← Назад к обзору

на границе чувств

Багряный закат и шёпот одержимости

В гостиной дома Джейкобсов царила такая тишина, что слышно было, как пылинки танцуют в косых лучах заходящего солнца. Нэйт сидел на кожаном диване, тяжело откинув голову на спинку. Его руки, обмотанные белой марлей, покоились на коленях. Сквозь бинты местами проступали бурые пятна — напоминание о том, как методично и яростно он вбивал костяшки в лицо Итана.

Кэсси сидела рядом, на ковре, прижавшись щекой к его колену. Она чувствовала, как от него исходит жар, почти осязаемая волна остаточного адреналина. Он всё ещё не остыл. Его дыхание было ровным, но слишком глубоким, словно он пытался вдохнуть весь кислород в этой комнате, чтобы не дать себе снова сорваться в бездну.

– Тебе больно? – прошептала она, осторожно коснувшись края бинта.

Нэйт медленно открыл глаза. В их глубине всё ещё плескалась та тёмная, вязкая жижа, которую он так долго пытался вычерпать на сеансах терапии. Сегодня он понял: ведро дырявое. Зверь никуда не ушёл, он просто спал, пока кто-то не посмел коснуться того единственного, что имело для Нэйта значение.

– Нет, Кэсс, – его голос звучал глухо, как из-под земли. – Мне не больно. Мне... спокойно. Впервые за долгое время в моей голове наступила тишина. Когда я бил его, все те голоса — отца, доктора Арнольда, Мэдди — они все исчезли. Остались только ты и я. И то, что он хотел у меня забрать.

– Он не мог ничего забрать, Нэйт, – Кэсси поднялась и села рядом с ним, заглядывая в его лицо. – Я принадлежу тебе. Не потому, что ты меня заставил, а потому, что я сама так решила. Ты слышишь?

Нэйт повернулся к ней. Его пальцы, несмотря на повязки, нежно коснулись её подбородка.

– Если бы ты не закричала... если бы ты не обняла меня тогда в туалете, я бы его не отпустил. Я чувствовал, как его челюсть крошится под моими руками, и я хотел продолжать. Я хотел стереть его из реальности, чтобы ни одна частица его существования больше не могла осквернить твой воздух.

Кэсси вздрогнула. В этих словах было столько пугающей преданности, что у неё перехватило дыхание. Это была та самая любовь-клетка, от которой она бежала, но теперь, пройдя через полгода одиночества, она понимала: эта клетка — единственное место, где она чувствует себя живой.

– Мы справимся с этим, – она накрыла его руку своей. – Адвокаты сказали, что запись с камер в коридоре подтверждает: он преследовал меня. Мы выставим это как защиту. Тебе ничего не будет.

– Мне плевать на суды, Кэсси, – Нэйт придвинулся ближе, его глаза лихорадочно блеснули. – Мне плевать, если меня закроют. Главное, что он больше никогда не посмотрит на тебя так, будто имеет право на твоё внимание. Никто не имеет. Только я.

В этот момент на журнальном столике завибрировал телефон Кэсси. Экран вспыхнул, разрезая полумрак комнаты резким неоновым светом.

Нэйт замер. Его взгляд мгновенно переместился на гаджет. Кэсси почувствовала, как по его телу прошла волна напряжения, превращая мышцы в стальные жгуты.

– Кто это? – спросил он слишком спокойным тоном. Тем самым тоном, который предшествовал взрыву.

Кэсси потянулась к телефону, надеясь, что это просто рекламная рассылка или сообщение от Лекси. Но когда она увидела имя отправителя, её сердце пропустило удар.

Итан.

– Дай мне телефон, – Нэйт протянул руку. Это был не приказ, но в его голосе звучала такая непреклонная воля, что сопротивление казалось бессмысленным.

– Нэйт, не надо... это, наверное, ошибка, – Кэсси попыталась спрятать телефон за спину, но Нэйт был быстрее. Несмотря на забинтованные руки, он перехватил её запястье и мягко, но решительно забрал аппарат.

Он разблокировал экран — он знал её пароль, как и она его. Это была их общая территория, без тайн и границ.

Нэйт читал сообщение молча. Его лицо превратилось в маску из застывшего гипса.

«Кэсси, я знаю, ты напугана. Он заставил тебя сказать те слова в полиции. Пожалуйста, не дай ему погубить тебя. Я в больнице, но я не отступлю. Я всё равно вытащу тебя из этого ада, чего бы мне это ни стоило. Он монстр, и ты это знаешь».

Тишина в комнате стала осязаемой. Кэсси слышала, как бьётся её собственное сердце — часто и неровно, как крылья пойманной птицы. Она смотрела на профиль Нэйта, ожидая, что он сейчас вскочит, швырнёт телефон в стену или, что ещё хуже, вернётся в больницу, чтобы закончить начатое.

Но Нэйт повел себя иначе. Он медленно опустил телефон на колени и закрыл глаза. Его плечи мелко дрожали.

– Он не отступит, – прошептал Нэйт. В его голосе не было ярости. В нём была бесконечная, чёрная печаль. – Видишь? Весь мир считает, что я держу тебя на цепи. Даже когда я пытаюсь быть другим, даже когда я истекаю кровью ради тебя, я остаюсь главным злодеем в их сказке.

– Нэйт, это неважно, – Кэсси обхватила его лицо руками, заставляя смотреть на неё. – Пусть они думают, что хотят. Мне плевать на Итана, мне плевать на его «спасение».

– А мне нет! – Нэйт вдруг резко вскочил, сбрасывая её руки. Он начал мерить комнату шагами, похожий на раненого хищника в вольере. – Мне не плевать, что он пишет это тебе! Он лежит там, харкает кровью, но всё равно думает, что он — герой, а я — грязь под ногами. Он думает, что может давать тебе советы? Мне?

– Он просто жалкий, – Кэсси встала, пытаясь преградить ему путь. – Он не понимает нас. Никто не понимает.

– Он пишет, что я тебя погублю, – Нэйт остановился прямо перед ней, тяжело дыша. – И знаешь, что самое страшное, Кэсс? Часть меня согласна с ним. Каждое утро я смотрю в зеркало и вижу человека, который не заслуживает твоего света. Но я не могу тебя отпустить. Если я тебя отпущу, я просто перестану существовать. Я рассыплюсь на атомы.

– Так не отпускай, – она прижалась к его груди, слыша, как бешено колотится его сердце. – Будь моим монстром. Будь моим адом. Мне не нужен рай без тебя.

Нэйт схватил её за плечи, сжимая их почти до боли. Его глаза лихорадочно бегали по её лицу, словно он пытался найти в ней признаки лжи.

– Ты понимаешь, что он сделает дальше? – Нэйт кивнул на телефон. – Он пойдёт в прокуратуру. Он будет требовать запретительного ордера. Он сделает всё, чтобы нас разлучить «ради твоего блага». Они все так делают. Мой отец, полиция, эти правильные мальчики... они думают, что знают, как лучше.

– Мы уедем, – твёрдо сказала Кэсси. – Прямо сейчас. Не будем ждать судов. У тебя есть деньги, у нас есть машина. Давай просто исчезнем. Как ты и обещал на катке. В тот дом в горах.

Нэйт замер. Идея побега, которая раньше казалась ему слабостью, теперь вспыхнула в его мозгу как единственный путь к спасению.

– Ты готова бросить всё? Школу, Лекси, свою карьеру на льду? – он смотрел на неё с надеждой и страхом.

– Лёд будет и там, – Кэсси улыбнулась, и в этой улыбке была та самая безумная решимость, которая когда-то заставила её выйти на сцену и разрушить свою репутацию ради него. – А всё остальное... всё остальное — это просто шум. Моя карьера — это ты, Нэйт. Моя жизнь — это ты.

Нэйт притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Он вдыхал её запах, пытаясь успокоить бурю внутри. Текст сообщения Итана всё ещё стоял у него перед глазами, как кровавое клеймо.

– Я отвечу ему, – вдруг сказал Нэйт.

– Не надо, это только разозлит его.

– Нет, я должен. Он должен понять, что он проиграл не мне. Он проиграл нам.

Нэйт взял телефон и быстро набрал ответ. Кэсси видела каждое слово.

«Она не в аду, Итан. Она дома. И если ты ещё раз посмеешь написать ей или даже подумать в её сторону, я найду тебя в любой палате, в любом городе. Я не монстр. Я её муж, её бог и её единственный шанс на счастье. А ты — просто ошибка, которую я сегодня исправил. Живи с этим. Если сможешь».

Он нажал «отправить» и тут же заблокировал контакт. Затем он вытащил сим-карту из телефона Кэсси и с хрустом переломил её пополам.

– Больше никаких сообщений, – сказал он, глядя на обломки пластика на ладони. – Больше никакого прошлого. Только мы.

Кэсси кивнула. Она чувствовала странное облегчение. С каждой сломанной связью с внешним миром она чувствовала себя всё более защищённой.

– Иди собирай вещи, – Нэйт коснулся её щеки бинтами. – Возьми только самое необходимое. Я выведу машину.

Пока Кэсси бегала по дому, лихорадочно бросая вещи в сумку, Нэйт стоял в центре гостиной. Он смотрел на портрет своей семьи на стене — идеальные лица, скрывающие гниль и ложь. Он подошёл к камину, взял массивную бронзовую статуэтку и одним точным ударом разбил стекло на портрете.

– Прощай, папа, – прошептал он. – Я нашёл свою правду. И я её не отдам.

Через двадцать минут они уже сидели в машине. Двигатель мощно заурчал, отзываясь вибрацией в сиденьях. Нэйт выехал с подъездной дорожки, даже не взглянув в зеркало заднего вида.

Они ехали по ночным улицам Ист-Хайленда. Мимо проносились знакомые места: школа, где сегодня пролилась кровь; каток, где они когда-то заключили свой пакт; дом Мэдди, окна которого были темны. Всё это казалось декорациями к фильму, который они только что досмотрели.

– Ты не жалеешь? – спросил Нэйт, когда они миновали знак выезда из города.

Кэсси откинулась на сиденье и посмотрела на него. В свете приборной панели его лицо казалось спокойным и величественным. Он был её героем, её защитником, её личным безумием.

– Я жалею только о том, что мы не сделали этого раньше, – ответила она, протягивая руку и переплетая свои пальцы с его забинтованными пальцами.

Нэйт сжал её ладонь. Он чувствовал, как внутри него окончательно затихает буря. Да, он сорвался. Да, он едва не убил человека. Но глядя на Кэсси, он понимал: он сделал бы это снова. Десять раз, сто раз.

Он больше не боялся своей тьмы. Потому что в этой тьме теперь был свет — маленький, хрупкий, но такой яркий, что он освещал им путь через любые горы.

– Мы будем счастливы, Кэсс, – сказал он, прибавляя скорость. – Я клянусь тебе. Я построю для тебя мир, где никто и никогда не посмеет причинить тебе боль. Даже я.

Они мчались по шоссе, уходящему в горы. Позади оставались полиция, больницы, оскорблённые чувства и разрушенные жизни. Впереди была только неизвестность и тишина высокогорья.

Кэсси закрыла глаза, слушая шум ветра за окном. Она знала, что Итан был прав в одном: Нэйт — монстр. Но она также знала то, чего Итан никогда не поймёт. Монстры — самые преданные существа на свете, если ты решишь стать их сердцем.

Машина скрылась в ночной мгле, оставляя за собой лишь багровый отблеск задних огней, похожий на прощальный оскал зверя, который наконец-то обрёл свою свободу. В ту ночь Ист-Хайленд навсегда лишился своей самой скандальной пары, но легенда о них — о ледяной королеве и её яростном защитнике — будет ещё долго шепотом передаваться в школьных коридорах, напоминая о том, что любовь бывает не только спасением, но и самым прекрасным видом разрушения.