← Назад к обзору

Мы любим тебя …Ликси..)

Утро в сахарной глазури

Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тяжелые бархатные шторы гостиной, играли на веснушчатом носу Феликса, заставляя его смешно морщиться во сне. Особняк, обычно наполненный звоном оружия, сухими докладами и холодным стуком каблуков по мрамору, сегодня дышал иначе. Он дышал теплом, уютом и едва уловимым ароматом ванили.

Феликс приоткрыл один глаз и обнаружил себя в коконе из мягких пледов. Рядом, свернувшись калачиком, всё еще сопел Чимин, чьи пухлые губы были слегка приоткрыты, а на другом конце огромного дивана Гехун обнимал декоративную подушку, словно это было самое ценное сокровище в мире.

Но не солнечный свет окончательно пробудил маленьких омег. В воздухе поплыл густой, одурманивающий аромат. Пахло поджаренным беконом, сливочным маслом, свежесваренным кофе и — самое главное — сладкими карамельными топпингами.

– М-м-м... – Чимин потянулся, его пальчики забавно растопырились. – Феликс-и, чем это так вкусно пахнет? Кажется, я сейчас умру от голода.

– Это с кухни, – прошептал Феликс, садясь и потирая заспанные глаза. Его светлые волосы стояли пушистым нимбом, делая его похожим на неоперившегося цыпленка. – Пойдемте проверим?

Трое сонных ангелов, пошатываясь и путаясь в своих огромных худи, побрели на запах. Они выглядели так трогательно в этом утреннем мареве: босые ножки мягко ступали по ковру, щечки горели румянцем, а взгляды были затуманены остатками сладких снов.

Когда они вошли в просторную кухню, их взору предстала картина, которую не купишь ни за какие деньги мира. Семь самых опасных альф страны, одетые в домашние футболки, подчеркивающие их невероятные мышцы, возились у плиты и стола.

Бан Чан, сменивший строгий пиджак на простую черную майку, сосредоточенно переворачивал панкейки. Чанбин, чьи бицепсы казались еще больше в утреннем свете, методично нарезал фрукты. Сынмин следил за кофемашиной, а остальные накрывали на стол, споря о том, сколько ложек сахара любит Чимин и какой сироп предпочитает Гехун.

– Доброе утро, – хором выдохнули омеги, заставляя альф замереть.

Мужчины обернулись одновременно. Вид этих троих — сонных, лохматых и таких беззащитных — ударил по инстинктам альф сильнее, чем любая пуля.

– Проснулись, сони? – Чан отложил лопатку и первым подошел к Феликсу.

Он наклонился и нежно поцеловал его в лобик, вдыхая родной запах.

– Доброе утро, мой лучик.

Следом за ним Чанбин подошел к Гехуну, а Сынмин — к Чимину. Каждый из них оставил невесомый поцелуй на лбу своего подопечного, шепча слова приветствия. Но воздух в кухне внезапно стал густым и наэлектризованным.

Омеги пахли сном, сладостью и чистотой. Несмотря на то, что они только что встали, их естественный аромат был настолько притягательным, что у альф помутилось сознание. Им было всё равно, что никто еще не успел умыться или почистить зубы — в этот момент мир сузился до розовых губ и доверчивых взглядов.

Чан первым не выдержал. Он обхватил лицо Феликса своими огромными ладонями, заставляя мальчика посмотреть ему прямо в глаза.

– Ты такой красивый, когда только проснулся, – прошептал он и, не давая Феликсу ответить, приник к его губам в долгом, нежном поцелуе.

Феликс тихо охнул, его руки сами собой взлетели вверх, цепляясь за широкие плечи Чана. Поцелуй был со вкусом утреннего счастья и обещания вечной защиты.

В другом углу кухни Чанбин, чей взгляд стал темным и глубоким, осторожно притянул к себе Гехуна. Мальчик замер, глядя на этого сурового великана, и когда губы Чанбина накрыли его собственные, Гехун почувствовал, как по телу пробежала теплая волна. Это был поцелуй-клятва, поцелуй-обещание, что отныне этот маленький омега — самое охраняемое сокровище в мире.

Сынмин, обычно такой сдержанный и рассудительный, тоже потерял контроль. Он прижал Чимина к столешнице, накрывая его губы своими. Чимин ответил мгновенно, его маленькие ладошки запутались в волосах Сынмина, а по телу альфы прошел разряд тока. Этот крошечный омега обладал такой властью над ним, о которой Сынмин и не подозревал.

Но на этом магия утра не закончилась.

Минхо и Джисон, наблюдавшие за этой сценой, внезапно посмотрели друг на друга. Между ними всегда была особая химия — смесь соперничества, глубокого доверия и чего-то гораздо более сильного. Вид целующихся братьев стал последней каплей.

– Знаешь, Хан-и, – хрипло произнес Минхо, делая шаг к другу. – Кажется, я больше не могу просто смотреть.

– Я тоже, хён, – ответил Джисон, и в следующую секунду они столкнулись в порывистом, страстном поцелуе.

Они не заботились о том, как это выглядит. Они просто нуждались в этом контакте, в подтверждении того, что они — одна семья, одна стая, и что их чувства друг к другу так же важны, как и любовь к омегам.

Хёнджин и Чонин стояли чуть поодаль у окна. Солнечный свет заливал их фигуры, подчеркивая совершенные черты лица Хёнджина и острую, лисью привлекательность Чонина. В этот момент они увидели друг в друге такую глубину и красоту, которую раньше скрывали за шутками и работой.

– Ты выглядишь невероятно в этом свете, Чонин-а, – прошептал Хёнджин, протягивая руку и касаясь скулы младшего.

– А ты всегда выглядишь как произведение искусства, – ответил Чонин, подаваясь вперед.

Их поцелуй был медленным, почти благоговейным. Они словно заново знакомились друг с другом, открывая новые грани своей связи.

Кухня заполнилась звуками тяжелого дыхания, тихими вздохами и причмокиваниями. Никому не было дела до пригорающих панкейков или остывающего кофе. В этот момент в особняке мафии царила абсолютная, первобытная любовь. Семь альф и три омеги стали единым целым, переплетаясь в объятиях и поцелуях.

Когда поцелуи наконец стали более спокойными, и альфы начали неохотно отстраняться, все они выглядели немного ошарашенными силой собственных чувств.

– Ой... – Феликс спрятал лицо на груди Чана, чувствуя, как горят его уши. – Мы же даже зубы не почистили...

– Малыш, – Чан рассмеялся, приподнимая его подбородок. – Ты самый сладкий человек, которого я когда-либо встречал. Тебе не нужны пасты и щетки, чтобы я хотел целовать тебя вечно.

– И правда, – подал голос Минхо, обнимая Чимина со спины и одновременно подмигивая Джисону. – От вас пахнет ангелами. А ангелы всегда безупречны.

Чимин и Гехун стояли, прижавшись к своим альфам, чувствуя себя так, словно они попали в самую прекрасную сказку.

– Ну что, – Чанбин первым вернулся к реальности, хотя его взгляд всё еще был прикован к Гехуну. – Завтрак сам себя не съест. Садитесь за стол, наши маленькие сокровища. Сегодня у нас королевский пир.

Омег усадили на самые мягкие стулья, обложив их подушками. Альфы суетились вокруг них, подкладывая лучшие кусочки, подливая сок и не переставая касаться их — то поглаживая по волосам, то целуя кончики пальцев.

– Феликс-и, – прошептал Чимин, наклоняясь к другу и жуя круассан. – Мне кажется, я никогда не захочу уезжать отсюда.

– А мы вас и не отпустим, – услышал его Сынмин, поправляя очки. – Мы уже начали оформлять документы на перевод вас в лучшую академию Сеула. Ваши вещи будут перевезены сегодня вечером.

Омеги замерли с открытыми ртами.

– Но... как же... – начал было Гехун.

– Никаких «но», – отрезал Чан, но тут же улыбнулся, глядя на Феликса. – Мы не можем позволить вам жить где-то далеко, где мы не сможем защитить вас каждую секунду. Этот дом слишком велик для нас семерых. Нам нужно больше света. Нам нужны вы.

Феликс посмотрел на своих друзей, увидел в их глазах восторг и согласие, а затем перевел взгляд на семерых мужчин, которые стали для него целым миром.

– Хорошо, – сказал он, и его голос был полон счастья. – Мы остаемся.

В этот момент на кухне раздался радостный возглас Джисона, который умудрился уронить сироп, и все дружно рассмеялись. Семь опасных драконов и три маленьких ангела начали свое первое настоящее совместное утро. Утро, которое пахло карамелью, любовью и бесконечной преданностью. И впереди у них была целая жизнь, где каждый день начинался бы с нежного поцелуя и обещания, что они никогда больше не будут одиноки.