые искорки.

– Слушай меня. Ты — моя девушка. И этого достаточно, чтобы они тебя уважали. Но ты им понравишься не поэтому. А потому, что ты настоящая. Просто будь собой, ладно?

Адель кивнула, шмыгнув носом, и потянулась за своей сумкой.

– Ладно. Но если они начнут спрашивать про мои пуанты, я за себя не ручаюсь.

– У тебя нет пуантов, ты танцуешь хип-хоп, – усмехнулась Вика, открывая входную дверь.

– Им-то откуда знать? Для них всё, что не драка — это балет.

Они вышли в прохладный вечерний воздух. Район жил своей обычной жизнью: где-то вдалеке лаяли собаки, хлопали двери подъездов, а на детских площадках слышался гогот подростков. Вика привычно взяла Адель за руку, переплетая свои пальцы с её тонкими, холодными пальцами. Это был жест защиты и обладания одновременно.

Их «штаб-квартира» находилась за старыми гаражами — небольшая площадка со вкопанными шинами, старым диваном, притащенным с помойки, и вечно горящим костром в железной бочке. Когда они подошли, там уже было шумно. Макс, Дэн и еще пара парней из местных громко что-то обсуждали, передавая по кругу банку пива.

Завидев Вику, компания мгновенно притихла. Все знали, что Вика не любит лишнего шума, но сегодня их внимание было приковано не к ней.

– Опа, – Макс первым поднялся с дивана, вытирая ладонь о штаны. – Вик, ты всё-таки решилась привести свою легенду?

Вика остановилась в круге света от костра, не выпуская руки Адель. Она обвела парней тяжелым, предупреждающим взглядом, словно очерчивая невидимую границу.

– Пацаны, знакомьтесь. Это Адель. Моя девушка.

Наступила секундная пауза. Адель почувствовала, как по спине пробежал холодок под прицелом нескольких пар любопытных глаз. Эти люди выглядели грубыми, обветренными, с мозолистыми руками и шрамами на костяшках. Они были из того мира, который когда-то чуть не сломал её в темном переулке. Но рядом была Вика, и её ладонь была горячей и надежной.

– Привет, – Адель выдавила из себя улыбку, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Наслышана о вас.

– А мы-то как о тебе наслышаны! – хохотнул Дэн, парень с выбритыми висками и татуировкой паутины на шее. – Вика про тебя три года молчала, а тут за два месяца все уши прожужжала. «Адель то, Адель сё...». Мы уж думали, ты вымышленная.

Вика чуть заметно покраснела и поправила кепку.

– Заткнись, Дэн. Садись, Адель.

Она усадила девушку на край дивана, а сама встала рядом, сложив руки на груди. Это была поза часового на посту.

– Слышь, Адель, – Макс прищурился, разглядывая пирсинг девушки. – Вика говорила, ты танцуешь. Это типа как в кино? Крутишься на голове и всё такое?

– Ну, на голове я кручусь редко, – Адель начала расслабляться, чувствуя, что агрессии нет, есть только простое, почти детское любопытство. – Но могу показать пару фишек, если будет музыка.

– Музыка — это мы мигом! – Дэн метнулся к своей старой «Ладе», припаркованной неподалеку, и через минуту из колонок ударил тяжелый бас.

Адель не выдержала. Ритм всегда действовал на неё магически. Она поднялась, сбросила джинсовку на руки Вике и вышла в центр площадки, прямо к бочке с огнем. В свете пламени её движения казались еще более ломаными и нереальными. Она двигалась плавно, как вода, а через секунду взрывалась резким, четким движением, фиксируя тело в невозможных позах.

Парни замерли. Они видели много драк, видели, как люди бегают от полиции, но они никогда не видели, чтобы человеческое тело могло быть таким послушным и выразительным. Когда музыка стихла, над гаражами повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров.

– Ни фига себе... – выдохнул Макс. – Это было... ну, мощно. Реально мощно.

– Вик, ты где такую взяла? – Дэн с уважением посмотрел на подругу. – Она же как шарнирная.

Вика лишь усмехнулась, чувствуя, как внутри распирает от гордости. Она подошла к Адель, набросила ей на плечи куртку и приобняла.

– Я же говорила — она особенная.

Вечер потек по-другому. Напряжение исчезло. Оказалось, что эти суровые парни — отличные рассказчики. Они травили байки о своих приключениях, о том, как чинили старые колымаги и как убегали от патрульных. Адель слушала, открыв рот, иногда смеясь до слез. Она видела, как Вика в этой компании расслабляется: она всё так же больше молчала, но иногда вставляла меткие замечания, от которых все ложились со смеху.

– Слушай, Адель, – Макс подвинулся поближе, понизив голос. – Ты это... присматривай за ней. Вика у нас кремень, конечно, но иногда её заносит. Она за своих горой встанет, а про себя забывает.

Адель посмотрела на Вику, которая в этот момент о чем-то негромко спорила с Дэном у капота машины. Профиль Вики в свете огня казался высеченным из камня — четкая линия подбородка, прямой нос, внимательные глаза под козырьком.

– Я знаю, – тихо ответила Адель. – Она меня спасла. В буквальном смысле.

– Мы в курсе, – кивнул Макс. – Она тогда пришла вся не своя. Сказала: «Пацаны, я, кажется, ангела в грязи нашла». Мы тогда поржали, а теперь видим — не соврала.

Ближе к полуночи компания начала расходиться. Костер в бочке почти прогорел, оставляя лишь багровые угли. Вика и Адель шли к дому по пустым улицам. Город затих, только редкие машины проносились мимо.

– Ну как? – спросила Вика, когда они зашли в свой двор. – Не так страшно, как казалось?

– Они классные, Вик, – Адель прижалась к её руке. – Грубые немного, но настоящие. Спасибо, что познакомила. Теперь я чувствую, что я часть твоего мира.

– Ты и есть мой мир, – просто ответила Вика.

Они поднялись на свой этаж. В квартире было тихо и уютно. Адель сразу скинула кроссовки и прошла на кухню, чтобы поставить чайник, но Вика перехватила её в коридоре. Она прижала девушку к стене, не грубо, но властно, и заглянула в глаза.

– Ты сегодня была лучшей, – прошептала Вика. – Я видела, как они на тебя смотрели. С уважением. Это дорогого стоит.

– Мне важно было только то, как смотрела ты, – Адель обвила шею Вики руками, притягивая её голову к себе. – Ты всё время стояла за спиной. Я чувствовала твою спину.

– Я всегда буду там, – Вика сняла кепку и отбросила её в сторону, позволяя черным волосам рассыпаться по плечам. – Твоим личным телохранителем, твоим щитом. Твоей Викой.

Поцелуй был долгим и тягучим, со вкусом ночного воздуха и дыма костра. В нем не было спешки, только глубокое, осознанное чувство двух людей, которые нашли друг друга в хаосе большого города.

Позже, когда они лежали в постели, и свет уличного фонаря рисовал полосы на потолке, Адель тихо спросила:

– Вик, а ты не жалеешь? Ну, что всё так изменилось? Раньше ты была сама по себе, ни перед кем не отчитывалась. А теперь я... со своими танцами, страхами, кудряшками.

Вика повернулась на бок, подпирая голову рукой. Она долго смотрела на Адель, которая в полумраке действительно казалась неземным существом.

– Жалею только об одном, – наконец произнесла она.

– О чем? – Адель затаила дыхание.

– Что не встретила тебя раньше. Что столько лет ходила по этим улицам и не знала, что где-то в зале танцует мой ангел.

Адель улыбнулась и закрыла глаза, засыпая под мерный стук сердца Вики. Она знала, что завтра будет новый день, новые репетиции и, возможно, новые проблемы. Но она больше не боялась. Потому что в этом жестком, порой жестоком мире у неё был свой личный кремень. Своя Вика.

А Вика еще долго не спала, вслушиваясь в дыхание своей девушки. Она знала, что её пацаны приняли Адель, и это было важно. Но еще важнее было то, что теперь её пустая квартира стала домом. Местом, где пахнет цветами и где её всегда ждут.

Она осторожно поправила одеяло, укрывая плечо Адель, и впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно спокойной. Её стая стала больше на одного человека, но этот человек значил для неё больше, чем вся стая вместе взятая.

Черное небо за окном начало светлеть, предвещая рассвет. Город готовился к новому ритму, но здесь, в маленькой квартире, время словно остановилось, оберегая хрупкое счастье двух душ, столкнувшихся в тени бетонных стен.

– Спи, ангел, – едва слышно прошептала Вика, закрывая глаза. – Я здесь. Я держу щит.