Мы сможем
Сталь под шелком и яд в золотом кубке
– Этот отчет – не просто цифры, господин Пак, – голос Чимина звучал в конференц-зале чисто и звонко, как горный ручей. – Это новая архитектура ваших доходов. Если мы интегрируем облачные системы «K-Global» в вашу логистику, мы исключим человеческий фактор на восемьдесят процентов. Ошибки исчезнут. Убытки превратятся в чистую прибыль.
Тэхён сидел по правую руку от Чимина, лениво перебирая пальцами ручку. На нем был строгий темно-синий костюм, который подчеркивал широкие плечи и тонкую талию, но взгляд оставался все таким же опасно-спокойным. Он не смотрел на графики. Он смотрел на лица совета директоров, выискивая малейшие признаки скепсиса или неуважения.
Пак Сонхо, отец Чимина, сидел во главе стола, подавшись вперед. Он впервые видел своего сына таким: не тихим омегой, прячущим глаза, а стратегом, который с легкостью оперировал терминами и ставил в тупик седых топ-менеджеров.
– Впечатляет, – выдохнул один из директоров, потирая подбородок. – Но внедрение такой системы потребует колоссальной дисциплины. Кто будет курировать проект?
Тэхён медленно поднял глаза, и по залу пробежал легкий холодок.
– Курировать проект будет Чимин, – отчеканил Тэхён, и в его голосе не было места для возражений. – А я буду его силовым и административным ресурсом. Любой, кто попытается саботировать его решения, будет иметь дело лично со мной. И, поверьте, мой отец, господин Ким Дохён, полностью поддерживает этот расклад.
В зале повисла тишина. Имя Ким Дохёна действовало как парализующий яд. Директора закивали, поспешно отводя взгляды. Пак Сонхо сглотнул, чувствуя, как его собственная значимость тает рядом с этой парой. Его сын, его «слабый» Чимин, теперь стоял под защитой самого опасного молодого человека в Сеуле.
Когда заседание закончилось и двери зала закрылись за последним сотрудником, Чимин обессиленно опустился в кресло.
– Я думал, у меня сердце выскочит, – прошептал он, вытирая влажные ладони о брюки.
Тэхён тут же оказался рядом, опускаясь на корточки перед его креслом. Он взял маленькие руки Чимина в свои и мягко поцеловал кончики пальцев.
– Ты был великолепен, Чимин-и. Ты видел их лица? Они тебя боятся. И правильно делают. Твой мозг – это оружие пострашнее моих кулаков.
– Это всё благодаря тебе, – Чимин слабо улыбнулся, запуская пальцы в уложенные волосы Тэхёна, слегка портя прическу. – Если бы ты не заставил меня поверить в себя...
– Тише, – Тэхён прижал палец к его губам. – Ты всегда был таким. Я просто убрал шум, который мешал тебе слышать собственный голос.
Их идиллию прервал резкий стук каблуков по паркету. Дверь распахнулась, и в зал вошла женщина, чье присутствие всегда приносило с собой запах ледяных лилий и тревоги. Госпожа Ким, мать Тэхёна. Она была воплощением аристократизма: идеально прямая спина, холодный взгляд и ни одной лишней складки на дорогом платье.
– Тэхён, – ее голос был подобен щелчку хлыста. – Твой отец сообщил мне о твоем «назначении». Я надеялась, что это дурная шутка.
Тэхён медленно поднялся, загораживая Чимина собой. Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску.
– Здравствуй, мама. Как видишь, я занят делом. Познакомься, это Пак Чимин, мой будущий муж и партнер по бизнесу.
Госпожа Ким даже не взглянула на Чимина. Она прошла вглубь зала, с брезгливым интересом осматривая интерьер.
– «Партнер»? Тэхён, не смеши меня. Омеги не бывают партнерами. Они бывают украшениями. Ты — наследник империи Ким, и твой долг — укрепить наш род. Я уже подобрала тебе достойного альфу из семьи Чхве. Сильный, доминантный, с безупречными генами. А этот... – она наконец удостоила Чимина коротким, пренебрежительным взглядом. – Этот мальчик из семьи второго эшелона не принесет тебе ничего, кроме проблем и слабого потомства.
Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. Слова госпожи Ким били прицельно, в самые больные места. Он хотел встать, защитить себя, но стальная рука Тэхёна, лежащая на его плече, не дала ему пошевелиться.
– Мама, я выберу слова очень осторожно, чтобы ты поняла с первого раза, – голос Тэхёна стал опасно низким, тем самым тоном, который он использовал перед тем, как отправить человека в нокаут. – Мне плевать на твои планы. Мне плевать на семью Чхве. И мне абсолютно плевать на «безупречные гены».
– Как ты смеешь так разговаривать с матерью? – вспыхнула женщина, ее глаза сузились. – Я желаю тебе лучшего! Ты — омега, Тэхён! Ты должен подчиняться законам природы! Тебе нужен тот, кто будет тебя контролировать, а не этот розовощекий ребенок, который расплачется от первого же строгого взгляда!
– Этот «ребенок» только что сэкономил нашей объединенной компании три миллиарда вон за один час, – Тэхён сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство матери. – А что касается контроля... Неужели ты до сих пор не поняла? Никто и никогда не будет меня контролировать. Я — Ким Тэхён. Я сам решаю, кому принадлежать. И я выбрал Чимина.
Госпожа Ким скривила губы в усмешке.
– Это просто гормоны, Тэхён. Временное помешательство. Твой отец совершил ошибку, пойдя у тебя на поводу. Но я не допущу, чтобы наш род превратился в посмешище. Союз двух омег – это тупик. Я сделаю всё, чтобы этот брак не состоялся.
Она повернулась к Чимину, и в ее глазах блеснула неприкрытая ненависть.
– Послушай меня, мальчик. Ты можешь играть в бизнесмена сколько угодно, но ты никогда не станешь частью нашей семьи. Ты — лишь досадное препятствие, которое я уберу, как только мне надоест эта игра. Уходи сейчас, сохрани остатки достоинства.
Чимин почувствовал, как в груди закипает гнев. Он больше не был тем испуганным омегой из библиотеки. Он видел, как Тэхён сражался за него, и он не мог позволить себе быть слабым. Он медленно встал, расправив плечи.
– Госпожа Ким, – голос Чимина был тихим, но удивительно твердым. – Я уважаю вас как мать человека, которого люблю. Но я не боюсь ваших угроз. Я здесь не из-за денег или статуса вашей семьи. Я здесь, потому что Тэхён видит во мне равного. И если вы считаете, что омеги — это тупик, то вы, должно быть, очень плохо знаете собственного сына.
– Ты... дерзкий щенок, – прошипела женщина, замахиваясь для пощечины.
Тэхён перехватил ее руку в воздухе. Его хватка была не просто крепкой – она была железной. Госпожа Ким вскрикнула от неожиданности, глядя в глаза сына, в которых теперь полыхало истинное безумие.
– Еще один жест в сторону Чимина, мама, – проговорил Тэхён сквозь зубы, – и ты забудешь дорогу в этот офис. И в мой дом тоже.
– Ты выбираешь его? – она не могла поверить, что ее собственный сын, которого она растила в строгости и повиновении, восстал против нее. – Ты выбираешь этого никчемного омегу вместо своей семьи? Вместо своего наследия?
– Моя семья – это Чимин, – Тэхён оттолкнул ее руку. – А наследие... Если наследие семьи Ким – это ненависть и подавление, то мне оно не нужно. Слушай меня внимательно, мама. Если ты еще хоть раз позволишь себе оскорбить его или попытаешься вмешаться в наши дела, я официально откажусь от фамилии. Я уйду из компании, заберу свои акции и исчезну. И ты останешься со своими «безупречными генами» и идеальными альфами в пустом золотом особняке.
Госпожа Ким побледнела. Она знала, что Тэхён не блефует. Он всегда был неуправляемым, но теперь у него была цель, ради которой он готов был сжечь все мосты.
– Ты не сделаешь этого, – прошептала она. – Твой отец не позволит...
– Отец уже понял, что со мной лучше договариваться, чем воевать, – Тэхён подошел к двери и распахнул ее. – А теперь уходи. У нас много работы. И, пожалуйста, больше не приходи без приглашения. Чимин не любит запах лилий.
Женщина стояла неподвижно несколько секунд, ее грудь тяжело вздымалась. Она посмотрела на Чимина, затем на Тэхёна, и в ее взгляде промелькнуло нечто, похожее на осознание поражения. Не проронив больше ни слова, она вышла из зала, громко стуча каблуками.
Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина. Тэхён тяжело выдохнул и прислонился лбом к прохладному дереву двери.
– Тэхён... – Чимин подошел сзади и обнял его, прижимаясь щекой к спине. – Тебе не нужно было заходить так далеко. Она ведь твоя мать.
– Мать — это та, кто любит, Чимин, – Тэхён развернулся в его объятиях и крепко прижал к себе. – А она видит во мне только инструмент. Ты — единственный, кто видит во мне человека. Я не позволю ей или кому-то другому разрушить то, что мы строим.
– Ты действительно готов был уйти из семьи? – Чимин заглянул ему в глаза, ища в них сомнение, но нашел только безграничную преданность.
– Я готов на всё, – Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была горькой и нежной одновременно. – Если цена твоего счастья — мой статус, я заплачу ее, не раздумывая. Мы построим свою империю, Чимин-и. Без их правил. Только ты, я и наш общий мир.
Чимин уткнулся носом в изгиб шеи Тэхёна, вдыхая его запах — терпкий, мускусный, с нотками свежего озона, который всегда появлялся после грозы.
– Знаешь, – прошептал Чимин, – кажется, я начинаю понимать, почему ты так хорошо дерешься.
– Почему? – Тэхён начал нежно гладить его по спине.
– Потому что тебе всегда было что защищать. Даже когда ты сам об этом не знал.
Тэхён отстранился и посмотрел на Чимина с таким обожанием, что у того перехватило дыхание.
– Теперь я знаю, – сказал Тэхён. – И теперь я стал в сто раз опаснее.
В этот момент дверь снова приоткрылась, и в щель просунулась голова Чонгука.
– Эй, голубки, – он усмехнулся, хотя в глазах всё еще читалась тень беспокойства. – Я видел, как мама вылетела отсюда, словно ошпаренная. Что вы с ней сделали?
– Просто объяснили политику партии, – Тэхён подмигнул другу. – Заходи, Гук-и. Нам нужно обсудить вторую часть плана Чимина.
Чонгук вошел, небрежно закинув пиджак на плечо. Он подошел к столу и посмотрел на графики.
– Вы двое действительно собираетесь перевернуть этот город вверх дном, верно? – спросил он, переводя взгляд с Тэхёна на Чимина.
– Не город, Чонгук, – Чимин подошел к столу и уверенно положил руку на папку с проектом. – Весь этот мир. Мы докажем, что омеги могут не только «украшать», но и вести за собой.
Тэхён встал рядом с ним, и в этот момент они выглядели как два самых могущественных существа на планете. Один — воплощение интеллекта и грации, другой — несокрушимой силы и воли.
– Ну что ж, – Чонгук широко улыбнулся, и в его глазах наконец-то исчезла грусть. – Тогда я с вами. Кто-то же должен прикрывать ваши тылы, пока вы будете сжигать старые устои.
Работа закипела с новой силой. Весь вечер они провели в обсуждениях, стратегиях и спорах. Чимин чувствовал, как внутри него растет нечто новое — уверенность, которая больше не зависела от чужого мнения. Он видел, как Тэхён ловит каждое его слово, как он гордится им, и это было лучшим топливом для его амбиций.
Поздно вечером, когда Чонгук ушел, а офис погрузился в полумрак, Тэхён подошел к панорамному окну, из которого открывался вид на огни ночного Сеула.
– Смотри, Чимин, – позвал он.
Чимин подошел и встал рядом. Город внизу казался огромным живым организмом, мерцающим миллионами огней.
– Там, внизу, тысячи омег живут в страхе, – тихо сказал Тэхён. – Они думают, что их предел — это кухня и детская. Они думают, что их голос ничего не значит.
Он взял Чимина за руку и переплел их пальцы.
– Мы станем для них сигнальным огнем. Мы покажем им, что можно быть сильным, оставаясь собой. Что можно любить того, кого хочешь, а не того, кого навязали.
Чимин прижался лбом к плечу Тэхёна.
– Это будет долгий путь, Тэ.
– У нас есть вся жизнь, – Тэхён повернул его к себе и нежно коснулся губами лба. – И я не устану повторять: я буду твоим щитом. Всегда.
– А я буду твоим мечом, – прошептал Чимин. – Твоим разумом. Твоим домом.
Они стояли в тишине пустого офиса, два омеги, которые решили бросить вызов самой судьбе. И где-то там, в глубине города, госпожа Ким и Пак Сонхо еще не знали, что их мир уже начал рушиться. Потому что нет ничего сильнее союза, основанного не на выгоде, а на чистой, яростной и преданной любви, которая не знает границ и не боится никакой стали.
Тэхён притянул Чимина для поцелуя — долгого, глубокого, со вкусом победы и обещанием новых битв. В этом поцелуе было всё: и боль прошлого, и надежда на будущее, и та самая сталь, которая теперь ковалась в их общих сердцах.
– Идем домой? – спросил Тэхён, когда они наконец отстранились друг от друга.
– Идем, – кивнул Чимин. – Завтра будет трудный день.
– Для них, Чимин-и, – Тэхён хитро прищурился. – Для них он будет трудным. А для нас это будет просто еще один день нашей свободы.
Они вышли из офиса, держась за руки, и тени послушно расступались перед ними, признавая новых хозяев этого мира. Танцующий среди теней наконец-то нашел свой свет, и этот свет пах персиками и пах победой.