Наказание
Шоколад в мятной глазури
Минхо навис над Джисоном, и в полумраке комнаты его глаза казались почти черными, поглощающими весь свет. Запах кошачьей мяты, обычно свежий и бодрящий, сейчас стал тяжелым, дурманящим, он смешивался с терпким ароматом шоколада, который буквально исходил от кожи Хана. Омега смотрел на своего альфу свысока, наслаждаясь его беспомощностью и тем, как сильно дрожали руки Джисона, вцепившиеся в простыни.
– Ты так мучился весь день, Хани, – прошептал Минхо, медленно расстегивая ремень на джинсах Джисона. – Вел себя как послушный мальчик, несмотря на то, как сильно я тебя дразнил. Ты заслужил не просто разрядку. Ты заслужил, чтобы я лично позаботился о тебе.
Джисон сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его тело горело, а член, дважды излившийся в ванной, снова пульсировал от невыносимого желания, требуя влаги и тепла. Когда Минхо наконец стянул с него джинсы и белье, альфа невольно выгнулся навстречу прохладному воздуху комнаты, но тут же почувствовал на своей коже горячие ладони омеги.
– Хён... пожалуйста, – выдохнул Джисон, закидывая голову назад.
– Тише, – Минхо опустился на колени между его разведенных ног. – Просто смотри на меня. Я хочу видеть, как ты будешь плакать от удовольствия.
Минхо склонился ниже, обдавая разгоряченную плоть Хана своим мятным дыханием. Он не спешил. Сначала он провел кончиком языка по самому основанию, собирая капельки пота и смазки, заставляя Джисона содрогнуться от первой волны острого наслаждения. Затем его губы коснулись головки — нежно, почти невесомо, дразня и заставляя альфу скулить от нетерпения.
– Минхо... умоляю, – Джисон вплел пальцы в мягкие волосы омеги, не зная, хочет ли он притянуть его ближе или оттолкнуть, чтобы не сойти с ума.
Минхо поднял на него взгляд, полный лукавства, и, широко открыв рот, медленно принял его в себя. Джисон издал сдавленный крик, впиваясь ногтями в подушку. Ощущение было запредельным: горячий, влажный рот омеги обхватил его так плотно, что казалось, будто мир вокруг перестал существовать. Минхо двигался ритмично, глубоко заглатывая его, и каждый толчок его головы отзывался в теле Джисона электрическим разрядом.
Язык Минхо работал без устали, обводя уздечку, лаская головку и создавая вакуум, от которого у Хана темнело в глазах. Омега прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на процессе. Его руки в это время не бездействовали: он спустил ладони ниже, мягко обхватывая яички Джисона. Его пальцы, длинные и изящные, начали осторожно массировать их, перекатывая в ладонях, сжимая ровно настолько, чтобы вызвать новую волну жара, но не причинить боли.
– О боже... хён, это слишком... – Джисон метался по кровати, его бедра непроизвольно дергались, пытаясь подстроиться под ритм Минхо.
Минхо на мгновение отстранился, оставляя на члене Хана блестящий след слюны. Он посмотрел на то, как сильно пульсирует плоть альфы, и снова улыбнулся.
– Слишком? – переспросил он вкрадчиво. – Мы ведь только начали, Хани.
Он снова склонился, но на этот раз сменил тактику. Вместо того чтобы продолжать глубокий минет, Минхо сосредоточился на яичках. Он осторожно взял одно из них в рот, посасывая его с тихим, чавкающим звуком, который в тишине комнаты казался оглушительным. Джисон замер, его дыхание прервалось. Это было новое, пугающе острое ощущение. Пока губы и язык Минхо ласкали нежную кожу мошонки, его рука крепко обхватила ствол члена Хана и начала быстро, уверенно дрочить.
Контраст между влажным теплом рта внизу и сухими, ритмичными движениями руки сверху сводил Джисона с ума. Он чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет. Запах шоколада стал невыносимо сладким, заполняя всё пространство вокруг, а Минхо продолжал свою изощренную ласку, то посасывая кожу, то легонько прикусывая её, заставляя Джисона выть в потолок.
– Ты такой чувствительный сегодня, – пробормотал Минхо, на секунду прервавшись, чтобы облизать губы. – Весь день в напряжении... тебе нужно всё это выпустить, правда?
Он снова вернулся к члену, на этот раз действуя более агрессивно. Он сосал жадно, с силой, придерживая основание рукой, в то время как другой рукой продолжал ласкать яички, оттягивая их вниз. Джисон чувствовал, как внутри него собирается огромная, сокрушительная лавина. Он пытался сдержаться, помня о дневном запрете, но Минхо, словно чувствуя это, только прибавил темп.
– Кончай для меня, Хани, – скомандовал омега, не вынимая члена изо рта. – Прямо сейчас. Я хочу почувствовать твой вкус.
Эти слова стали последней каплей. Джисон выгнулся дугой, его пальцы до боли впились в плечи Минхо, и он излился — мощно, неудержимо, заполняя рот омеги горячими толчками своего семени. Минхо не отстранился. Напротив, он сглотнул первую порцию, продолжая ласкать его языком, пока последние капли удовольствия покидали тело альфы.
Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием обоих. Минхо медленно отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони, и посмотрел на Джисона, который лежал в полном изнеможении, раскинув руки в стороны.
– Вот теперь ты выглядишь удовлетворенным, – тихо сказал Минхо, забираясь на кровать и ложась рядом.
Джисон притянул его к себе, вжимаясь лицом в изгиб шеи омеги, где запах кошачьей мяты был самым сильным.
– Ты монстр, хён, – прошептал он, целуя горячую кожу.
– Твой монстр, – согласился Минхо, закрывая глаза. – И завтра на репетиции ты будешь самым бодрым альфой, потому что я вытряс из тебя весь стресс. Но если я снова увижу смазку под подушкой...
– Я понял, – перебил его Хан, прижимаясь еще плотнее. – Теперь я точно всё понял.