← Назад к обзору

на грани бури

Треск разбитого сердца

– Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! – Голос Блум сорвался на крик, эхом отразившись от ледяных сводов пещеры.

Они стояли в глубине Хрустальных лабиринтов — месте, где холод был настолько абсолютным, что даже время, казалось, замедляло свой ход. Но сейчас здесь было жарко. Блум металась из стороны в сторону, и от её шагов по прозрачному полу разбегались трещины, пахнущие гарью. Её аура полыхала неровным, ядовито-оранжевым светом, выдавая крайнюю степень истощения и ярости.

– Я сделала то, что должна была, – Айси стояла неподвижно, сложив руки на груди. Её голос был подчеркнуто спокойным, почти безжизненным, хотя внутри всё вибрировало от опасного предвкушения. – Твой драгоценный Скай жив. Я всего лишь стерла ему память о последних часах. Он не вспомнит, как ты сбежала с поля боя, чтобы встретиться со мной. Разве не этого ты хотела? Сохранить свой чистый облик феи-спасительницы?

– Ты не имела права трогать его разум! – Блум резко остановилась прямо перед ведьмой. Её лицо было искажено болью и гневом, волосы растрепались, а в глазах стояли слезы, которые тут же испарялись от жара её кожи. – Ты сделала это не ради меня, Айси. Ты сделала это, потому что ты собственница! Потому что ты хочешь контролировать каждый мой вдох, каждую мою мысль!

– Возможно, – Айси сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Она чувствовала, как жар, исходящий от Блум, лижет её лицо, как он пытается растопить её ледяную броню. – Но разве не в этом прелесть нашего... союза? Я даю тебе свободу быть собой, Блум. Быть той эгоистичной, страстной и опасной девчонкой, которую ты так старательно прячешь за розовыми крыльями Алфеи.

– Ты чудовище, – прошептала Блум, и её рука дрогнула.

– Я — твоё зеркало, – парировала Айси, и на её губах появилась тонкая, хищная усмешка. – Ты ненавидишь во мне то, что боишься признать в себе. Ты любишь власть так же сильно, как и я. Ты любишь этот риск. И ты любишь меня именно за то, что я не боюсь замарать руки ради тебя.

Раздался резкий, сухой звук, похожий на треск ломающегося льда.

Голова Айси дернулась в сторону. Пощечина была такой силы, что ведьма едва удержалась на ногах. Кожа на щеке мгновенно вспыхнула огнем — не магическим, а самым настоящим, человеческим. Блум ударила её не заклинанием, а ладонью, вложив в этот жест всю свою накопившуюся горечь.

Тишина, воцарившаяся в пещере, стала осязаемой. Айси медленно повернула голову обратно, глядя на Блум сквозь упавшие на лицо серебристые пряди. Её щека горела, пульсируя болью, но в глазах ведьмы не было гнева.

Там было восхищение.

Дикое, первобытное удовольствие от того, что она наконец-то довела эту «святую» до края. Блум стояла, тяжело дыша, её рука всё ещё была поднята, пальцы дрожали. Она выглядела разбитой, но в этом надломе была такая сила, такая подлинная, неочищенная страсть, что Айси почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд.

– Еще раз, – прошептала Айси, и её голос стал хриплым. – Давай, Блум. Ударь меня еще раз. Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь. Покажи мне, на что способно твоё пламя, когда оно не сковано правилами Фарагонды.

Блум отшатнулась, словно её ударили в ответ. Она смотрела на Айси с ужасом, осознавая, что её вспышка ярости не оттолкнула ведьму, а лишь подпитала её темную привязанность.

– Ты больна, – голос Блум стал пугающе тихим. Вся её ярость вдруг куда-то исчезла, оставив после себя лишь холодную, мертвую пустоту. – Ты питаешься этим хаосом. Тебе не нужна любовь, Айси. Тебе нужна драма, тебе нужно разрушение. И я... я больше не могу быть частью этого.

Айси нахмурилась, чувствуя, как триумф внутри неё сменяется ледяным холодком тревоги.

– О чем ты говоришь? – Ведьма попыталась коснуться руки Блум, но та резко отдернула её.

– Я думаю, нам надо взять паузу, – произнесла Блум, глядя куда-то мимо Айси, в темноту лабиринта. – В наших... отношениях. Если это вообще можно так назвать.

Мир Айси, выстроенный на жестких законах льда и контроля, в одно мгновение пошел трещинами. Она ожидала чего угодно — новой битвы, проклятий, слез, но не этого спокойного, взвешенного решения. Пауза? В её словаре не было такого понятия. Существовало либо «всё», либо «ничего».

– Паузу? – Айси издала нервный смешок, который больше походил на всхлип. – Блум, ты несешь чушь. Мы не можем взять паузу. Мы связаны. Ты сама это признала! Твой огонь и мой лед...

– Мы связаны узлом, который душит нас обоих, – перебила её Блум. Она наконец подняла глаза, и Айси увидела в них нечто гораздо более страшное, чем ярость. Безразличие. – Я не узнаю себя, когда я с тобой. Я лгу друзьям, я предаю свои идеалы, я... я ударила тебя. Я никогда никого не била просто от злости, Айси. Ты вытаскиваешь из меня всё самое худшее.

– Нет! – Айси сделала шаг вперед, её маска ледяной королевы окончательно осыпалась, обнажая испуганную, почти отчаявшуюся женщину. – Я вытаскиваю из тебя правду! Я единственная, кто знает тебя настоящую! Скай любит твой образ, Винкс любят твою силу, а я... я люблю твою душу, Блум! Со всей её тьмой!

– Твоя любовь — это яд, – Блум покачала седой, от инея, головой. – И я начинаю к нему привыкать. Именно поэтому мне нужно уйти. Сейчас. Пока я еще помню, кто я такая без тебя.

Блум развернулась, собираясь уйти. Она сделала всего один шаг, когда Айси рухнула на колени, вцепившись в подол её платья. Это было немыслимо. Великая ведьма Трикс, та, кто презирала слабость во всех её проявлениях, сейчас буквально ползала в ногах у феи.

– Пожалуйста... – Голос Айси дрожал, срываясь на шепот. – Не делай этого. Блум, посмотри на меня! Ударь меня еще раз, заморозь, убей, если хочешь, но не уходи! Ты не можешь просто так оставить меня в этой тишине!

Блум замерла, её спина напряглась. Она чувствовала, как пальцы Айси судорожно сжимают ткань, как холод ведьмы просачивается сквозь одежду, пытаясь удержать, заякорить её в этом моменте.

– Отпусти, Айси, – прошептала Блум, не оборачиваясь.

– Нет! – Ведьма подняла голову, её лицо было мокрым от слез, которые мгновенно превращались в крошечные льдинки. – Ты не понимаешь... До тебя здесь ничего не было. Только холод. Пустой, бессмысленный холод. Ты разожгла во мне жизнь, Блум. Если ты уйдешь, я просто... я не справлюсь. Я превращусь в то, чем была раньше, но теперь я буду знать, чего я лишилась. Это хуже смерти!

Айси была готова умолять. Если бы Блум потребовала, она бы отреклась от магии, от сестер, от самой Облачной Башни. В эту секунду гордость ведьмы стоила меньше, чем один взгляд этих голубых глаз.

– Ты сильная, Айси, – Блум медленно, по одному, разжала пальцы ведьмы на своем платье. Её прикосновение было мягким, но решительным. – Ты справишься. Может быть, в этой тишине ты наконец услышишь саму себя, а не только отголоски моей боли.

– Я не хочу слышать себя! – вскрикнула Айси, пытаясь снова поймать её руку. – Мне нужна ты! Блум, я сделаю всё, что ты скажешь. Я больше не трону Ская, я не буду шпионить, я... я попробую быть другой! Только не оставляй меня одну в этой пустоте!

Блум наконец обернулась. На её лице отразилась такая глубокая, невыносимая жалость, что Айси захотелось закричать. Это было хуже пощечины. Жалость была тем, что ведьмы не прощают. Но Айси было плевать. Она бы приняла даже жалость, лишь бы Блум осталась.

– Ты не сможешь быть другой, пока я рядом, – Блум присела на корточки, оказавшись на одном уровне с ведьмой. Она осторожно коснулась той самой щеки, которую недавно ударила. Её ладонь была теплой, почти целебной. – Мы слишком сильно влияем друг на друга. Мы как два химических элемента, которые при столкновении вызывают взрыв. Нам нужно время, чтобы остыть.

– Мне не нужно остывать! – Айси прильнула к её ладони, закрыв глаза. – Я хочу гореть. С тобой.

– Но я не хочу сгорать, Айси, – Блум мягко убрала руку. – Я хочу жить.

Фея поднялась на ноги. Вокруг неё начал формироваться золотистый ореол телепортации. Воздух в пещере задрожал, наполняясь ароматом озона и полевых цветов — запахом Алфеи, запахом того мира, куда Айси не было входа.

– Блум, стой! – Айси попыталась вскочить, но её ноги словно налились свинцом. – Не делай этого! Я обещаю... я клянусь...

– Прощай, Айси, – тихо произнесла Блум. – Пожалуйста, не ищи меня. Хотя бы какое-то время. Дай нам обоим шанс выжить.

Вспышка света была ослепительной. На мгновение пещера стала ярче солнца, а потом всё исчезло. Жар, свет, аромат — всё испарилось, оставив после себя лишь едкий дым и звенящую, абсолютную тишину.

Айси осталась сидеть на ледяном полу. Она медленно подняла руку и коснулась своей щеки. Кожа больше не горела. Она была холодной. Такой же холодной, как окружающие её стены, как её магия, как всё её существование до того момента, как рыжая фея ворвалась в её жизнь.

– Блум... – прошептала она в пустоту.

Её голос не вызвал эха. Лабиринт поглотил звук, словно его и не было.

Айси знала, что должна разозлиться. Она должна была встать, разрушить эту пещеру, отправиться в Алфею и разнести её по кирпичику, требуя Блум обратно. Это было бы в её стиле. Это было бы по-ведьмински.

Но она не могла пошевелиться.

Внутри неё что-то действительно раскололось. Не лед — лед был крепким. Раскололось нечто гораздо более хрупкое, что она так долго и бережно выращивала под своей броней.

Она вспомнила пощечину. Вспомнила тот миг, когда Блум была настоящей — яростной, неукротимой, принадлежащей только ей. И вспомнила слова о «паузе», которые прозвучали как смертный приговор.

– Ты думаешь, что спасаешь себя, – пробормотала Айси, глядя на свои дрожащие руки. – Но ты не понимаешь, Блум. Ты не просто разожгла огонь. Ты стала моим кислородом.

Ведьма Льда закрыла глаза, позволяя себе последнюю слабость — одну-единственную слезу, которая скатилась по щеке и замерзла, превратившись в крошечный кристалл.

Она не знала, сколько времени провела в этой пещере. Минуты, часы, дни — здесь это не имело значения. Мир снаружи продолжал вращаться, Винкс праздновали победу, Скай пытался понять, почему у него болит голова, а Блум... Блум, наверное, пыталась забыть.

Но Айси знала одно. Пауза — это не конец. Это всего лишь затишье перед бурей. И если Блум думала, что сможет просто так вычеркнуть ведьму Льда из своей жизни, она глубоко ошибалась.

Лед может ждать вечно. Он может затаиться, сковать землю, превратиться в неподвижную глыбу, но он никогда не исчезает. Он просто ждет своего момента, чтобы снова сковать тепло в свои объятия.

– Ты вернешься, – прошептала Айси, поднимаясь с колен. Её движения были медленными, механическими. Маска ледяной королевы снова начала нарастать на её лице, слой за слоем, скрывая боль и отчаяние. – Ты не сможешь жить в этом пресном мире без моего холода. Ты сама сказала: мы связаны. А узлы, завязанные самой судьбой, не развязываются. Они только затягиваются туже.

Айси вышла из пещеры. Ветер Магикса ударил ей в лицо, но она его не почувствовала. Она не чувствовала ничего, кроме фантомного ожога на щеке.

Это была её единственная связь с Блум. Её единственное доказательство того, что всё это было правдой.

– Я дам тебе твою паузу, – ведьма посмотрела в сторону горизонта, где заходило солнце, окрашивая небо в цвета Драконьего Огня. – Наслаждайся своей свободой, фея. Дыши полной грудью. Потому что когда я вернусь... я больше не буду просить.

Айси взмыла в небо, превратившись в серебристую искру. Она летела к Облачной Башне, к своим сестрам, к своей старой жизни, которая теперь казалась ей тесной и чужой.

В её голове всё еще звучал голос Блум. «Прощай, Айси».

– Нет, дорогая, – подумала ведьма, и на её губах появилась тень прежней, опасной улыбки. – До встречи.

Лед начал свой долгий, терпеливый отсчет. И где-то в глубине души Айси знала: когда они встретятся в следующий раз, пламя Блум будет гореть еще ярче. Потому что огонь, лишенный кислорода, превращается в пожар. А пожар всегда ищет то, что можно превратить в пепел.

И Айси была готова стать этим пеплом. Лишь бы снова почувствовать этот жар. Лишь бы снова увидеть этот взгляд.

Пауза началась. Но в тишине ледяного сердца уже рождался план новой, окончательной схватки, где не будет места ни жалости, ни отступлению. Только лед, пламя и вечность, которую они всё равно разделят на двоих.