← Назад к обзору

Мы любим тебя …Ликси..)

Аромат желания под прицелом нежности

Особняк «Скидз» тонул в вязком, почти осязаемом мареве. Воздух, пропитанный феромонами трех омег, казался густым сиропом, который забивал легкие, туманил рассудок и заставлял инстинкты альф кричать о необходимости заявить свои права. Третий день течки был самым тяжелым. Феликс, Чимин и Гехун, измотанные жаром, спали в центре огромного «гнезда», сплетясь в один пушистый клубок из рук, ног и мягких пижам.

Хван Хенджин стоял у панорамного окна в коридоре, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его пальцы нервно сжимали подоконник, а дыхание было прерывистым. Он чувствовал, как внутри него ворочается зверь, но этот зверь жаждал не только опеки над маленькими ангелами. Его тянуло к другому.

– Тяжело? – раздался сзади спокойный, чуть хрипловатый голос.

Хенджин вздрогнул и обернулся. Бан Чан стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Лидер выглядел уставшим: темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, проведенных у постели Феликса, но взгляд оставался острым и понимающим.

– Чан-хён... – Хенджин сглотнул, пытаясь унять дрожь. – Я... я не знаю, как это объяснить. Запах омег сводит меня с ума, я готов защищать их до последней капли крови. Но когда я вижу, как ты касаешься Феликса, как Минхо обнимает Чимина...

Чан сделал шаг ближе, внимательно изучая лицо своего младшего брата по оружию.

– Говори прямо, Хенджин. Мы здесь не для того, чтобы скрывать секреты друг от друга.

– Я люблю Сынмина, – выпалил Хенджин, и это признание, казалось, разорвало тишину коридора. – Я люблю его так же сильно, как Феликса. Может, даже иначе. Когда мы были там, в спальне, и он помогал мне ухаживать за мальчиками... Я едва сдерживался, чтобы не прижать его к стене прямо на глазах у всех.

Чан усмехнулся, и в его глазах блеснула искра узнавания. Он подошел к Хенджину и положил тяжелую ладонь ему на плечо.

– Ты думаешь, я слепой? Я видел, как ты смотришь на него последние два года. И я видел, как Сынмин замирает, когда ты проходишь мимо.

– Ты разрешил себе быть с Феликсом и остальными, – Хенджин посмотрел на лидера с мольбой. – Ты позволил нам всем стать единым целым. Хён, можно мне... можно мне попробовать то же самое с Сынмином? Я хочу, чтобы он принадлежал мне так же, как омеги принадлежат нам.

Чан долго молчал, вглядываясь в ночную тьму за окном. В мире мафии отношения между альфами были редкостью, чем-то, что могло ослабить структуру. Но «Скидз» давно перестали быть просто бандой. Они были семьей. А теперь, с появлением Феликса и его друзей, их границы окончательно стерлись.

– Сынмин — наш мозг, Хенджин. Он холодный, расчетливый и невероятно преданный, – Чан сжал плечо друга. – Но я видел, как он тает под твоим взглядом. Если это сделает вас обоих сильнее, если это укрепит нашу стаю — я не просто разрешаю. Я благословляю это. Иди к нему.

Хенджин выдохнул, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. Он коротко кивнул Чану и, не теряя ни секунды, направился в сторону малой гостиной, где Сынмин обычно проводил время за изучением графиков безопасности, когда его смена у омег заканчивалась.

Сынмин сидел в кресле, подтянув одну ногу к груди. На его коленях лежал планшет, но взгляд был устремлен в пустоту. Он даже не шелохнулся, когда дверь открылась, лишь ноздри его слегка трепетали, улавливая приближение Хенджина.

– Ты должен быть в спальне, – негромко произнес Сынмин, не оборачиваясь. – Мальчикам может понадобиться помощь.

– Чан-хён и Чанбин там, – Хенджин подошел вплотную, чувствуя, как от Сынмина исходит аромат кедра и горького шоколада, который сейчас казался ему слаще любого персика. – Сынмин-а, посмотри на меня.

Альфа в кресле медленно повернул голову. Его очки чуть сползли на кончик носа, придавая ему домашний и непривычно беззащитный вид.

– Что случилось? Ты весь дрожишь.

– Я только что говорил с Чаном, – Хенджин опустился на колени перед креслом, кладя руки на подлокотники, фактически запирая Сынмина. – Я попросил у него разрешения на то, что он делает с нашими омегами.

Сынмин нахмурился, в его глазах отразилось замешательство.

– О чем ты? Мы все заботимся о них...

– Нет, – перебил его Хенджин, подаваясь вперед так, что их дыхание смешалось. – Я хочу заботиться о тебе. Я хочу, чтобы ты чувствовал то же самое, что чувствует Феликс в руках Чана. Я хочу... я хочу тебя, Сынмин.

В комнате стало невыносимо тихо. Сынмин замер, его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Планшет соскользнул с его колен на ковер, но никто не обратил на это внимания.

– Мы оба альфы, Хенджин, – прошептал Сынмин, хотя его голос дрогнул. – Это... это не так, как с омегами.

– Мне плевать на биологию, – Хенджин протянул руку и осторожно снял очки с лица Сынмина, откладывая их в сторону. – Я вижу твое желание. Я чувствую твой запах. Он зовет меня сильнее, чем любой карамельный аромат в этом доме. Ты мой, Сынмин-а. Позволь мне показать тебе это.

Сынмин издал звук, похожий на сдавленный стон, и первым подался вперед, сокращая последние миллиметры между их губами. Это не был нежный поцелуй, как с Феликсом. Это было столкновение двух стихий, борьба за доминирование, которая быстро переросла в нечто совершенно иное — в глубокую, отчаянную потребность друг в друге.

Хенджин рычал в губы Сынмина, его руки жадно исследовали тело под тонкой тканью футболки. Сынмин отвечал с неожиданной страстью, вцепляясь пальцами в плечи Хенджина, словно пытаясь слиться с ним воедино.

– В спальню, – выдохнул Сынмин, отрываясь от губ Хенджина лишь на секунду. – Мою. Сейчас же.

Они практически ввалились в комнату Сынмина, снося всё на своем пути. Дверь захлопнулась, отсекая их от мира омег, течек и мафиозных дел. Здесь были только они.

Хенджин толкнул Сынмина на кровать, нависая сверху. Его взгляд был темным, полным первобытной жажды.

– Я буду делать с тобой то, что Чан делает с Ликси, – прошептал он, целуя пульсирующую жилку на шее Сынмина. – Я буду метить тебя, Сынмин-а. Чтобы каждый в этом доме знал, чей ты.

– Делай... – Сынмин выгнулся под ним, подставляя шею. – Делай что хочешь, Хван Хенджин. Только не останавливайся.

То, что происходило между ними в следующие часы, было далеко от нежных ласк, которые они дарили Феликсу или Чимину. Это была битва, в которой не было проигравших. Хенджин кусал, оставляя яркие отметины на плечах и груди Сынмина, а тот отвечал ему тем же, царапая спину Хенджина и требуя большего.

Они были двумя равными силами, которые наконец-то нашли точку соприкосновения. Хенджин чувствовал, как Сынмин, обычно такой сдержанный и холодный, буквально плавится под его руками, превращаясь в податливое, горячее существо, жаждущее его ласки.

– Ты мой... – повторял Хенджин, впиваясь в губы Сынмина. – Слышишь? Мой альфа. Мой Сынмин.

– Твой... – выдыхал Сынмин, окончательно теряя связь с реальностью.

Когда всё закончилось, и они лежали, тяжело дыша, переплетясь телами, в комнате воцарилась уютная, тяжелая тишина. Хенджин прижимал Сынмина к себе, его подбородок покоился на макушке друга.

– Ты в порядке? – тихо спросил Хенджин, поглаживая Сынмина по влажной спине.

– Никогда не был лучше, – Сынмин приподнялся на локте, глядя на Хенджина. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас светилось мягкостью и каким-то новым, глубоким знанием. – Спасибо, что спросил Чана. Я бы... я бы сам никогда не решился.

– Мы — «Скидз», Сынмин-а, – Хенджин улыбнулся, убирая прядь волос с его лба. – Мы берем то, что хотим. А я хотел тебя с самой первой нашей встречи.

Они пролежали так еще какое-то время, наслаждаясь близостью, пока в дверь тихо не постучали.

– Хенджин, Сынмин? – голос Минхо был приглушенным. – Мальчики проснулись. Они просят какао и... Феликс спрашивает, где его «красивый Хванни».

Хенджин и Сынмин переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Идем! – крикнул Хенджин, быстро натягивая одежду. – Передай Ликси, что я уже лечу.

Когда они вышли в коридор, Минхо окинул их внимательным взглядом. Его глаза задержались на ярком пятне на шее Сынмина, которое тот даже не пытался скрыть. Минхо понимающе ухмыльнулся и кивнул.

– Наконец-то, – коротко бросил он. – А то воздух в доме уже искрил от вашего напряжения.

В главной спальне омеги уже сидели в своем «гнезде». Феликс, увидев Хенджина, радостно захлопал в ладоши.

– Хванни! Где ты был? Мне снилось, что ты ушел искать другую шоколадку!

Хенджин подлетел к кровати, подхватывая Феликса на руки и кружа его по комнате под заливистый смех омеги.

– Глупый лучик, – Хенджин поцеловал его в обе щеки. – Я никогда не уйду. Я просто... нашел свое собственное сокровище.

Он посмотрел на Сынмина, который в этот момент помогал Чимину поправить подушку. Сынмин поднял взгляд, и между ними проскочила искра, понятная только им двоим.

Чан, сидевший в кресле с Гехуном на коленях, наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой. Он видел, как изменилась атмосфера в доме. Теперь это не были просто семь альф, охраняющих трех омег. Это была сложная, многогранная структура, где каждый нашел свое место и своего человека.

– Ну что, стая, – Чан поднялся, аккуратно спуская Гехуна на ковер. – Течка идет на спад, но впереди у нас еще много дел. Сынмин, Хенджин — вы сегодня отвечаете за завтрак. И постарайтесь не сжечь кухню своими взглядами.

Все дружно рассмеялись. Омеги, не совсем понимая, что произошло, просто радовались общему веселью. Чимин прижался к Джисону, Гехун обнял Чанбина, а Феликс, перебравшись с рук Хенджина к Чану, довольно замурчал.

Дни течки подходили к концу, но для «Скидз» это было только начало. Они доказали, что любовь не знает правил и границ, будь то нежная привязанность к маленькому омеге или страстное признание между двумя суровыми альфами.

Вечером того же дня, когда омеги снова уснули, все семеро альф собрались на кухне. На столе стояли кружки с крепким кофе, а в центре — та самая плитка шоколада с орешками, с которой всё началось.

– Мы изменились, – негромко сказал Чанбин, вертя в руках обертку. – Посмотрите на нас. Три месяца назад мы думали только о портах, поставках и врагах. А теперь...

– А теперь мы думаем о том, какой мусс больше нравится Чимину и не слишком ли короткие джинсы у Феликса, – подхватил Джисон, улыбаясь.

– И о том, как защитить это счастье, – добавил Сынмин, непроизвольно касаясь метки на шее. – Теперь у нас в три... нет, в десять раз больше причин быть лучшими. Мы не просто мафия. Мы — щит для этих детей. И друг для друга.

Чан поднял свою кружку, обводя взглядом каждого.

– За нашу семью. За наших ангелов. И за то, что мы нашли в себе силы быть не просто сильными, а любящими.

– За семью! – хором ответили альфы.

В окнах особняка горел мягкий свет. Сеул засыпал, не подозревая, что самая опасная группировка страны только что обрела свое истинное сердце. И это сердце билось в унисон с дыханием трех спящих мальчиков и семи преданных мужчин, готовых ради этой гармонии перевернуть весь мир.

Феликс, ворочаясь во сне, почувствовал тепло рук Чана и Хенджина, которые легли на него с двух сторон. Он улыбнулся, не открывая глаз. Его маленькая мечта о шоколадке превратилась в огромную, невероятную реальность, где он был самым любимым, самым нужным и самым защищенным существом во вселенной. И он знал, что завтра, когда он проснется, его снова назовут «лучшим лучиком», и семь красивых альф сделают всё, чтобы его улыбка никогда не угасла.

– Спи, малыш, – прошептал Чан, поправляя одеяло. – Драконы охраняют твой сон.

И в этой тишине, наполненной ароматом карамели и кедра, началась новая глава их общей истории — истории, в которой больше не было места боли, а была только бесконечная, сахарная нежность.