← Назад к обзору

my girl

Тень на бетонном полу

Вечер пятницы дышал в затылок липким предчувствием грозы. Воздух в гаражном кооперативе застыл, тяжелый от запаха старого масла и разогретого за день металла. Вика сидела на перевернутом пластиковом ящике у своего открытого бокса, лениво перекатывая в пальцах незажженную сигарету. Черная кепка была надвинута низко, скрывая глаза, но слух её был обострен до предела.

Сегодня было непривычно тихо. Справа, на бетонной площадке, где обычно гремела музыка и взрывались смехом танцоры Адель, царила мертвая тишина. Студия, в которой команда Адель арендовала зал для прогонов перед грядущим фестивалем, находилась на другом конце города, и сегодня девчонки уехали туда на полноценную ночную репетицию.

Вика знала это, сама провожала Адель до такси, долго не выпуская её ладонь из своей. Она чувствовала облегчение от того, что Адель сегодня не будет здесь, на этой «нейтральной» полосе, которая к десяти вечера обещала превратиться в арену.

– Не нравится мне это затишье, Вик, – Серый подошел к ней, вытирая руки ветошью. – Пацаны на стреме, Темыч вон вообще кастет из бардачка достал. Думаешь, те на Бэхе реально припрется?

Вика медленно подняла голову. Под козырьком кепки блеснул холодный, расчетливый взгляд.

– Припрутся, Серый. Такие, как они, слов на ветер не бросают. Им нужно показать, что район под ними, а моё «сближение» с танцорами для них — слабость. Они думают, что если я поменяла кулаки на нежность, то бить разучилась.

– Ну, мы-то знаем, что это не так, – Серый криво усмехнулся, присаживаясь рядом на корточки. – Слушай, а хорошо, что мелкой сегодня нет. Она бы точно в самую гущу полезла. Характер-то у неё — огонь, хоть и выглядит как ангелочек.

Вика невольно улыбнулась, вспомнив, как Адель утром ворчала, что не хочет ехать на репетицию и оставлять Вику одну. Пришлось пообещать ей, что «всё будет тихо», хотя обе они понимали, что это ложь.

– Пусть танцует, – коротко бросила Вика. – Это её мир. А это — мой. И я не хочу, чтобы эти миры смешивались в грязи.

Далеко на въезде в кооператив послышался низкий, рокочущий звук мощного двигателя. Фары разрезали сумерки, выхватывая из темноты серые стены гаражей. К белой БМВ, медленно вплывающей на площадку, тут же пристроились еще две темные машины.

Вика встала. Спокойно, без суеты. Она поправила хвост, затянула потуже шнурки на кроссовках и сделала шаг вперед, выходя на середину площадки. За её спиной тут же выросли тени — Темыч, Серый и еще пятеро парней из их компании.

Машины остановились полукругом, ослепляя Вику дальним светом. Двери синхронно хлопнули. Из БМВ вышел высокий парень в дорогом спортивном костюме, поигрывая ключами на пальце. Его звали Макс, и он давно мечтал прибрать к рукам этот район, считая Вику досадным недоразумением.

– О, глядите-ка, сама королева гаражей вышла встречать, – Макс оскалился в недоброй улыбке. – А где же твоя свита в лосинах? Слышал, ты теперь с танцорами за руку ходишь?

Вика молчала, глядя прямо перед собой. Она не реагировала на провокации, это был её стиль — выждать, пока противник выговорится и совершит ошибку.

– Чё молчишь, Вик? – Макс подошел ближе, его дружки обступили их полукольцом. – Нам сказали, ты теперь «добрая» стала. Может, и район нам отдашь подобру-поздорову? Всё равно ты теперь больше по части дискотек, чем по понятиям.

– Район не мой, чтобы его отдавать, – голос Вики прозвучал низко и сухо, как треск ломающейся ветки. – Но здесь живут люди, которых я знаю. И здесь есть правила. Одно из них — не совать нос в чужие дела.

– А твои дела теперь — это кудрявая малолетка с кольцом в губе? – Макс рассмеялся, и его смех подхватили остальные. – Видели мы её. Симпатичная. Может, познакомишь? Мы тоже любим танцы.

Темыч за спиной Вики дернулся, но она выставила руку назад, останавливая его. Внутри неё закипал черный, густой гнев. Одно дело — нападать на неё, и совсем другое — вплетать в свои грязные разговоры Адель.

– Еще одно слово про неё, Макс, – Вика сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Её лицо оказалось в паре сантиметров от лица парня. – И ты отсюда не уедешь. Своим ходом точно.

– Ой, напугала! – Макс перестал улыбаться. Его глаза сузились. – Ты одна, Вик. Твои пацаны за тобой пойдут, пока ты сильная. А ты теперь... ты теперь дырявая. Твоё сердце у девчонки в кармане. А значит, ты уязвима.

В этот момент тишину ночного воздуха прорезал звук, которого здесь никто не ожидал. Громкий, ритмичный бит. Из-за угла одного из боксов вывернул старый фургончик, который обычно возил оборудование танцевальной студии. Он затормозил с визгом шин, перегораживая выезд машинам Макса.

Двери распахнулись, и из фургона высыпали... танцоры. Человек десять. В ярких толстовках, с колонками в руках, они выглядели инородными телами в этом бетонном гетто, но в их глазах не было страха.

В самом центре стояла Адель. На ней была черная майка-алкоголичка, открывающая те самые следы на шее, которые Вика оставила вчера, и широкие штаны. Она тяжело дышала, волосы были мокрыми от пота — видимо, сорвались с репетиции сразу, как только сердце подсказало неладное.

– Ты что здесь делаешь?! – выкрикнула Вика, и в её голосе впервые за вечер промелькнула паника. – Я же сказала — будь в студии!

Адель подошла к ней, игнорируя ошарашенных парней из БМВ. Она встала плечом к плечу с Викой, глядя на Макса с таким презрением, будто он был куском мусора.

– Ты сказала, что всё будет тихо, Вик, – Адель поправила кольцо в губе. – Но ты забыла, что я чувствую, когда тебе грозит беда. А мои друзья... они не просто «танцоры в лосинах». Они — моя семья.

– Это чё за маскарад? – Макс недоуменно оглянулся на своих. – Вик, ты серьезно? Ты привела на разборки группу поддержки из ТЮЗа?

– Мы не группа поддержки, – Катя, подруга Адель, вышла вперед, держа в руке тяжелый штатив от камеры. – Мы те, кто не боится таких клоунов, как вы.

Ситуация накалилась до предела. Пацаны Макса начали доставать арматуры, Темыч сжал кастет. Вика чувствовала, как её ладонь находит ладонь Адель. Пальцы девушки были холодными, но хватка — железной.

– Уходи, Адель, – прошептала Вика. – Уходи сейчас же.

– Нет, – твердо ответила та. – Либо вместе, либо никак. Помнишь?

Макс сделал резкое движение вперед, собираясь толкнуть Вику, но она среагировала мгновенно. Короткий, точный удар в челюсть отправил лидера «соседских» в глубокий нокдаун. Это стало сигналом.

Завязалась свалка. Это не было красивым боем из кино. Это была хаотичная, злая драка в темноте гаражей. Вика работала четко и экономно, закрывая собой Адель. Она видела, как Темыч и Серый вгрызлись в толпу врагов, как танцоры, используя свою ловкость и координацию, уворачивались от ударов и отвечали неожиданными выпадами.

Адель не стояла на месте. Она двигалась между машинами, как тень, используя штатив Кати, чтобы сбивать с ног тех, кто пытался зайти Вике в спину. В какой-то момент один из парней Макса замахнулся на Адель куском трубы, но Вика успела перехватить его руку. Глаза Вики в этот момент были страшными — в них не осталось ничего человеческого, только инстинкт защиты своего самого дорогого существа.

Она вывернула парню руку, заставляя его взвыть от боли, и швырнула его на капот БМВ.

– Я предупреждала! – прорычала она.

Драка закончилась так же внезапно, как и началась. Макс, пришедший в себя и сплевывающий кровь, увидел, что его пацаны либо валяются на земле, либо прижаты к машинам превосходящими силами «объединенного фронта». Танцоры и пацаны с района стояли плечом к плечу, и в этом единстве была такая мощь, против которой никакие дорогие тачки не помогали.

– Уматывай, – Вика подошла к Максу, вытирая разбитую губу. – И забудь дорогу в этот район. Если я еще раз увижу твою машину здесь — её сожгут. А тебя я найду сама. Понял?

Макс злобно посмотрел на неё, потом на Адель, которая стояла рядом, тяжело дыша и сжимая кулаки.

– Ты чокнутая, Вик, – прохрипел он, забираясь в машину. – И девки твои чокнутые.

Машины с ревом сорвались с места, скрываясь в темноте. На площадке повисла тишина, прерываемая только тяжелым дыханием людей.

Вика медленно повернулась к Адель. Гнев ушел, оставив после себя только звенящую пустоту и страх — тот самый страх, который она испытала, увидев Адель в круге света.

– Ты... ты хоть понимаешь, что ты сделала? – голос Вики дрожал. – Тебя могли убить. Тебя могли покалечить. Зачем, Адель?

Адель подошла к ней вплотную. Она была вся в пыли, на щеке красовалась ссадина, но глаза сияли таким светом, что Вике стало больно смотреть.

– Потому что я не хочу быть просто тем, кого защищают, Вик, – Адель положила ладони на лицо Вики, игнорируя кровь на её губе. – Я хочу быть той, кто стоит рядом. Ты сказала, что мы теперь одна банда. Так вот — банда своих не бросает. Даже если они — «суровые пацанки в кепках».

Вика закрыла глаза, прижимаясь лбом к её лбу. Весь её контроль, весь её авторитет — всё это сейчас не имело значения. Имело значение только тепло этих рук.

– Мои вы сумасшедшие... – послышался голос Серого. Он стоял рядом, обнимая за плечи Катю, которая всё еще сжимала штатив. – Вик, ты видела, как они их? Это же просто... хореография боя какая-то.

Темыч подошел к ним, вытирая кастет об штаны. Он посмотрел на Адель, потом на Вику, и впервые в его взгляде не было скепсиса.

– Слышь, мелкая... – Темыч замялся. – Ты это... нормально махалась. Для танцовщицы. Прости, что я там раньше вякал.

Адель слабо улыбнулась.

– Проехали, Темыч. Главное, что мы им всыпали.

– Ладно, народ, – Вика взяла себя в руки, хотя её всё еще потряхивало от пережитого стресса. – Разбегаемся. Сейчас менты могут приехать на шум. Серый, прибери тут всё. Катя, забирай своих и дуйте обратно в студию. Репетицию закончить надо.

– А ты? – Адель вцепилась в её куртку.

– А я отвезу тебя домой. И мы будем лечить твои ссадины. И мои тоже.

Они ехали через ночной город на мотоцикле. Ветер выдувал из головы остатки адреналина, оставляя лишь приятную усталость. Адель крепко прижималась к спине Вики, спрятав лицо между её лопаток. Для неё этот вечер стал посвящением — теперь она окончательно перестала быть «чужой» на этом районе. Она была частью чего-то большего.

Дома, в тишине ванной комнаты, Вика осторожно обрабатывала царапину на щеке Адель перекисью.

– Больно? – шептала она, вглядываясь в лицо девушки.

– Нет, – Адель смотрела на неё с бесконечной нежностью. – Вик, ты злишься на меня?

Вика отложила ватку и тяжело вздохнула, присаживаясь на край ванны.

– Я испугалась, Адель. Так сильно, как никогда в жизни. Когда я увидела тебя там... я поняла, что если с тобой что-то случится, мне незачем будет возвращаться в этот гараж. Незачем будет вообще что-то делать.

Адель опустилась между её колен, обхватывая их руками.

– Это и есть любовь, Вик. Когда страшно не за себя. Но ты должна привыкнуть. Я не фарфоровая кукла. И я всегда буду там, где ты.

Вика потянула её к себе, усаживая на колени. Она сняла кепку, отбрасывая её в сторону, и зарылась пальцами в мокрые кудри Адель.

– Ты мой маленький ураган, – прошептала она. – Ангел с кулаками.

– А ты — моя скала, – Адель потянулась к её губам, осторожно обходя разбитое место. – Только сегодня скала немного пошатнулась.

– Сегодня скала поняла, что ей не нужно стоять в одиночку, – Вика ответила на поцелуй, и в этом жесте было столько благодарности и облегчения, что у обеих перехватило дыхание.

Они просидели в ванной еще долго, слушая, как дождь наконец-то начал бить по стеклам, смывая пыль и кровь этого безумного вечера. Гроза, которую они так ждали, наконец-то разразилась, но внутри было тепло и безопасно.

– Вик? – Адель подняла голову, засыпая на её плече.

– Что, маленькая?

– А завтра... мы пойдем в студию вместе? Я хочу показать тебе ту новую связку. Она про нас.

Вика улыбнулась, закрывая глаза и чувствуя, как её сердце наконец-то возвращается в привычный ритм.

– Пойдем. Только чур я сижу в самом дальнем углу и делаю вид, что я просто мимо проходила.

– Не получится, – сонно пробормотала Адель. – Все и так знают, что ты — мой главный зритель. И мой главный защитник.

Вика прижала её к себе крепче. Она знала, что завтра будут вопросы от пацанов, будут новые терки на районе, и Макс, возможно, еще попробует отыграться. Но глядя на спящую у неё на груди Адель, Вика понимала: она больше не боится. Потому что теперь её мир не разделен на «до» и «после», на «гаражи» и «танцы». Теперь это был один общий мир, в котором было место и для жесткого удара, и для самого нежного поцелуя.

Она выключила свет, оставляя только мерцание гирлянды в спальне. Ночь укрыла их своим крылом, и в этой темноте две души, такие разные и такие одинаковые в своей преданности, наконец-то нашли свой покой. Следы вчерашнего шторма еще долго будут напоминать о себе синяками и ссадинами, но это была малая цена за право быть собой. Вместе. До конца.