← Назад к обзору

Наказание

Бесконечный оргазм

– Всё, Хани... на сегодня хватит твоего терпения, – прошептал Минхо, прижимаясь лбом к плечу Джисона.

Голос омеги был хриплым, пропитанным тем же тягучим вожделением, которое едва не лишило Хана рассудка. Минхо в последний раз с силой толкнулся бедрами, втираясь в пах альфы, и нажал кнопку на пульте. Вибрация, до этого сводившая с ума своей мощью, внезапно прекратилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту и фантомный зуд в перенапряженных мышцах.

– Иди, – Минхо медленно слез с его колен, поправляя смятую футболку. Его глаза всё еще блестели, а на щеках горел лихорадочный румянец. – Я даю тебе десять минут. Если не успеешь вернуться в кровать, я придумаю что-то похуже мастурбатора.

Джисон не заставил себя ждать. Он подорвался с кресла, едва не споткнувшись о собственные ноги, которые после целого дня пытки казались ватными. Запах шоколада в комнате стал почти горьким от концентрации невыплеснутого возбуждения. Он выскочил в коридор, молясь, чтобы никто из мемберов не вышел из своих комнат в этот момент, и скрылся за дверью ванной, моментально щелкнув замком.

В ванной было прохладно, но Джисону казалось, что он попал в раскаленную печь. Он дрожащими руками расстегнул ремень, едва не вырывая пуговицу на джинсах. Когда штаны и белье упали к щиколоткам, он наконец-то смог извлечь это проклятое устройство. Силикон был горячим от тепла его тела, а кожа под ним горела, став неестественно чувствительной.

– Черт... черт, Минхо, что ты со мной творишь... – простонал он, опираясь одной рукой о холодный кафель стены.

Его член, освобожденный от тесного плена, казался огромным и пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Джисон схватил тюбик со смазкой, стоявший на полке — тот самый, из-за которого всё началось, — и выдавил на ладонь щедрую порцию прозрачного геля. Когда холодная субстанция коснулась его раскаленной плоти, он едва не вскрикнул.

Он начал дрочить быстро, рвано, отчаянно стремясь к разрядке, которая была так близко весь этот бесконечный день. Каждое движение руки отзывалось электрическим разрядом в позвоночнике. Перед глазами стоял образ Минхо: то, как он сидел на его коленях, как выгибался, как терся своим пахом о его бедра, имитируя секс. Запах кошачьей мяты, казалось, въелся в кожу Хана, преследуя его даже здесь.

– Пожалуйста... сейчас... – прохрипел он, ускоряя темп.

Через минуту тело Джисона свело судорогой. Он зажмурился так сильно, что посыпались искры, и излился на свои ладони и кафельный пол мощными, болезненными толчками. Оргазм был ярким, ослепляющим, но... странным.

Хан стоял, тяжело дыша, глядя на свои испачканные руки. Его тело должно было расслабиться, тяжесть внизу живота должна была исчезнуть, уступив место приятной истоме. Но этого не произошло. Напротив, едва первая волна удовольствия схлынула, он почувствовал, как внутри снова начинает закипать жар.

Его член не опал. Он всё так же стоял, твердый как камень, а кожа оставалась пугающе чувствительной. Любое дуновение воздуха в прохладной ванной заставляло его вздрагивать.

– Что за... – Джисон вытер руки полотенцем и попытался глубоко вздохнуть, чтобы успокоить сердце. – Да ладно, этого не может быть.

Он подождал минуту, надеясь, что это просто остаточный эффект от слишком долгого ношения мастурбатора. Но возбуждение не уходило. Оно росло, становясь еще более острым и требовательным, чем до оргазма. Казалось, что Минхо своими действиями сорвал какой-то предохранитель в его организме. Весь день стимуляции без разрядки привел к тому, что один единственный финиш не мог утолить этот голод.

Джисон снова потянулся к смазке. Его движения стали более осторожными, почти испуганными. Он обхватил себя пальцами, и новая волна наслаждения, смешанного с агонией, прошила его тело.

– Хён, ты меня сломал, – прошептал он в пустоту ванной комнаты.

Он начал снова. На этот раз он старался действовать медленнее, вдумчиво лаская самые чувствительные зоны, которые мастурбатор мучил часами. Он представлял, что это не его рука, а губы Минхо. Представлял, как омега смеется, видя его в таком беспомощном состоянии.

Второй оргазм настиг его спустя три минуты. Он был еще более интенсивным, чем первый. Джисон закусил предплечье, чтобы не закричать, когда его тело буквально вывернуло наизнанку от удовольствия. Он кончил снова, обильно, чувствуя, как подгибаются колени.

Но как только судороги прекратились, кошмар повторился. Возбуждение не исчезло. Оно лишь сменило окраску, став более глубоким, тянущим, почти болезненным. Его член пульсировал, требуя продолжения, требуя того, чего рука дать не могла.

Джисон чувствовал себя наркоманом, которому дали дозу, недостаточную для облегчения, но достаточную, чтобы разжечь жажду до предела. Он дрожал всем телом. Пот катился по лбу, смешиваясь с капельками воды из крана.

– Десять минут, Хани... – прозвучал в его голове голос Минхо.

Он понял, что время на исходе. Если он сейчас не выйдет, Минхо придет за ним. А если он увидит его в таком состоянии — со стояком после двух оргазмов — наказание точно не закончится никогда.

Джисон судорожно начал отмываться. Холодная вода помогала мало. Он чувствовал себя как перегретый двигатель, который продолжает работать даже после выключения зажигания. Каждый раз, когда полотенце касалось его кожи, он едва не стонал от невыносимой ласки.

– Соберись, Джисон, соберись, – шептал он себе, натягивая белье.

Ткань боксеров ощущалась как наждачная бумага. Он с трудом застегнул джинсы, чувствуя, как член упирается в ширинку, не желая сдаваться. Его запах — густой, перенасыщенный шоколадом и семенем — заполнил всю ванную. Он брызнул на шею дезодорантом, пытаясь скрыть следы своего позора, и, пошатываясь, вышел в коридор.

Когда он вошел в комнату, Минхо уже лежал в кровати. Он подпирал голову рукой и листал книгу, но при появлении Хана тут же отложил её в сторону. В комнате горел только ночник, заливая пространство мягким янтарным светом.

– Ты задержался на две минуты, – заметил Минхо, сузив глаза. – И от тебя пахнет так, будто ты решил утонуть в собственном шоколаде.

Джисон молча подошел к кровати и сел на край, не смея поднять глаз. Его трясло.

– Ну что, полегчало? – Минхо протянул руку и коснулся его спины.

Джисон вздрогнул так сильно, будто его ударили током. Он резко обернулся, и Минхо увидел его лицо — расширенные зрачки, искусанные губы и лихорадочный блеск в глазах.

– Хён... я... я не знаю, что происходит, – выдавил Хан. – Я кончил. Дважды. Но оно не проходит. Оно только сильнее.

Минхо замер, а затем на его губах медленно расцвела улыбка — на этот раз не хищная, а странно довольная, почти нежная. Он сел поближе и положил ладонь на бедро Джисона, прямо поверх выпирающего бугра на джинсах.

– Оу, Хани... кажется, я немного переборщил с настройками, – он провел большим пальцем по напряженной плоти альфы. – Твоё тело привыкло к постоянной стимуляции. Теперь оно требует больше, чем ты можешь дать себе сам.

– Сделай что-нибудь, – взмолился Джисон, подаваясь навстречу руке омеги. – Пожалуйста. Это больно.

– Наказание официально окончено, – прошептал Минхо, притягивая его за воротник футболки к себе. – Теперь начинается твоя награда. Но запомни этот урок, котенок: никогда не пытайся обмануть меня. Твое удовольствие принадлежит мне.

Минхо толкнул его на подушки и навис сверху, и в этот раз Джисон знал: облегчение наконец-то будет настоящим. Но он также знал, что отныне он навсегда в ловушке этой сладкой зависимости от своего омеги.