My girl
Сталь и танцы на битом стекле
Утро четверга выдалось серым и промозглым. Вика стояла у окна мастерской, наблюдая, как тяжелые капли дождя разбиваются о капот старого «Ниссана». В помещении пахло отработанным маслом, старой ветошью и крепким кофе, который Адель сварила полчаса назад. Сама девушка сидела на верстаке, поджав под себя ноги, и увлеченно что-то рисовала в блокноте, изредка поправляя выбившиеся черные кудряшки.
– Вик, ты уже десять минут на одну точку смотришь, – не оборачиваясь, произнесла Адель. Её голос, мягкий и мелодичный, разрезал тишину бокса. – Опять о тех парнях думаешь?
Вика вздрогнула и обернулась. Она поправила козырек черной кепки, скрывая усталость в глазах. Прошло три дня с ночного визита Седого, и всё это время она не отходила от Адель ни на шаг. Работа в мастерской шла медленно, потому что Вика постоянно прислушивалась к шуму проезжающих машин.
– Просто погода паршивая, – соврала Вика, подходя к верстаку. Она положила ладонь на колено Адель, чувствуя тепло её кожи сквозь джинсы. – Слушай, может, сегодня пропустишь репетицию? Дождь вон какой, промокнешь.
Адель отложила блокнот и внимательно посмотрела на свою спасительницу. В её взгляде, обычно светлом и беззаботном, промелькнула тень понимания. Она знала, что Вика не боится дождя. Она знала, что Вика боится за неё.
– Не могу, Вик. У нас завтра генеральный прогон перед фестивалем. Если я не приду, хореограф меня живьем съест. И вообще, – она спрыгнула с верстака и обхватила Вику за шею, заглядывая ей под козырек кепки, – ты же сама сказала, что будешь рядом. Мой личный телохранитель, помнишь?
Вика вздохнула, притягивая девушку к себе за талию. От Адель пахло ванилью и дождем — этот контраст всегда выбивал Вику из колеи, заставляя её суровую натуру плавиться, как воск.
– Помню. Ладно, отвезу тебя. Но из зала — ни ногой, пока я не приеду забирать. Поняла?
– Есть, капитан! – Адель шутливо козырнула и чмокнула Вику в кончик носа.
Дорога до студии «Ритм» заняла двадцать минут. Город стоял в пробках, и Вика нервно барабанила пальцами по рулю, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида. Ей казалось, что за ними следует темная «Лада», но машина свернула на перекрестке, и Вика немного расслабилась.
– Всё будет хорошо, – Адель коснулась её руки, когда они остановились у входа в студию. – Не накручивай себя. Они просто шакалы, ты сама так сказала.
– Шакалы опасны, когда их много, а добыча одна, – хмуро ответила Вика. – Иди. Я буду здесь через два часа.
Она наблюдала, как маленькая фигурка скрывается за дверью студии, и только после этого заглушила мотор. Уезжать не хотелось. Предчувствие, которое никогда её не подводило, зудело под кожей, как старый шрам.
Прошел час. Вика сидела в машине, листая ленту новостей в телефоне, когда в боковое стекло постучали. Она мгновенно подобралась, рука инстинктивно легла на тяжелый разводной ключ, лежавший на пассажирском сиденье. Но за стеклом стоял Макс. Он был без куртки, промокший до нитки, и лицо его было бледным.
Вика опустила стекло.
– Макс? Ты что здесь делаешь?
– Вик, беда, – он тяжело дышал, хватаясь за край двери. – Они... они не к тебе пошли. Они к Дэнчику в больницу ворвались. Сказали, если ты не явишься в «Яму» через полчаса, они его прямо там добьют. И Седого с ними видели, он всё слил, Вик. Всё слил.
Кровь ударила Вике в голову. Ярость, холодная и расчетливая, затопила сознание. Она посмотрела на двери студии, где за зеркальными окнами танцевала Адель, а потом на Макса.
– Садись, – коротко бросила она.
– А как же Адель? – Макс запрыгнул в машину. – Мы её тут оставим?
– Здесь людно, камеры, охрана. К ней не сунутся, пока я не на виду. А Дэн... за Дэна я их урою.
Вика рванула с места, выжимая из своей «девятки» максимум. Она понимала, что это ловушка. Понимала, что её выманивают. Но бросить друга, который пострадал из-за неё, она не могла. Это было против её правил. Против всего, во что она верила.
Когда они долетели до «Ямы» — полуподвального бара на окраине, — дождь превратился в настоящий ливень. У входа стояли три машины. Знакомая темная «Лада» была среди них.
– Макс, оставайся здесь. Если через десять минут не выйду — звони пацанам с порта. Понял?
– Вик, ты одна не пойдешь! – Макс попытался схватить её за рукав, но она легко освободилась.
– Оставайся. В машине.
Вика вышла под дождь. Она не брала с собой оружия. Её оружием было её спокойствие и репутация человека, которому нечего терять. Она медленно спустилась по скользким ступеням и толкнула тяжелую дверь бара.
Внутри пахло кислым пивом и дешевым табаком. За столиками никого не было, кроме группы парней в центре зала. Тот самый Рыжий — зачинщик конфликта — сидел на столе, поигрывая складным ножом. Рядом стояли еще пятеро. Седой забился в угол, стараясь не встречаться с Викой взглядом.
– О, явилась, – Рыжий спрыгнул на пол. – А мы уж заждались. Где свою кудрявую потеряла?
Вика прошла на середину зала и остановилась, засунув руки в карманы широких штанов. Она не снимала кепку, и тень от козырька делала её взгляд нечитаемым.
– Дэн где? – её голос прозвучал тихо, но в пустом баре он разнесся как гром.
– Дэнчик? Да в порядке твой Дэнчик, в больничке лежит, отдыхает, – Рыжий осклабился. – Мы туда и не заходили. Это так, приманка была. Чтобы ты пришла без своей свиты.
Вика почувствовала, как внутри всё обрывается. Ловушка. Но не для неё.
– Адель... – прошептала она, и в этот момент в её кармане завибрировал телефон.
Она выхватила его, не глядя на парней. Сообщение от Адель: «Вик, за дверью какие-то люди. Они говорят, что ты попала в аварию. Я не открываю, но они ломают замок. Помоги».
Мир вокруг Вики перестал существовать. Осталась только холодная, кристально чистая ненависть. Она подняла глаза на Рыжего. Тот довольно улыбался, видя её реакцию.
– Пока ты здесь лясы точишь, мои пацаны твоего ангела приземляют, – протянул он. – Будешь знать, как лезть не в свои дела, Вика.
Рыжий не успел договорить. Вика сорвалась с места с такой скоростью, что никто не успел среагировать. Она не была бойцом-профессионалом, но она выросла на этих улицах, где драка была единственным способом выжить. Её удар пришелся Рыжему точно в челюсть, отправляя его в глубокий нокаут.
Остальные бросились на неё толпой. Вика увернулась от первого замаха, перехватила чью-то руку и с силой впечатала парня в барную стойку. Она работала молча, сосредоточенно, как отлаженный механизм. Боль от ударов, прилетавших ей в корпус и плечи, она просто игнорировала. В её голове пульсировало только одно имя: Адель.
– Сука! – один из нападавших схватил её сзади, пытаясь повалить на пол.
Вика резко откинула голову назад, ломая ему нос, и, развернувшись, нанесла серию сокрушительных ударов. Она не жалела их. Она видела в каждом из них тех, кто сейчас ломился в дверь к её девочке.
Через пять минут всё было кончено. Рыжий стонал на полу, остальные либо валялись рядом, либо поспешили ретироваться через черный ход. Вика стояла посреди зала, тяжело дыша. С разбитой брови текла кровь, заливая глаз, но она этого не замечала.
Она вылетела из бара, едва не сбив с ног Макса.
– К студии! Быстро! – прохрипела она, запрыгивая на водительское сиденье.
Машина летела по лужам, игнорируя красные сигналы светофоров. Вика молилась — впервые в жизни, — чтобы она успела. Она не простит себе, если с Адель что-то случится. Если этот свет, который девушка привнесла в её жизнь, погаснет из-за её оплошности.
У студии «Ритм» стояла знакомая «Лада». Дверь в здание была приоткрыта. Вика выскочила из машины, не дожидаясь остановки. Она влетела в коридор и услышала крик. Крик Адель.
В третьем зале двое парней прижали девушку к зеркальной стене. Один из них держал её за руки, а второй пытался сорвать с неё топ. Адель отбивалась, кусалась, её кудри были растрепаны, а в глазах застыл первобытный ужас.
– Отпустили её, – голос Вики был похож на скрежет металла по стеклу.
Парни обернулись. Вика выглядела как выходец из ада: промокшая, в крови, с безумным блеском в глазах и тяжелым разводным ключом в руке, который она успела подхватить в машине.
– О, живая, – один из них оскалился. – Рыжий слабак, раз не удержал тебя. Но нас двое, Вика.
– Вам и десятка будет мало, – ответила она и шагнула вперед.
Это не была драка. Это была расправа. Вика не чувствовала страха, не чувствовала жалости. Она видела только слезы на лице Адель. Первого она вырубила одним ударом ключа по предплечью, а затем впечатал в зеркало, которое пошло трещинами. Второй попытался достать нож, но Вика была быстрее. Она перехватила его кисть, вывернула её до хруста и, повалив на пол, методично нанесла несколько ударов, пока тот не перестал сопротивляться.
В зале воцарилась тишина. Только тяжелое дыхание Вики и всхлипы Адель нарушали её.
Вика выронила ключ. Её руки дрожали — не от страха, а от избытка адреналина. Она медленно повернулась к Адель. Девушка сползла по стене на пол, закрыв лицо руками.
– Адель... – Вика сделала шаг к ней, но остановилась, боясь напугать своим видом. – Это я. Всё закончилось.
Адель подняла голову. Увидев Вику, она вскрикнула и бросилась к ней, обвивая руками её шею и утыкаясь лицом в мокрую толстовку.
– Ты пришла... ты пришла... – повторяла она сквозь рыдания.
Вика прижала её к себе так крепко, как только могла. Она чувствовала, как дрожит это хрупкое тело, и её сердце разрывалось от нежности и боли. Она гладила Адель по волосам, шепча какие-то бессвязные слова утешения, совершенно забыв о собственных ранах.
– Прости меня, – прошептала Вика, закрывая глаза. – Прости, что оставила. Больше никогда. Слышишь? Никогда.
Через полчаса приехали пацаны во главе с Максом. Они быстро «прибрали» в зале, вызвали своих врачей и увезли нападавших в неизвестном направлении. Вика сидела на полу в раздевалке, привалившись спиной к шкафчикам. Адель сидела у неё между ног, прижимая к её разбитой брови пакет со льдом.
– Тебе нужно в больницу, Вик, – тихо сказала Адель. Её голос всё еще подрагивал, но она уже пришла в себя. – У тебя глаз заплыл.
– Ерунда, – Вика перехватила её руку и поцеловала ладонь. – Главное, что ты цела.
– Они сказали... сказали, что ты не придешь. Что тебя больше нет, – Адель снова всхлипнула, и Вика притянула её ближе, заставляя сесть к себе на колени.
– Я всегда приду, Адель. Даже если мне придется ради этого восстать из могилы. Ты — мой свет. А свет нельзя оставлять в темноте.
Адель посмотрела на неё — на эту суровую девушку в черной кепке, которая только что в одиночку раскидала толпу подонков ради неё. Она видела кровь, видела ссадины, но больше всего она видела любовь. Ту самую, которая не требует слов, которая доказывается делом и сталью.
– Знаешь, – Адель коснулась пальцами пирсинга на губе Вики (Вика сделала его неделю назад, чтобы быть «в паре» с Адель), – ты действительно мой ангел-хранитель. Только крылья у тебя черные и пахнут бензином.
Вика впервые за этот вечер улыбнулась. Она сняла кепку, отбрасывая её в сторону, и прижалась своим лбом к лбу Адель.
– Крылья — это лишнее. Главное, что я здесь. И я никуда не уйду.
Они сидели в тишине раздевалки, пока за окном продолжал шуметь дождь. Город затихал, зализывая раны, но для них двоих этот вечер стал точкой невозврата. Теперь они знали цену своей близости. Знали, что мир вокруг жесток, но пока они держатся друг за друга, этот мир бессилен.
– Поехали домой? – спросила Адель, поднимаясь и протягивая Вике руку.
Вика посмотрела на свою ладонь — сбитые костяшки, следы борьбы. А потом на тонкую, изящную руку Адель. Она вложила свою руку в её, чувствуя, как сила и нежность переплетаются в единое целое.
– Поехали. Домой.
Они вышли из студии, где Макс уже ждал их в машине. Дождь почти закончился, и сквозь тучи проглядывала бледная луна. Вика вела машину медленно, одной рукой придерживая Адель за плечо. Девушка уснула почти мгновенно, измотанная стрессом и слезами.
Подъезжая к дому, Вика увидела, что во дворе дежурит машина пацанов. Макс сдержал слово — теперь их покой охраняли круглосуточно.
Вика осторожно взяла Адель на руки и понесла в подъезд. Девушка была легкой, как перышко. В квартире Вика уложила её в постель, раздела и укрыла теплым одеялом. Она еще долго сидела рядом, куря в открытое окно и глядя на спящую Адель.
Нападение Рыжего стало уроком. Вика поняла, что её прошлая жизнь и её нынешнее счастье — это две разные стихии, которые столкнулись, и искры от этого столкновения чуть не сожгли всё дотла. Но она также поняла, что готова сражаться за этот свет до последнего вздоха.
Она легла рядом, притягивая Адель к себе. Девушка во сне прижалась к ней, ища защиты.
– Мы справимся, ангел, – прошептала Вика в темноту. – Теперь мы — одна стая.
И в этой тишине, под мерное тиканье часов, Вика наконец заснула. Ей снились танцы на зеркальном полу, где не было битого стекла, не было крови и не было страха. Только музыка, свет и черные кудри, рассыпанные по её плечам. Это был сон о будущем, которое они обязательно построят. Вместе.