Мы сможем
Золото и сталь в оправе из персикового цвета
– Это просто невероятно, – господин Пак Сонхо медленно перелистнул последнюю страницу отчета, его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились неподдельным удивлением. – Чонгук, я не ожидал от тебя такой глубины анализа. Твоя идея с переносом логистических хабов в обход северных перевалов сэкономит нам миллиарды за квартал.
Чонгук стоял перед столом отца, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси гордости за брата и липкого страха. Он бросил быстрый взгляд на Чимина, который сидел в углу кабинета, стараясь казаться как можно более незаметным.
– Спасибо, отец, – голос Чонгука звучал твердо, как они и репетировали с Тэхёном. – Я долго изучал рынок. Но, по правде говоря, Чимин очень помог мне с расчетами. Его математические способности...
– Пустяки, – отмахнулся Пак-старший, даже не взглянув на младшего сына. – Омеги хорошо справляются с цифрами, когда им дают четкие инструкции. Главное — это твое видение, Чонгук. Это доказывает, что ты готов взять на себя больше ответственности.
Чимин опустил голову, закусив губу. Тэхён был прав: отец увидел только то, что хотел увидеть. Для него Чимин оставался лишь полезным инструментом, дополнением к «настоящему» наследнику.
– Раз уж мы заговорили о делах, – господин Пак захлопнул папку и перевел взгляд на Чимина. – Твой успех, Чонгук, развязал мне руки. Теперь я могу с чистой совестью заняться будущим твоего брата. Чимин, завтра вечером у нас ужин с семьей Ли. Их старший сын, Дохён, вчера вернулся из Штатов. Он — идеальная партия. Сильный альфа, прекрасное образование.
– Отец, но я думал... – Чимин вскочил, его голос дрожал. – Я же доказал, что могу быть полезен компании! Я могу работать аналитиком, я могу приносить пользу здесь!
– Ты будешь приносить пользу там, где я скажу, – отрезал Пак Сонхо, и его голос стал ледяным. – Ужин завтра в семь. И не вздумай опаздывать или выглядеть кислым. Это не обсуждается.
Когда братья вышли из кабинета, Чимин едва держался на ногах. Он прислонился к холодной стене коридора, чувствуя, как надежда, которую так бережно взращивал в нем Тэхён, рассыпается прахом.
– Прости, Чимин-и, – прошептал Чонгук, сжимая плечо брата. – Я пытался. Но он... он словно не слышит.
– Он и не услышит, – раздался знакомый, бархатистый голос.
Из тени большой напольной вазы в холле особняка вышел Тэхён. Он выглядел здесь чужим — в своей кожаной куртке и с растрепанными волосами, но в его взгляде была такая уверенность, что Чимин невольно выпрямился.
– Ты пробрался в наш дом? – ахнул Чимин, оглядываясь по сторонам. – Если охрана увидит...
– Твоя охрана слишком полагается на камеры, а я знаю, где у них слепые зоны, – Тэхён подошел к Чимину и мягко взял его за руки. – Я всё слышал. Твой отец — упрямый старик, который видит мир как шахматную доску. Значит, нам нужно сменить фигуру, которой он боится играть.
– О чем ты? – Чонгук нахмурился, подозрительно глядя на омегу.
– О моей семье, – Тэхён улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. – Чонгук, ты ведь знаешь, кто мой отец?
Чонгук на мгновение задумался, а потом его глаза расширились.
– Ким... Ким Дохён? Глава «K-Global»? Тот самый, к которому даже премьер-министр записывается за месяц?
– Он самый, – Тэхён небрежно пожал плечами. – Я не люблю об этом распространяться, потому что не хочу, чтобы меня судили по его кошельку. Но сейчас пришло время использовать тяжелую артиллерию.
– Тэхён, ты хочешь... – Чимин не договорил, его сердце забилось чаще.
– Я хочу, чтобы мой отец пришел к твоему и попросил твоей руки для своего сына, – Тэхён подмигнул Чимину. – Против семьи Ким твой отец не пойдет. Это не просто «выгодная партия», это билет в высшую лигу, о которой Пак Сонхо может только мечтать.
– Но твой отец... – Чимин замялся. – Он ведь тоже альфа старой закалки. Он согласится на союз двух омег?
Тэхён на мгновение помрачнел.
– Это будет непросто. Но у меня есть свои методы убеждения. Ждите новостей. И, Чимин...
Тэхён притянул его к себе и быстро шепнул на ухо:
– Не смей соглашаться на ужин с этим Ли Дохёном. Заболей, подверни ногу, притворись мертвым — что угодно. Дай мне время.
***
Особняк семьи Ким находился на вершине холма, окруженный высокими стенами и вооруженной охраной. Это была крепость, символ абсолютной власти. Ким Дохён сидел в своем кабинете, просматривая сводки мировых бирж, когда дверь распахнулась без стука.
– Отец, нам нужно поговорить, – Тэхён вошел в кабинет, его шаги были бесшумными, как у кота.
Старший Ким поднял голову. Это был мужчина с пронзительным взглядом, от которого у большинства его подчиненных подкашивались ноги. Но Тэхён смотрел на него прямо, не отводя глаз.
– Ты снова ввязался в драку, Тэхён? – голос отца был глубоким и властным. – Я устал выкупать твою репутацию у директоров школ.
– Нет, отец. На этот раз я пришел просить о сделке, – Тэхён сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. – Я хочу, чтобы ты поехал к Пак Сонхо и сделал предложение о браке.
Ким Дохён отложил ручку и внимательно посмотрел на сына.
– Семья Пак? Они крепкие середняки, но не нашего уровня. И у них, насколько я помню, двое сыновей. Альфа и омега.
– Мне нужен омега. Пак Чимин, – твердо сказал Тэхён.
Отец рассмеялся — сухим, коротким смехом.
– Ты омега, Тэхён. И он омега. Ты хочешь, чтобы я выставил себя на посмешище перед всем деловым миром? Брак двух омег не дает наследников, не дает легитимности. Это абсурд.
– Это даст тебе контроль над логистической сетью Паков, которую Чимин — именно Чимин, а не его брат — перестроил так, что она станет лучшей в Азии, – Тэхён подался вперед, его глаза горели фанатичным огнем. – И это даст тебе меня. Послушного сына, который наконец-то займет свое место в совете директоров и перестанет позорить твою фамилию драками.
– Ты предлагаешь мне свою покорность в обмен на этого мальчишку? – Дохён прищурился. – Ты ведь ненавидишь офисную работу. Ты ненавидишь всё, что связано с бизнесом.
– Ради него я готов полюбить даже годовые отчеты, – Тэхён сжал кулаки. – Отец, это моя первая и последняя просьба. Если ты откажешься, я уйду из дома. Совсем. И ты больше никогда не увидишь своего единственного наследника, каким бы «дефектным» омегой ты меня ни считал.
– Ты мне угрожаешь? – в голосе старшего Кима послышался гром.
– Я торгуюсь, – парировал Тэхён. – Разве не этому ты меня учил?
Первая попытка закончилась тем, что Тэхёна выставили из кабинета. Вторая — через два часа — криками. Третья — на следующее утро — ледяным молчанием. Тэхён не сдавался. Он приходил снова и снова. Он приносил схемы, расчеты, он показывал отцу записи с камер наблюдения (которые добыл незаконно), где Чимин работал над проектами. Он доказывал, что Чимин — это мозг, который нужен их империи.
К девятой попытке, которая случилась поздно вечером следующего дня, Ким Дохён выглядел измотанным. Он смотрел на сына и видел в нем ту самую сталь, которую всегда хотел видеть в наследнике, но которую Тэхён всегда прятал за бунтарством.
– Ты действительно любишь его, – это был не вопрос, а утверждение.
– Больше жизни, отец, – тихо ответил Тэхён.
Ким Дохён вздохнул и закрыл глаза.
– Хорошо. Завтра утром я позвоню Паку. Но помни, Тэхён: ты выходишь на работу в понедельник. И если этот твой Чимин окажется хоть на йоту менее гениальным, чем ты расписал...
– Ты не пожалеешь, отец, – Тэхён вскочил, едва сдерживая победный крик. – Спасибо!
***
В доме Паков царил хаос. Чимин, как и советовал Тэхён, «внезапно» слег с ужасной мигренью, игнорируя гневные стуки отца в дверь. Ужин с семьей Ли был сорван, и Пак Сонхо пребывал в ярости, которую не мог унять даже лучший виски.
– Он просто капризная девчонка! – гремел Сонхо в гостиной, обращаясь к Чонгуку. – Я выдам его за первого встречного альфу, если он еще раз выкинет такой фокус!
В этот момент в дверях появился дворецкий, бледный как полотно.
– Господин... там... к вам посетитель.
– Кто еще в такой час?! – рявкнул Сонхо.
– Господин Ким Дохён, – прошептал дворецкий.
В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в другом конце коридора. Пак Сонхо замер с бокалом в руке. Его лицо медленно приобретало багровый оттенок, но уже не от гнева, а от шока.
– Ким? Тот самый Ким? Зови его! Немедленно! И принеси лучший коньяк! Чонгук, поправь галстук!
Ким Дохён вошел в гостиную с видом императора, посещающего далекую провинцию. За ним, одетый в безупречный черный костюм, шел Тэхён. Его волосы были аккуратно уложены, а взгляд выражал вежливое безразличие, хотя внутри всё пело.
– Господин Ким, какая честь! – Сонхо едва не кланялся. – Прошу, присаживайтесь. Чем обязан такому внезапному визиту?
– Я не люблю тратить время на пустые разговоры, Сонхо, – Ким Дохён сел в кресло, даже не взглянув на предложенный напиток. – Мой сын, Тэхён, проявил интерес к вашему младшему сыну, Чимину.
Пак Сонхо моргнул.
– К Чимину? Но... мой сын омега. И ваш сын...
– Мой сын — Ким, – перебил его Дохён так, что Сонхо мгновенно замолчал. – И если он чего-то хочет, он это получает. Я здесь, чтобы предложить брачный союз между нашими семьями. Разумеется, это повлечет за собой полное слияние наших логистических активов под управлением вашего сына Чимина и моего Тэхёна.
Сонхо почувствовал, как у него кружится голова. Слияние с «K-Global»? Это было даже не мечтой, это было за гранью реальности. Сын министра и наследник судостроителей, о которых он думал раньше, теперь казались нищими попрошайками.
– Но как же... два омеги... – пробормотал Сонхо, пытаясь ухватиться за остатки здравого смысла.
– В современном мире важны активы и влияние, а не устаревшие предрассудки, – отчеканил Ким Дохён. – У вас есть пять минут, чтобы позвать Чимина и дать свой ответ. Если нет — я ухожу, и ноги моей семьи больше никогда не будет в этом доме.
– Нет-нет! Конечно! – Сонхо повернулся к Чонгуку. – Чонгук, быстро! Приведи брата! Скажи, что его мигрень чудесным образом прошла!
Чонгук, едва сдерживая ухмылку, бросился наверх.
Через несколько минут Чимин спустился в гостиную. Он был в простой домашней одежде, с заспанными глазами, но когда он увидел Тэхёна, стоящего рядом с самым могущественным человеком страны, его лицо озарилось таким светом, что даже Ким Дохён невольно смягчился.
– Чимин-и, – Тэхён сделал шаг вперед, нарушая все протоколы, и взял Чимина за руку прямо на глазах у отцов. – Я пришел за тобой. Как и обещал.
Чимин посмотрел на своего отца, который еще вчера называл его «разменной монетой», а теперь смотрел на него с надеждой и страхом, боясь, что сын может всё испортить. А потом Чимин посмотрел на Тэхёна — своего защитника, своего сумасшедшего омегу, который ради него приручил даже собственного отца.
– Я согласен, – прошептал Чимин, и его голос был самым громким звуком в этой комнате.
– Вот и отлично, – Ким Дохён поднялся. – Завтра мои юристы пришлют документы. Сонхо, поздравляю. Ты только что стал частью чего-то великого.
Когда гости ушли, Сонхо в изнеможении опустился в кресло.
– Это чудо... просто чудо... Чимин, ты молодец, – он попытался улыбнуться сыну, но Чимин лишь холодно кивнул и развернулся, чтобы уйти к себе.
– Это не чудо, отец, – бросил он через плечо. – Это Тэхён.
***
На школьной парковке на следующее утро было непривычно тихо. Все уже знали новости. Весть о помолвке семей Ким и Пак разлетелась со скоростью лесного пожара.
Тэхён стоял у своей машины, прислонившись к капоту, когда увидел Чимина. Тот шел к нему, и в его походке больше не было той осторожности и робости. Он сиял.
– Ты сумасшедший, – сказал Чимин, останавливаясь в шаге от Тэхёна. – Девять раз? Ты уговаривал его девять раз?
– Десять, если считать тот раз, когда я подсыпал ему в кофе снотворное, чтобы он просто меня выслушал и не выгнал, – Тэхён рассмеялся и притянул Чимина к себе за талию.
– Тэхён! – Чимин в шутку ударил его по плечу, но тут же обнял за шею. – Спасибо тебе. За всё.
– Мы еще не закончили, персик, – Тэхён нежно коснулся кончиком носа его носа. – В понедельник мы идем в офис. Нам нужно показать твоему отцу, что мы — лучшая команда в этой стране.
– Мы покажем им всем, – прошептал Чимин.
Из здания школы вышел Чонгук. Он остановился неподалеку, глядя на них. В его взгляде больше не было ревности — только легкая грусть и облегчение. Он поднял руку в приветственном жесте и пошел к своей машине.
– Кажется, твой брат наконец-то смирился, – заметил Тэхён.
– Он просто понял, что против тебя у него нет шансов, – улыбнулся Чимин. – Как и у всего остального мира.
Тэхён посмотрел на небо. Солнце светило ярко, обещая теплый день. Впереди было много работы, борьбы с предрассудками и попыток доказать, что два омеги могут править империей. Но глядя в сияющие глаза Чимина, Тэхён знал: он может всё.
– Знаешь, – сказал Тэхён, когда они уже собирались идти на занятия. – Я всё еще жду тот самый ужин.
Чимин рассмеялся, прижавшись к его плечу.
– Сегодня в семь. И на этот раз — никаких отцов, никаких сделок и никаких драк. Только ты и я.
– Идет, – Тэхён поцеловал его в макушку, чувствуя, как аромат персиков наполняет его легкие, становясь самым важным запахом в его жизни.
Они шли в школу, держась за руки, и никто — ни альфы, ни учителя, ни само общество — не смел встать у них на пути. Потому что сила омеги заключалась не в мышцах (хотя у Тэхёна их было предостаточно), а в способности любить так сильно, что даже самые крепкие стены рушились, превращаясь в пыль.