← Назад к обзору

на границе чувств

Осколки тишины и багровый оскал

Школьные коридоры Ист-Хайленда всегда пахли одинаково: смесью дешевого антисептика, приторных духов и застарелого страха. Для Итана этот запах стал невыносимым. Каждый раз, когда он видел Кэсси Ховард, идущую под руку с Нэйтом Джейкобсом, его мир давал трещину. Он не мог этого принять. Его мозг, привыкший к логическим цепочкам и правильным поступкам, отказывался обрабатывать информацию: как она могла вернуться к человеку, который превратил её жизнь в пепел?

Итан стоял у своего шкафчика, сжимая в руках учебник по биологии так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он видел их утром. Нэйт припарковал свою черную машину прямо у главного входа, демонстративно, по-хозяйски. Он вышел, обошел автомобиль и открыл дверь Кэсси, словно она была фарфоровой куклой. И то, как она на него посмотрела — с этой смесью глубокой привязанности и странного, нового спокойствия — жгло Итана изнутри сильнее любого яда.

– Она просто напугана, – прошептал он себе под нос, захлопывая шкафчик. – Она в заложниках. Синдром заложника. Это не может быть любовью.

Он видел Кэсси на тренировках. Она стала лучше, техничнее, холоднее. Но для Итана этот холод был лишь маской. Он был уверен, что под этим слоем льда скрывается та самая Кэсси, которая нуждается в защите, в «нормальном» парне, в тихой гавани. Он не понимал, что тихие гавани нужны тем, кто боится шторма, а Кэсси сама стала этим штормом.

Случай представился на большой перемене. Он увидел, как Кэсси свернула в сторону пустых коридоров восточного крыла, направляясь в туалетную комнату. Нэйта рядом не было — он застрял в кабинете директора по каким-то футбольным делам. Это был шанс. Единственный шанс достучаться до неё, пока чудовище не вернулось в клетку.

Кэсси стояла перед зеркалом, поправляя выбившуюся прядь. Она не вздрогнула, когда дверь за Итаном закрылась со слишком громким щелчком. Она просто посмотрела на его отражение через стекло. Её взгляд был пустым.

– Кэсси, нам нужно поговорить, – Итан сделал шаг вперед. Его голос дрожал от избытка эмоций, которые он не мог контролировать.

– Нам не о чем говорить, Итан, – она не обернулась. – Я всё сказала тебе на катке. Ты хороший парень, но ты не часть моей жизни.

– Хороший парень? – он почти выплюнул эти слова. – Ты выбираешь монстра, который ломал тебе кости морально, который унижал тебя перед всей школой, и называешь меня «хорошим парнем»? Кэсси, очнись! Он же психопат. Он убьет тебя рано или поздно. Или ты думаешь, что он изменился? Люди вроде Джейкобса не меняются, они просто глубже прячут свои клыки.

– Ты ничего не знаешь о нем, – Кэсси наконец повернулась. В её глазах вспыхнуло опасное пламя. – И ты ничего не знаешь обо мне. Ты влюбился в образ жертвы, которую хотел спасти, чтобы почувствовать себя героем. Но я не жертва, Итан. Я сделала свой выбор.

– Это не выбор, это безумие! – Итан сорвался. Он сократил расстояние между ними в один прыжок и схватил её за плечи, прижимая к холодной кафельной стене. – Посмотри на меня! Я люблю тебя по-настоящему. Я дам тебе всё, что ты захочешь. Мы уедем отсюда, ты забудешь его как страшный сон. Почему ты выбираешь его?!

– Отпусти меня, – её голос был пугающе тихим. Она не пыталась вырваться, она смотрела на него с жалостью, которая была хуже любой ненависти. – Ты делаешь мне больно.

– Ты не понимаешь, что такое настоящая боль! – Итан задыхался от собственной беспомощности. Он прижался к ней всем телом, пытаясь заблокировать её в этом узком пространстве между раковиной и стеной. – Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не пообещаешь, что бросишь его. Я спасу тебя, Кэсси, даже если ты этого не хочешь!

В этот момент дверь туалета не просто открылась — она влетела внутрь, ударившись о стену с таким грохотом, что штукатурка посыпалась с потолка.

На пороге стоял Нэйт.

Это не был тот Нэйт, который полгода посещал терапевта и учился дышать. Это был Нэйт Джейкобс из самых страшных кошмаров Ист-Хайленда. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза превратились в две черные дыры, в которых не осталось ничего человеческого. Он не кричал. Он не задавал вопросов.

Он увидел руки Итана на плечах Кэсси. Он увидел, как она прижата к стене. И в его мозгу что-то окончательно перегорело. Все предохранители, вся воля, всё то, что он так старательно выстраивал месяцами, рассыпалось в прах перед первобытным инстинктом защиты своей территории.

– Убери. От неё. Руки. – Каждое слово Нэйта падало как удар молота по наковальне.

Итан замер. Он медленно обернулся, его лицо исказилось от страха, но он всё еще пытался сохранить остатки достоинства.

– Нэйт, это не то, что ты...

Он не успел договорить. Нэйт преодолел расстояние между ними за долю секунды. Его удар был профессиональным, коротким и сокрушительным. Кулак врезался точно в челюсть Итана, и тот отлетел к кабинкам, сбивая собой пластиковую дверь.

– Нэйт, нет! – Кэсси вскрикнула, но не от страха за Итана, а от ужаса перед тем, что она видела в глазах Нэйта. Он срывался. Это было падение в бездну.

Но Нэйт её не слышал. Он схватил Итана за воротник рубашки, поднял его, словно тот весил не больше тряпичной куклы, и впечатал в зеркало. Стекло треснуло, расходясь паутиной вокруг головы Итана.

– Ты думал, что можешь трогать её? – Нэйт прошипел это прямо в лицо Итану, из носа которого уже хлестала кровь. – Ты думал, что ты — «хороший парень», и это дает тебе право зажимать её в углу? Ты — ничтожество. Ты — пыль под моими ногами.

– Хватит! – Итан пытался защититься, выставив руки, но Нэйт перехватил его запястье и вывернул его с тошнотворным хрустом.

– Ты хотел её спасти? – Нэйт нанес еще один удар, на этот раз в живот. Итан сложился пополам, хватая ртом воздух. – Теперь спасай себя, мразь.

Нэйт повалил его на пол и начал методично, с какой-то пугающей, механической точностью наносить удары. Это не была драка. Это была казнь. Кровь Итана брызнула на белую плитку, на ботинки Нэйта, на подол платья Кэсси.

– Нэйт, остановись! Ты убьешь его! – Кэсси бросилась к нему, обхватывая его за пояс, пытаясь оттащить. – Нэйт, посмотри на меня! Посмотри на меня, черт возьми!

Он замахнулся для очередного удара, его рука замерла в воздухе. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась так, будто он пробежал марафон. Он медленно повернул голову к Кэсси. Его лицо было забрызгано кровью, и в этот момент он выглядел как падший ангел, только что вернувшийся из самой глубокой ямы ада.

– Он трогал тебя, – прохрипел Нэйт. Его голос дрожал от неконтролируемой ярости. – Он посмел прикоснуться к тебе, когда ты сказала «нет».

– Я знаю, Нэйт, я знаю, – она прижалась лицом к его спине, чувствуя, как его мышцы вибрируют от напряжения. – Но если ты не остановишься, ты отправишься в тюрьму. Ты обещал мне. Ты обещал, что мы будем вместе. Пожалуйста... вернись ко мне. Не к этому чудовищу. Ко мне.

Нэйт посмотрел вниз на Итана. Тот лежал в луже собственной крови, его лицо превратилось в сплошное багровое месиво, он едва дышал, издавая тихие, свистящие звуки. Ярость в глазах Нэйта начала медленно сменяться осознанием содеянного, но это не было раскаяние. Это было разочарование в самом себе.

– Я сорвался, – прошептал он, опуская руки. Его кулаки были разбиты в кровь. – Я обещал тебе, и я сорвался.

– Ты защищал меня, – Кэсси обошла его и встала перед ним, беря его окровавленные руки в свои. – Он перешел черту. Он напал на меня.

– Я должен был просто увести тебя, – Нэйт смотрел на свои руки, словно не узнавая их. – Но когда я увидел его рядом с тобой... у меня в голове просто всё выключилось. Я хотел видеть его кости. Я хотел, чтобы он перестал существовать.

В коридоре послышались бегущие шаги и крики. Кто-то уже вызвал охрану. Кэсси быстро достала из сумки влажные салфетки и начала стирать кровь с лица Нэйта.

– Слушай меня внимательно, – она говорила быстро, её голос был твердым. – Он зажал меня здесь. Он пытался меня изнасиловать. Ты вошел и защитил меня. Это была самооборона. Понял?

Нэйт посмотрел на неё с горькой усмешкой.

– Кэсс, посмотри на него. Это не самооборона. Это попытка убийства.

– Для всех остальных это будет самооборона, – она прикоснулась к его щеке. – Я не дам им забрать тебя. Ты слышишь? Мы прошли через слишком многое, чтобы какой-то Итан всё испортил.

Дверь распахнулась, и в туалет ворвались двое охранников и директор. Они замерли, глядя на кровавую сцену.

– Боже мой! – выдохнул директор. – Вызовите скорую! Джейкобс, отойди от него!

Нэйт даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть на Кэсси, словно она была единственным якорем в его разрушающемся мире.

– Он напал на меня, – Кэсси обернулась к директору, её голос задрожал, и на глазах мгновенно появились слезы — та самая старая Кэсси, которая умела вызывать жалость одним взглядом, вернулась на мгновение, чтобы спасти своего монстра. – Он запер дверь и... и начал срывать с меня одежду. Нэйт услышал мои крики. Он просто спасал меня.

Охранники переглянулись. Репутация Итана как «хорошего парня» была крепкой, но вид полумертвого тела и плачущей Кэсси делал её версию пугающе убедительной.

– Мы разберемся в этом, – сказал один из охранников, подходя к Нэйту. – Джейкобс, идем со мной. Без глупостей.

Нэйт позволил увести себя. Проходя мимо Итана, которого уже начали поднимать санитары, он даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Кэсси.

***

Через три часа они сидели в полицейском участке. Благодаря адвокатам семьи Джейкобс и показаниям Кэсси, Нэйта отпустили под залог до выяснения обстоятельств. Итан был в больнице с сотрясением мозга, сломанной челюстью и тремя сломанными ребрами. Он не мог говорить, а когда пришел в себя, лишь в ужасе закрывал глаза при упоминании имени Нэйта.

Они сидели в машине Нэйта, припаркованной на утесе над городом. Вечернее небо было окрашено в цвета синяка — фиолетовый, багровый, черный.

– Ты видела, как я на него смотрел? – тихо спросил Нэйт. Он сидел, откинув голову на сиденье, его руки были забинтованы. – Я наслаждался этим, Кэсс. В ту секунду, когда я чувствовал, как его кости ломаются под моими пальцами... я чувствовал себя живым.

Кэсси молчала. Она смотрела на огни города внизу.

– Доктор Арнольд скажет, что это рецидив, – продолжал Нэйт. – Что все мои успехи — это ложь. Что я всё тот же зверь, которого нельзя выпускать к людям. Ты должна была позволить мне уйти тогда, на катке.

– Нет, – Кэсси повернулась к нему. В полумраке салона её лицо казалось высеченным из мрамора. – Ты не понимаешь, Нэйт. То, что ты сделал сегодня... это было ужасно. Но это было ради меня. Весь мир может считать тебя монстром, но для меня ты — единственный, кто встал между мной и тем, кто хотел меня сломать.

– Я сам тебя ломал, Кэсси, – он горько усмехнулся.

– Да. Но ты же меня и собрал. Мы — два урода, Нэйт. Мы не подходим для нормального мира с его Итанами, латте и вежливыми разговорами. Мы подходим только друг другу.

Она потянулась к нему и осторожно коснулась его забинтованной руки.

– Ты сорвался, – прошептала она. – Но я здесь, чтобы поймать тебя. Мы будем лечиться вместе. Мы уедем, как ты и обещал. Подальше от этой школы, от этой крови.

Нэйт посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на испуг.

– Ты не боишься меня после того, что видела в том туалете?

Кэсси медленно покачала голвой. Она придвинулась ближе, вдыхая запах его кожи, в который теперь примешался металлический запах крови.

– Я боюсь только одного, Нэйт. Что ты когда-нибудь решишь, что я слишком хороша для тебя, и уйдешь снова. Не делай этого. Никогда.

Нэйт обнял её здоровой рукой, притягивая к себе так крепко, что ей стало трудно дышать. Но это была та самая теснота, в которой она нуждалась.

– Я никогда не уйду, – прошептал он ей в волосы. – Даже если мне придется сжечь этот город дотла, чтобы мы могли быть вместе.

В эту ночь Ист-Хайленд потерял одного «хорошего парня» и окончательно закрепил легенду о двух сломленных душах, чья любовь была страшнее любой ненависти. Итан выживет, но он никогда больше не посмотрит на Кэсси Ховард без содрогания. Он хотел спасти её от монстра, не понимая, что она сама давно стала его частью.

А на утесе, в тишине черного автомобиля, два человека праздновали свою победу над моралью. Они были свободны — в своем безумии, в своей боли и в своей неразрывной, кровавой связи. И когда Нэйт завел мотор, чтобы навсегда покинуть этот город, Кэсси улыбнулась. Она знала, что впереди их ждет шторм. Но это был их шторм. И они были готовы в нем сгореть.