← Назад к обзору

Наглый щеночек

Признания и новые горизонты

Чанбин стоял посреди улицы, ощущая на щеке фантомное тепло от поцелуя Сынмина. Его сердце все еще колотилось где-то в горле, а разум лихорадочно переваривал произошедшее. «Ты мне очень нравишься, Чанбин-хён». Эти слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с образом щенячьих глаз и нежных прикосновений. Он всегда считал Сынмина просто младшим братом, который любит дурачиться. Но теперь… теперь все изменилось. И это «все» было чертовски захватывающим.

Он медленно пошел к общежитию, его шаги были тяжелыми, а мысли – путаными. Зайдя внутрь, он увидел, что в гостиной горит свет. Сынмин сидел на диване, уткнувшись в телефон, но как только дверь скрипнула, он поднял голову. Его глаза встретились с глазами Чанбина, и на лице Сынмина появилась легкая, смущенная улыбка.

– Хён, ты долго, – тихо сказал Сынмин.

Чанбин не знал, что ответить. Он просто стоял в дверном проеме, пытаясь собрать свои мысли в кучу.

– Я… да, – наконец выдавил он. – Задумался.

Сынмин отложил телефон и подвинулся, освобождая место на диване.

– Присядь, хён. Ты выглядишь… растерянным.

Чанбин медленно подошел и опустился рядом. Между ними повисла неловкая тишина, которую нарушало лишь тиканье настенных часов. Чанбин чувствовал, как его щеки снова начинают гореть.

– Сынмин, – начал он, но слова застряли в горле.

– Хён, – перебил его Сынмин, его голос был на удивление серьезным. – Я знаю, что это было неожиданно. И, может быть, глупо. Но я… я не мог больше молчать.

Он посмотрел на Чанбина, и в его глазах Чанбин увидел не только озорство, но и настоящую нежность, и даже легкую тревогу.

– Почему ты так долго скрывал? – спросил Чанбин, его голос был чуть хриплым.

Сынмин отвел взгляд, его щеки тоже порозовели.

– Я боялся. Боялся, что ты посчитаешь меня странным. Боялся, что ты будешь злиться. Боялся, что это испортит наши отношения.

Чанбин медленно протянул руку и осторожно коснулся предплечья Сынмина. Тот вздрогнул, но не отстранился.

– Ты никогда не казался мне странным, Сынмин, – мягко сказал Чанбин. – И я не злюсь. Я… я просто удивлен.

Сынмин поднял на него глаза, и в них блеснула надежда.

– Правда?

– Правда, – кивнул Чанбин. – Я… я никогда не думал о нас в таком ключе. Ты всегда был для меня просто младшим братом, которого я люблю поддразнивать.

– Ну, я тоже люблю тебя поддразнивать, – улыбнулся Сынмин, и его щенячье очарование вернулось. – Особенно твои мышцы.

Чанбин фыркнул.

– Так значит, это было не просто баловство? Все эти прикосновения?

Сынмин смущенно опустил взгляд.

– Не совсем. Сначала, может быть, да. Но потом… потом я понял, что мне это нравится. Нравится чувствовать твою силу. Нравится видеть, как ты напрягаешься под моими пальцами.

Чанбин почувствовал, как по его телу снова пробежали мурашки. Он не мог отрицать, что ему тоже это нравилось. Нравилось чувствовать прикосновения Сынмина, нравилась его невинная, но такая откровенная заинтересованность.

– Знаешь, – сказал Чанбин, его голос стал тише, – я всегда думал, что ты просто наслаждаешься моей реакцией.

– Ну, это тоже, – Сынмин хихикнул. – Ты такой милый, когда смущаешься, хён.

Чанбин покачал головой, но на его губах появилась легкая улыбка.

– И что теперь? – спросил он, глядя Сынмину прямо в глаза.

Сынмин глубоко вздохнул.

– Я не знаю. Я просто хотел, чтобы ты знал. Чтобы ты знал, что я к тебе чувствую.

– А что ты чувствуешь? – Чанбин осторожно надавил на него, желая услышать еще больше.

Сынмин снова отвел взгляд, его щеки пылали.

– Я… я восхищаюсь тобой, хён. Твоей силой, твоей целеустремленностью. Тем, как ты всегда стремишься к лучшему. И ты такой… такой надежный. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Чанбин слушал, и его сердце таяло. Он никогда не думал, что Сынмин видит его таким. Он всегда считал себя просто Чанбином, который любит качаться и писать музыку.

– И… – Сынмин замялся. – И ты такой красивый, хён. Особенно когда потеешь после тренировки.

Чанбин не удержался и рассмеялся.

– Ты серьезно?

– Абсолютно! – Сынмин улыбнулся. – Ты весь такой блестящий, сильный…

Чанбин почувствовал, как его смущение сменяется чем-то другим – теплым, приятным чувством. Он медленно убрал руку с предплечья Сынмина и положил ее на его колено, осторожно поглаживая.

– Сынмин, – сказал он, его голос был нежным. – Я… я не знаю, что сказать. Я никогда не думал о таком.

– Мне не нужен немедленный ответ, хён, – быстро сказал Сынмин. – Просто… подумай об этом.

Чанбин кивнул. Он действительно хотел подумать. И он хотел понять, что он сам чувствует. Прикосновения Сынмина, его слова – все это вызывало в нем странный трепет, который он не мог игнорировать.

– Хорошо, – сказал Чанбин. – Я подумаю.

Сынмин улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней и радостной, что Чанбин не мог не улыбнуться в ответ.

– Спасибо, хён, – сказал Сынмин. – Спасибо, что выслушал.

Они еще немного посидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Чанбин чувствовал присутствие Сынмина рядом, его тепло, его спокойное дыхание. И это было приятно. Очень приятно.

Наконец, Сынмин поднялся.

– Ну, я, пожалуй, пойду спать, – сказал он. – Уже поздно.

– Да, – согласился Чанбин. – Иди.

Сынмин уже собирался уходить, когда вдруг остановился и повернулся. Он подошел к Чанбину, наклонился и быстро, почти невесомо поцеловал его в уголок губ.

– Спокойной ночи, хён, – прошептал он, и прежде чем Чанбин успел что-либо сказать, он исчез в своей комнате.

Чанбин снова остался один, его сердце бешено колотилось. Поцелуй в щеку был одним, но этот, в уголок губ, был совсем другим. Он был более интимным, более смелым. И он заставил Чанбина задуматься о многом.

Он провел рукой по губам, пытаясь осознать произошедшее. Сынмин, его младший брат, его «щенок», только что поцеловал его. И Чанбин… Чанбин не оттолкнул его. Более того, ему это понравилось. Ему понравилось это легкое прикосновение, эта смелость, эта нежность.

Он лег спать, но сон не шел. В голове крутились мысли о Сынмине, о его признании, о его прикосновениях. Он начал вспоминать все моменты, когда Сынмин дразнил его, когда он прикасался к его мышцам. И теперь, когда он знал истинную причину этих прикосновений, все заиграло новыми красками.

На следующее утро Чанбин проснулся с тяжелой головой, но с легким сердцем. Он чувствовал себя странно, но в то же время удивительно хорошо. Он спустился на кухню, где уже сидел Сынмин, поглощая хлопья.

– Доброе утро, хён! – весело поприветствовал его Сынмин, как будто ничего и не произошло.

Чанбин почувствовал, как его щеки снова начали гореть. Но он постарался взять себя в руки.

– Доброе, Сынмин, – ответил он, наливая себе кофе.

Они завтракали в привычной атмосфере, но Чанбин чувствовал невидимое напряжение между ними. Он периодически ловил на себе взгляды Сынмина, и каждый раз, когда их глаза встречались, Сынмин смущенно отводил взгляд.

После завтрака Чанбин решил, что ему нужно поговорить с Сынмином. Он не мог просто так оставить все, как есть. Он хотел понять, что это значит для них обоих.

– Сынмин, – сказал Чанбин, когда они остались одни в гостиной. – Нам нужно поговорить.

Сынмин напрягся.

– О чем, хён? – спросил он, избегая прямого взгляда.

– О вчерашнем, – прямо сказал Чанбин. – О том, что ты сказал. И о том, что ты сделал.

Сынмин глубоко вздохнул.

– Я же сказал, хён, тебе не обязательно отвечать прямо сейчас.

– Я знаю, – сказал Чанбин. – Но я хочу понять. Я хочу понять, что ты чувствуешь. И я хочу понять, что я чувствую.

Сынмин поднял на него глаза, и в них снова появилась та же надежда, что и вчера.

– Я… я действительно очень сильно к тебе привязан, хён, – тихо сказал Сынмин. – И не только как к старшему брату. Я… я хочу быть к тебе ближе.

– Ближе как? – спросил Чанбин, его голос был мягким, но настойчивым.

Сынмин смущенно опустил взгляд.

– Как… как парень.

Чанбин почувствовал, как его сердце снова пропустило удар. Он ожидал этого, но услышать это вслух было совсем по-другому.

– Сынмин, – сказал Чанбин, его голос был серьезным. – Ты знаешь, что это значит? Это меняет все.

– Я знаю, – Сынмин поднял на него глаза. – И я готов к этому. Если ты, конечно, тоже.

Чанбин посмотрел на Сынмина. Он видел в нем не только игривого щенка, но и серьезного, смелого молодого человека, который не побоялся признаться в своих чувствах. И это вызывало в нем уважение.

Он вспомнил все их совместные моменты. Как Сынмин всегда был рядом, когда Чанбину было грустно. Как он поддерживал его во всех начинаниях. Как он умел рассмешить его, даже когда Чанбин был зол. И, конечно, все эти прикосновения, которые раньше казались просто баловством, а теперь приобрели совсем другое значение.

Чанбин медленно протянул руку и взял ладонь Сынмина в свою.

– Сынмин, – сказал он, его голос был полон нежности. – Я… я тоже не хочу, чтобы ты был просто моим младшим братом.

Глаза Сынмина расширились от удивления и радости.

– Правда, хён? – прошептал он.

– Правда, – кивнул Чанбин. – Я… я хочу узнать тебя лучше. Я хочу понять, что это за чувство, которое ты во мне вызываешь.

Сынмин крепко сжал его руку.

– Я так рад, хён! Я так рад!

Чанбин улыбнулся. Ему действительно было приятно видеть Сынмина таким счастливым.

– Но есть одно условие, – сказал Чанбин, его голос стал чуть более серьезным.

Сынмин нахмурился.

– Какое?

– Никаких отвлекающих маневров в зале, – сказал Чанбин, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но уголки его губ все равно поползли вверх. – Я там работаю.

Сынмин рассмеялся.

– Хорошо, хён, – сказал он. – Обещаю быть послушным. Ну, почти.

Чанбин покачал головой, но его улыбка стала шире. Он знал, что Сынмин никогда не перестанет дразнить его. Но теперь, когда он знал истинную причину этих дразнилок, он был готов к ним. Более того, он их ждал.

– И еще одно, – сказал Чанбин, потянув Сынмина за руку, чтобы тот сел рядом.

Сынмин послушно сел, его глаза были полны ожидания.

– Если ты хочешь быть ближе, – сказал Чанбин, его голос стал тише, – то ты должен быть готов к тому, что это будет не только весело. Это будет… по-настоящему.

Сынмин кивнул, его взгляд был серьезным.

– Я готов, хён. Я готов ко всему.

Чанбин посмотрел в его глаза. Он видел в них искренность, решимость и что-то еще, что заставляло его сердце биться быстрее. Он медленно наклонился и осторожно поцеловал Сынмина. Это был не быстрый поцелуй в щеку, и не мимолетное прикосновение к уголку губ. Это был настоящий поцелуй. Мягкий, нежный, но полный обещаний.

Сынмин ответил на поцелуй, его губы были мягкими и теплыми. Он обхватил руками шею Чанбина, притягивая его ближе. Чанбин почувствовал, как его тело расслабляется, а все его сомнения исчезают.

Когда они оторвались друг от друга, их лица были покрасневшими, а дыхание – сбивчивым.

– Вау, – выдохнул Сынмин.

Чанбин улыбнулся.

– Вау, – согласился он.

Они сидели, обнявшись, чувствуя тепло друг друга. Чанбин понял, что его жизнь только что изменилась. И ему это нравилось. Ему нравилось это новое чувство, это волнение, эта неопределенность. Он знал, что впереди их ждет много всего. Много открытий, много испытаний, много радости. Но он был готов. Он был готов к этому новому пути, который открылся перед ним. И он был готов пройти его вместе с Сынмином. Его щенком. Его парнем.

Он подумал о своих мышцах. Теперь они будут не только предметом его гордости, но и объектом нежных прикосновений Сынмина. И это было намного лучше, чем он мог себе представить.