Мы разные, но мы связаны
Тропа во тьму
***
Тишина, повисшая в палатке, была плотной и тяжёлой, как мокрое одеяло. Она давила на уши, делая треск догорающих поленьев снаружи оглушительным. Юля испуганно ахнула, её рука инстинктивно легла на плечо Леры, словно пытаясь удержать подругу в реальности. Матвей, обычно готовый отпустить шутку в любой ситуации, застыл с полуоткрытым ртом, его лицо, освещённое тусклым светом фонаря, выражало чистое, неподдельное изумление.
А Эрик… Эрик смотрел на Леру и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Ещё минуту назад он был полон праведного гнева, желания поставить на место эту вечно язвящую девчонку. Он хотел доказать, что он не просто «ботаник», что он способен видеть то, чего не замечают другие. И он доказал. Вот только результат оказался чудовищным. Он не просто уколол её в ответ – он вонзил в неё нож, сам того не подозревая.
Слёзы текли по её бледным щекам, но она не издавала ни звука, не всхлипывала. Она просто смотрела на него, и в её глазах, обычно мечущих молнии сарказма, теперь плескались ужас, боль и отчаянная, требовательная надежда.
– Рассказывай, – повторила она, и её голос, хоть и дрожал, обрёл стальную твёрдость. – Рассказывай всё. Каждую деталь.
Эрик сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Чувство вины было почти физически ощутимым, оно скручивало внутренности в тугой узел. Он кивнул, не в силах оторвать от неё взгляда.
– Я… я пошёл за основной группой, – начал он, стараясь говорить ровно и чётко, как на экзамене. – Мне показалось, что в стороне, у старого дуба, что-то есть. Просто интуиция. Я свернул с тропы… Там, под листьями, я наткнулся на ботинок. Он был один. Я разгрёб листья, а рядом, на кусте шиповника, висел этот кусок ткани. – Он указал на синий лоскут. – Мне это показалось странным. Я начал осматриваться и увидел на земле следы. Не от этого ботинка. От кроссовок, с рифлёной подошвой. Два отпечатка. Один чёткий, другой смазанный. Они вели от дуба глубже в лес. Я… я сфотографировал их.
Он достал телефон, нашёл фотографии и протянул Лере. Она взяла телефон дрожащими руками. Юля и Матвей тут же наклонились к ней, вглядываясь в экран. На снимках, подсвеченных вспышкой, чётко виднелся отпечаток спортивной обуви на влажной тёмной земле.
– Дядя Игорь… он всегда носил такие походные ботинки, – прошептала Лера, не отрывая взгляда от экрана. – Говорил, что это самая надёжная обувь. А рубашка… у него была похожая, тёмно-синяя в клетку, любимая. Он надел её, когда уходил… Он сказал маме, что пойдёт в лес за первыми грибами, сморчками. Он всегда ходил в этот лес, знал его как свои пять пальцев. Сказал, что вернётся к вечеру. И не вернулся.
Она вернула телефон Эрику. Её пальцы были ледяными.
– Мы заявили в полицию, приезжали спасатели с собаками… Они прочёсывали лес несколько дней. Ничего. Вообще ничего. Ни следов, ни вещей. Словно он просто растворился в воздухе. Они сказали… они сказали, что, возможно, он просто ушёл. Что у него могли быть причины… сбежать. Но я знала, что это не так! Он бы никогда не бросил тётю Иру и нас!
Её голос сорвался. Юля крепче обняла её, что-то утешающе шепча ей на ухо.
Матвей, наконец пришедший в себя, нахмурился.
– Подожди, так следы были от другой обуви? От кроссовок? – спросил он, обращаясь к Эрику.
Эрик кивнул.
– Да. И это самое странное. Ботинок один. Словно его сняли или он слетел. А рядом следы другого человека, который уходит в чащу.
– Борьба, – глухо произнесла Лера. – Там что-то произошло. Его ботинок слетел, рубашка порвалась… А тот, в кроссовках, утащил его… или…
Она не договорила, но все поняли, какой второй, более страшный вариант она имела в виду. В палатке снова стало тихо. Теперь тишина была не просто тяжёлой – она была зловещей. Весёлый поход с классом на глазах превращался в декорации к детективному триллеру.
Первой нарушила молчание Лера. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, и её взгляд снова стал решительным. Вся её растерянность ушла, сменившись холодной яростью.
– Если это так… – медленно произнесла она, глядя поочерёдно на каждого из них. – Если полиция и спасатели ничего не нашли, а мы нашли… Значит, они искали не там. А мы знаем, где искать. Мы должны его найти.
– Лера, ты с ума сошла? – испуганно воскликнула Юля. – Куда мы пойдём? Ночью? В лес?
– А когда? Утром? – Лера вскочила на ноги, насколько это позволяла высота палатки. – Утром Анна Борисовна погонит нас обратно в город! У нас есть только эта ночь! Эрик, ты сможешь найти то место?
Эрик, не раздумывая ни секунды, кивнул. Вина всё ещё жгла его, и мысль о том, что он может хоть как-то помочь, была единственным спасением.
– Да. Я запомнил дорогу. Надо идти по тропе назад, примерно километр, а потом свернуть к большому дубу. Я найду. Надо идти в лес.
– Я с вами, – тут же сказал Матвей. Его глаза горели азартом. Страшная тайна будоражила его не меньше, чем перспектива ночного приключения. – Втроём мы сила. Юль?
Все посмотрели на Юлю. Она сидела, обхватив колени руками, и выглядела смертельно напуганной. Мысль о том, чтобы идти в тёмный, незнакомый лес, полный неизвестных опасностей, приводила её в ужас. Но потом она посмотрела на умоляющее лицо Леры, на решительного Матвея, на сосредоточенного Эрика. Она не могла их бросить. Не могла бросить лучшую подругу в такой момент.
Она глубоко вздохнула и тихо, но твёрдо сказала:
– Я тоже иду.
Лера благодарно улыбнулась ей.
– Решено. Собираемся. Фонарики, тёплые вещи. И тихо. Чтобы никто не заметил. Встречаемся через пять минут за нашей палаткой.
***
Ночной лес был совсем не похож на дневной. Днём он был приветливым, полным птичьих трелей и солнечных бликов. Ночью он превратился в чужое, враждебное пространство, полное шорохов, теней и затаившихся угроз. Лучи фонариков выхватывали из темноты искажённые силуэты деревьев, похожих на костлявых великанов, и тут же снова погружали их во мрак, стоило отвести взгляд. Каждый треск сухой ветки под ногой казался оглушительным выстрелом. Где-то вдали ухнул филин, и Юля тихонько вскрикнула, прижавшись к Матвею.
Они шли гуськом. Впереди Эрик, уверенно освещавший дорогу фонариком телефона. Он чувствовал себя проводником, ответственным за всех, кто шёл за ним. Сразу за ним, почти наступая ему на пятки, шла Лера. Она держалась неестественно прямо, её плечи были напряжены. За ней, стараясь ступать как можно тише, семенила Юля, а замыкал шествие Матвей, который то и дело оглядывался, словно ожидая увидеть погоню.
Воздух был прохладным и влажным, пахло прелой листвой и сырой землёй. Тишина давила, и даже шёпот казался неуместным.
Лера то и дело вздрагивала от каждого шороха. Она ненавидела темноту. В детстве она не могла заснуть без ночника, ей казалось, что из-под кровати и из шкафа на неё смотрят чудовища. С возрастом этот страх никуда не делся, просто она научилась его скрывать за маской язвительности и безразличия. Но здесь, в этом первобытном, непроглядном мраке, где каждый куст мог скрывать опасность, её детские страхи вернулись с новой силой. Ей казалось, что за каждым деревом кто-то стоит и наблюдает за ними. Она старалась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле.
– Может… может, утром поищем? – наконец не выдержала она, её голос прозвучал на удивление тихо и неуверенно.
Эрик, шедший впереди, остановился и обернулся. Свет его фонарика на мгновение ослепил её.
– Нет, – твёрдо сказал он, опуская луч вниз. – Медлить нельзя. Если там что-то произошло, то следы могут исчезнуть. Дождь пойдёт, или звери растащат… Мы потеряем единственную зацепку.
– Ой, а что такое, Лера? – тут же встрял Матвей, его шёпот был пропитан ехидством. Он решил, что лучшая защита от страха – это нападение. – Боишься темноты?
Лера вспыхнула. Его слова задели её за живое, потому что попали точно в цель.
– Ничего я не боюсь! – слишком громко и резко ответила она. – Просто это неразумно – шататься по лесу ночью!
– Ага-ага, конечно, – протянул Матвей, наслаждаясь её реакцией. – Мы же видим, как ты от каждого листочка шарахаешься.
– Да пошёл ты, Матвеев! – огрызнулась Лера и, чтобы доказать свою смелость, сделала решительный шаг вперёд, обгоняя Эрика.
И в этот самый момент её нога наступила на что-то мягкое и скользкое. Почва под ступнёй ухнула вниз, раздался противный хлюпающий звук. От неожиданности и омерзения она пронзительно вскрикнула, теряя равновесие.
Всё произошло в одно мгновение, подчиняясь чистому инстинкту. Падая, она выбросила руки вперёд, ища опору, и вцепилась в первое, что попалось под руку. Этим «чем-то» оказался Эрик.
Она врезалась в него, прижавшись всем телом. Её руки судорожно сжали ткань его куртки на груди, а лицо уткнулось ему куда-то в плечо. На секунду мир сузился до этого крохотного пятачка реальности. Тепло его тела сквозь одежду. Запах его шампуня с нотками чего-то свежего, лесного. Уверенное, сильное биение его сердца под её щекой. В этот момент не было ни тёмного леса, ни страха, ни пропавшего дяди. Было только это внезапное, ошеломляющее чувство безопасности.
Эрик замер, не дыша. Её крик, её внезапная тяжесть в его руках, её волосы, щекочущие подбородок, – всё это обрушилось на него лавиной. Его сердце, до этого стучавшее ровно, сделало кульбит и забилось с бешеной скоростью. Он инстинктивно обнял её одной рукой, удерживая от падения, а другой продолжал светить фонариком им под ноги.
Следующее мгновение Лера осознала, что она делает. Она висит на Эрике. На «ботанике». На своём главном «враге». И ей не страшно. Ей… хорошо. Эта мысль обожгла её почище любого стыда.
Она рывком отстранилась, словно дотронулась до раскалённой плиты.
– Кхм… – она откашлялась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец, к счастью, невидимый в темноте. – Так что там вообще? Я на что-то наступила.
Её голос звучал неестественно бодро и деловито. Она отчаянно пыталась сделать вид, что ничего не произошло, что этой секундной слабости не было.
Эрик тоже был смущён. Он всё ещё чувствовал фантомное тепло её тела и судорожную хватку её пальцев на своей куртке. Он опустил луч фонарика на землю, туда, где только что стояла её нога.
Влажная земля была примята. На тёмной почве, среди прошлогодних листьев, виднелось что-то ещё более тёмное, блестящее во влажном свете. Это было небольшое пятно, неправильной формы, с несколькими брызгами вокруг.
– Что это? Грязь? – спросила Юля, с опаской заглядывая через плечо Матвея.
Эрик присел на корточки, поднося фонарик ближе. Он осторожно коснулся края пятна кончиком ветки. Жидкость была густой, вязкой. И от неё исходил слабый, но безошибочно узнаваемый металлический запах.
– Это… – он поднял голову, и его лицо в свете фонаря было серьёзным и бледным. – Это кровь.
Слово повисло в воздухе, холодное и острое, как лезвие ножа.
Лера смотрела на тёмное пятно на земле, и мир вокруг неё начал медленно расплываться. Кровь. Ботинок, порванная рубашка, следы борьбы, а теперь кровь. Картинка в её голове складывалась в единое, ужасающее целое. Все её страхи, которые она так отчаянно пыталась подавить, хлынули наружу, смывая остатки самообладания.
– Неужели… неужели моего дядю… – прошептала она, и её губы перестали её слушаться.
Тёмные деревья качнулись и поплыли перед глазами. Ноги стали ватными. Она почувствовала, как её тело обмякло, и она начала медленно оседать на землю.
Она бы упала, если бы не Эрик. Он среагировал мгновенно. Вскочив на ноги, он подхватил её, не дав рухнуть в грязь. Её голова безвольно откинулась ему на плечо.
– Лера! – испуганно воскликнула Юля, бросаясь к ним. – Лерочка, очнись!
Она начала легонько трясти подругу за плечо, но та не реагировала.
Эрик держал её на руках, и сейчас она казалась ему невероятно хрупкой и беззащитной. Вся её колючесть, вся броня из сарказма исчезла. Он смотрел на её бледное лицо, на тёмные ресницы, лежащие на щеках, и чувствовал, как его сердце сжимается от смеси жалости, нежности и страха за неё.
– Да ты прям принцесса, спящая, – раздался в тишине голос Матвея. В нём не было обычной издевки, скорее, попытка разрядить запредельное напряжение. – А Эрик твой принц на белом коне. Ну, или на фоне тёмного леса. Целовать не обязательно, попробуй просто в чувство привести.
Лера медленно открыла глаза. Слова Матвея донеслись до неё как сквозь вату, но смысл она уловила. И ещё она уловила, что находится в руках Эрика. Снова. И что все на неё смотрят.
Краска мгновенно вернулась на её лицо, да ещё с процентами. Она резко выпрямилась, заставив Эрика выпустить её.
– А? Что? – пробормотала она, поправляя волосы и стараясь не смотреть ни на кого.
– О, Её Величество очнулось, – не удержался Матвей. – А мы уж думали, придётся искусственное дыхание делать. Эрик уже готовился.
Эрик тоже покраснел до корней волос и сердито зыркнул на друга.
– Заткнись, Матвей.
– Ладно… – Лера сделала глубокий вдох, собирая себя по кусочкам. Она снова была прежней Лерой – резкой и собранной. Почти. Только лёгкая дрожь в руках выдавала пережитый шок. Она снова посмотрела на пятно на земле, но уже другим, более жёстким взглядом. – И что эта кровь может означать?
– Пока непонятно, – ответил Эрик, который тоже старался взять себя в руки и вернуться в режим «аналитика». Он снова достал телефон. – Надо сфотографировать. И запомнить это место. Это уже вторая улика.
Он сделал несколько снимков пятна с разных ракурсов, стараясь, чтобы в кадр попали и окружающие деревья для ориентира. Его лицо было сосредоточенным, но сам он чувствовал себя так, словно пробежал марафон. Дважды за десять минут Лера оказывалась в его объятиях. Его мозг пытался анализировать улики, а сердце до сих пор колотилось от воспоминания о её близости.
– Ладно, пошлите, – поторопил их Матвей, бросив тревожный взгляд в сторону лагеря. – Хватит тут романтики разводить. Ещё заметят, что нас нет, вот тогда точно проблем не оберёмся. Анна Борисовна нам такую взбучку устроит, что поиски дяди покажутся лёгкой прогулкой.
Его слова отрезвили всех. Перспектива быть пойманными классной руководительницей посреди ночи в лесу была почти такой же страшной, как и тайна, которую они пытались разгадать.
Все молча кивнули. Бросив последний взгляд на тёмное пятно на земле, зловеще поблескивающее в свете фонарей, четвёрка бесшумно двинулась дальше, по тропе, ведущей от следов борьбы к новой, кровавой загадке, в самую глубь неизвестности, которую сулил им этот лес.