My girl
Бессонница и отголоски прошлого
Ночь накрыла город плотным бархатным покрывалом, гася шум магистралей и оставляя лишь приглушенный гул далеких электричек. В маленькой квартире на окраине района царила тишина, нарушаемая только мерным, едва слышным дыханием Адель. Девушка спала крепко, разметав по подушке свои черные кудри. На ней была безразмерная черная футболка Вики, которая на её хрупкой фигуре смотрелась как платье, открывая тонкие ключицы и татуировку на плече.
Вика лежала рядом, закинув руки за голову, и смотрела в потолок, где плясали тени от ветвей старого клена за окном. Сон не шел. В голове роились мысли, тяжелые и вязкие, как мазут в мастерской. Ей было двадцать четыре, и большую часть этой жизни она провела в режиме ожидания удара — от судьбы, от ментов или от залетных парней с соседних районов. Но сейчас, глядя на спящую Адель, она чувствовала странную, почти болезненную уязвимость.
В груди теснилось чувство, которому Вика всё еще не могла подобрать названия. Это было не просто желание защитить. Это была потребность быть для этого «ангела» всем: и стеной, и домом, и тишиной. Она осторожно, боясь потревожить сон девушки, поправила край одеяла, сползший на пол. Адель что-то пробормотала во сне и прижалась щекой к Викиному плечу, обдав её теплым дыханием.
Вика замерла, боясь шелохнуться. В этот момент мир казался ей правильным и завершенным. Но идиллия длилась недолго.
Тишину комнаты разрезал резкий, надрывный звук. Телефон Вики, оставленный на прикроватной тумбочке, завибрировал и зашелся в хриплой мелодии. В ночной тишине это прозвучало как выстрел.
Вика мгновенно среагировала, перехватывая аппарат до того, как Адель успела проснуться. На экране высветился незнакомый номер, но код региона был местным. Она нахмурилась. Время — три часа утра. В такое время звонят либо ошибившись номером, либо когда случается что-то непоправимое.
Она осторожно высвободила руку из-под головы Адель и, бесшумно ступая босыми ногами по прохладному линолеуму, вышла в коридор. Плотно прикрыв дверь в спальню, Вика нажала кнопку приема.
– Слушаю, – коротко бросила она, прижимая трубку к уху. Голос её, и без того низкий, сейчас звучал совсем глухо.
– Вика? Вик, это Макс, – голос на том конце провода дрожал, прерываясь тяжелым дыханием. Слышны были звуки сирен и какой-то неясный шум на заднем плане. – Слушай, беда. Мы у «Ямы» были, ну, в баре том подвальном...
Вика напряглась, её пальцы до белизны сжали корпус телефона. Макс редко звучал так напуганно.
– Ближе к делу, Макс. Что случилось?
– На нас прыгнули. Те, с третьего района, помнишь? Зачинщик тот, которого ты у фонтанов осадила... Они подкараулили нас на выходе. Дэна сильно зацепили, он в отключке, скорая едет. А мне... мне сказали передать тебе, что это только начало. Говорят, ты за свою «кудрявую» еще ответишь. Вик, они знают, где вы живете.
Внутри у Вики всё похолодело, а затем по венам разлилась жгучая, ледяная ярость. Она не боялась за себя — она привыкла к теркам. Но упоминание Адель заставило её сердце пропустить удар.
– Где они сейчас? – спросила она, и в этом вопросе было столько скрытой угрозы, что Макс на другом конце замолчал на секунду.
– Разбежались, как ментов услышали. Но они злые, Вик. Реально злые. Тот тип орал, что ты его перед пацанами опустила, и он этого не оставит. Уезжай оттуда, Вик. Хотя бы на пару дней.
– Поняла. Спасибо, Макс. Дэну скажи, чтоб держался. Я наберу позже.
Она сбросила вызов и прислонилась лбом к холодной стене коридора. Ярость клокотала в горле, требуя выхода. Ей хотелось сорваться с места, найти этого ублюдка и вбить его слова ему же в глотку. Но она не могла оставить Адель. Теперь она была не просто Викой из гаражей, она была единственным препятствием между этим жестоким миром и спящим в соседней комнате ангелом.
Вика вернулась в спальню. Адель всё так же спала, разметав руки. Она выглядела такой беззащитной в этой огромной футболке, такой далекой от разборок, крови и мести. Вика присела на край кровати, глядя на неё.
«Я не дам им до тебя дотянуться», – пронеслось в голове.
Она начала быстро, но бесшумно собираться. Достала из шкафа свою черную кепку, натянула её поглубже, скрывая глаза. Надела куртку, проверила ключи в кармане. Ей нужно было проверить подъезд, осмотреть двор и убедиться, что хвоста нет. Инстинкт охотника, дремавший последние недели, проснулся окончательно.
– Вика?.. – тихий, заспанный голос заставил её вздрогнуть.
Адель приподнялась на локтях, щурясь от темноты. Её волосы запутались, а взгляд был мутным от сна.
– Ты куда? Который час?
Вика замерла у двери. Она не хотела врать, но и пугать Адель раньше времени не собиралась. Она подошла к кровати и присела рядом, коснувшись ладонью теплой щеки девушки.
– Спи, маленькая. Мне в мастерскую позвонили, там сигнализация сработала. Съезжу проверю и вернусь.
Адель нахмурилась, пытаясь сфокусироваться на лице Вики, скрытом тенью козырька.
– В три часа ночи? Вик, это странно. Давай я с тобой?
– Нет, – голос Вики прозвучал чуть резче, чем она планировала. Она тут же смягчила тон. – Нет, Адель. На улице холодно, а ты только после репетиции. Я быстро. Закрой за мной дверь на все замки и не открывай никому, поняла? Даже если скажут, что от меня.
Адель окончательно проснулась. Тревога, витавшая в воздухе, передалась ей мгновенно. Она села, обхватив колени руками, и футболка сползла с одного плеча.
– Что-то случилось, да? Тебе кто-то звонил. Вика, не ври мне.
Вика вздохнула. Она знала, что Адель не глупая. Скрывать правду было бессмысленно, но и вываливать всё тоже нельзя.
– Были небольшие терки у парней в центре. Мне нужно убедиться, что здесь всё тихо. Просто мера предосторожности, Адель. Пообещай мне, что закроешься и ляжешь спать.
Адель потянулась к ней, перехватывая её руку своими тонкими пальцами. Её пирсинг на губе блеснул в свете луны.
– Пообещай мне, что вернешься целой. Я... я боюсь, Вик. Тот вечер в подворотне... я не хочу, чтобы это повторилось. Ни с тобой, ни со мной.
Вика наклонилась и прижалась своим лбом к её лбу. Это был жест высшего доверия, их личный ритуал.
– Я вернусь. Я всегда возвращаюсь к тебе. Слышишь?
Она быстро поцеловала Адель в лоб, поднялась и вышла из квартиры. Звук поворачивающегося ключа в замке отозвался в сердце Вики тяжелым ударом. Теперь она знала, что Адель в относительной безопасности.
На лестничной клетке пахло сыростью и старой краской. Вика спускалась бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху. В подъезде было пусто. Выйдя во двор, она замерла в тени козырька, сканируя взглядом припаркованные машины и детскую площадку.
Город дышал холодом. Вика достала сигарету и, не зажигая её, просто вертела в пальцах. Нервы были натянуты, как струны на гитаре. Она знала этих шакалов с третьего района. Они не придут толпой в открытую — они будут выжидать, гадить по-мелкому, пугать. И то, что они упомянули Адель, означало, что они перешли черту.
Она обошла дом кругом. Всё казалось спокойным, но это спокойствие было обманчивым. У старой «девятки», припаркованной в углу двора, она заметила тень. Кто-то сидел внутри, не зажигая фар.
Вика не стала подходить открыто. Она сделала крюк, заходя со стороны гаражей, где каждый кирпич был ей знаком. Она двигалась как тень — бесшумно, сосредоточенно, её черная одежда сливалась с ночью.
Подойдя к машине сзади, она резко дернула ручку водительской двери. Та оказалась не заперта.
– Вышел! – коротко скомандовала она, хватая сидящего за шиворот.
Парень внутри вскрикнул, явно не ожидая такого поворота. Это был совсем пацан, лет восемнадцати, из тех, кто обычно «на побегушках».
– Вика, Вика, это я, Седой! – запричитал он, пытаясь вырваться. – Не бей, я просто присматривал!
Вика вытянула его из салона и прижала к дверце машины. Её лицо под кепкой было непроницаемым, как маска смерти.
– Кто тебя послал? – прошипела она. – Говори быстро, пока я тебе пальцы дверью не поправила.
– Тот... Рыжий... с третьего. Он сказал проверить, дома ли ты и одна ли. Вик, я не хотел, честно! Он бабки обещал!
Вика сжала его горло чуть сильнее, чувствуя, как парень начинает хрипеть.
– Слушай меня внимательно, Седой. Передай своему Рыжему: если я увижу хоть одного из вас в радиусе километра от этого дома — я перестану быть спокойной. А ты знаешь, что бывает, когда я теряю терпение. Я найду каждого. И начну с тебя. Понял?
Парень судорожно закивал, его глаза были полны неподдельного ужаса. Вика оттолкнула его.
– Вали. И забудь дорогу в этот двор.
Машина рванула с места, визжа шинами по асфальту. Вика проводила её взглядом, тяжело дыша. Кулаки зудели, а в голове пульсировала одна мысль: «Они знают».
Она простояла во дворе еще около часа, патрулируя территорию, пока небо не начало едва заметно сереть. Ночной холод пробирал до костей, но Вика его не чувствовала. Она чувствовала только ответственность. Ту самую, которая пришла к ней вместе с черными кудрями и пирсингом на губе.
Когда она вернулась в квартиру, Адель не спала. Она сидела на диване в гостиной, завернувшись в плед, и смотрела в окно. Увидев Вику, она вскочила и бросилась к ней.
– Ты цела? – Адель судорожно ощупывала её куртку, руки, лицо. – Я слышала шум машины во дворе. Что там было?
Вика сняла кепку и устало привалилась к двери. Она видела страх в глазах Адель, и это разрывало её на части. Она хотела быть для неё источником радости, а стала проводником в свой опасный мир.
– Всё нормально, – Вика притянула её к себе, обнимая крепко-крепко. – Просто пацаны заблудились. Я объяснила им дорогу.
– Вик, не ври мне, – Адель подняла голову, и в её взгляде была такая взрослая, горькая мудрость. – Я же вижу. Это из-за меня, да? Из-за того случая?
Вика молчала. Она не могла сказать «да», потому что это значило бы признать, что Адель в опасности. Но она не могла и сказать «нет», потому что Адель заслуживала правды.
– Это из-за того, что я не умею проигрывать, – наконец ответила Вика. – Но тебе нечего бояться. Я рядом.
– А если тебя не будет рядом? – прошептала Адель. – Если ты уйдешь на работу, а они...
– Значит, ты поедешь со мной, – отрезала Вика. – Будешь сидеть в мастерской, пить кофе и смотреть, как я перебираю движки. Или поедешь к Максу, там безопасно. Я не оставлю тебя одну, Адель. Никогда.
Адель прижалась к ней сильнее. В этой маленькой прихожей, на рассвете, они казались двумя обломками кораблекрушения, которые нашли друг друга в бушующем океане.
– Пойдем спать, – тихо сказала Адель. – Ты вся ледяная.
Они вернулись в постель. Вика обняла Адель сзади, прижав её к себе, словно пытаясь закрыть своим телом от всего мира. Адель переплела свои пальцы с её пальцами, и Вика почувствовала, как девушка постепенно расслабляется.
Но сама Вика так и не уснула. Она слушала звуки просыпающегося города и знала, что завтра начнется война. Тихая, партизанская война на улицах этого района. И в этой войне у неё не было права на ошибку.
Она посмотрела на татуировку на руке Адель — изящное крыло, которое теперь казалось таким хрупким.
– Я буду твоими крыльями, – прошептала Вика в темноту. – Даже если мне придется ради этого сжечь весь этот город.
Адель во сне крепче сжала её руку, словно услышав и приняв эту клятву. Первый луч солнца пробился сквозь занавески, освещая их переплетенные руки — сталь и бархат, силу и нежность, которые теперь были неразделимы. Ночная тревога не исчезла, она просто затаилась, ожидая своего часа. Но Вика была готова. Теперь у неё было то, ради чего стоило не просто выживать, а побеждать.
Она закрыла глаза лишь на мгновение, когда будильник на телефоне возвестил о начале нового дня. Дня, который изменит всё. Но пока Адель дышала ей в плечо, Вика знала: она справится. Потому что ангелы не должны падать в грязь. А она — та, кто всегда подхватит.