← Назад к обзору

Наказание

Живот, полный любви

Утро второго выходного дня окутало комнату мягким, ленивым маревом. Плотные шторы не пропускали едкий солнечный свет, оставляя в пространстве лишь уютный полумрак, в котором запахи шоколада и кошачьей мяты казались особенно густыми, почти осязаемыми. После вчерашних экспериментов с массажером Джисон чувствовал себя одновременно опустошенным и невероятно живым. Каждая мышца приятно ныла, напоминая о том, как неистово они любили друг друга.

Он лежал на боку, наполовину погруженный в дрему, когда почувствовал, как матрас прогнулся под чужим весом. Теплое тело Минхо прижалось к его спине, мгновенно выбивая остатки сна. Омега закинул руку на талию Джисона, и его ладонь, привычно властная и нежная, скользнула под резинку домашних штанов альфы.

– Котенок, перестань... – прохрипел Джисон, накрывая руку Минхо своей. – Ты же знаешь, что мне достаточно одного твоего прикосновения, чтобы снова завестись. А я еще даже глаза не продрал.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты спал? – Минхо прижался губами к его затылку, обжигая кожу горячим дыханием. – Вчера было весело, Хани. Но сегодня я хочу чего-то другого. Более... глубокого.

Его пальцы сжали уже начавшую твердеть плоть Джисона, уверенно и ритмично поглаживая ствол. Хан издал приглушенный стон, невольно выгибаясь назад, вжимаясь ягодицами в пах омеги.

– Ты меня так возбуждаешь, – выдохнул альфа, разворачиваясь в кольце рук Минхо. – Что на этот раз? Снова игрушки? Наказания?

Минхо посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах не было вчерашнего озорства или хитрости. Там плескалось нечто иное — тягучее, темное вожделение, смешанное с какой-то первобытной нуждой. Он перекатился, оказываясь на спине, и потянул Джисона на себя, разводя ноги и приглашая альфу в свои объятия.

– Нет, Хани. Никаких игрушек. Только ты, – Минхо взял ладонь Джисона и приложил её к своему плоскому, подтянутому животу. – Я хочу, чтобы ты меня наполнил. По-настоящему.

Джисон замер, глядя в серьезное лицо своего омеги. Запах мяты стал резким, требовательным.

– Ты о чем, хён?

– Я хочу чувствовать тяжесть внутри себя, – прошептал Минхо, притягивая голову Хана к своим губам. – Я хочу, чтобы мой животик стал округлым от твоей спермы. Кончай в меня столько раз, сколько потребуется, пока я не почувствую, что полон тобой до краев. Я хочу потом лежать и поглаживать себя, зная, что всё, что во мне есть — это ты.

Джисон почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Эта просьба была настолько интимной и грязной одновременно, что у него перехватило дыхание. Живот Минхо под его ладонью слегка дрожал, а глаза омеги умоляли о подчинении.

– Ты понимаешь, о чем просишь? – голос Джисона стал низким, в нем зазвучали рычащие нотки альфы, учуявшего готовность своего партнера. – Это займет много времени. Я не выпущу тебя из кровати, пока не выполню твое желание.

– Именно этого я и жду, – Минхо дерзко улыбнулся и сам начал стягивать с Хана штаны. – Начинай, мой альфа. Сделай меня полным.

Джисон не заставил себя ждать. Он избавился от одежды в считанные секунды, нависая над Минхо подобно грозовой туче. Он не стал тратить время на долгие прелюдии — тела обоих были уже достаточно подготовлены вчерашним днем и утренними ласками. Он лишь обильно смазал пальцы, быстро растягивая податливое кольцо мышц Минхо, который уже извивался под ним, тихо поскуливая от нетерпения.

– Да... Хани, быстрее, входи... – Минхо обхватил ногами талию Джисона, притягивая его ближе.

Альфа вошел одним мощным толчком, до самого основания, чувствуя, как горячее нутро омеги плотно обхватывает его. Минхо вскрикнул, закидывая голову назад, его пальцы впились в плечи Джисона, оставляя красные отметины.

– Первый пошел... – прорычал Хан, начиная двигаться.

Он задал быстрый, жесткий темп. В комнате воцарились звуки шлепков тел и прерывистые стоны. Джисон не сдерживался. Он хотел как можно быстрее выполнить первую часть «заказа», чувствуя, как его собственное возбуждение достигает критической точки. Минхо под ним был воплощением страсти — он откликался на каждый толчок, выгибался, подставляясь под удары, и шептал бессвязные слова любви и нужды.

Спустя несколько минут Джисон почувствовал, как внутри него нарастает неостановимая волна. Он прижал Минхо к матрасу, делая несколько последних, глубоких выпадов.

– Я сейчас... хён!

– Да! В меня! Всё в меня! – закричал Минхо.

Джисон излился мощными, горячими толчками. Он чувствовал, как его семя заполняет омегу, и Минхо, содрогаясь в ответном оргазме, прижимал его к себе так сильно, будто боялся, что хоть капля прольется мимо.

Когда первая волна экстаза схлынула, Джисон хотел было отстраниться, чтобы перевести дух, но Минхо крепко удерживал его за бедра.

– Нет, не выходи, – прошептал омега, тяжело дыша. – Оставайся внутри. Я чувствую, как ты там... но этого мало. Еще слишком мало.

Минхо приподнял голову и посмотрел на свой живот. Он всё еще был плоским, лишь слегка покрасневшим от трения их тел.

– Видишь? Совсем ничего не изменилось, – Минхо капризно надул губы, и в этом жесте было столько невинного кокетства, смешанного с неприкрытой похотью, что Джисон почувствовал, как его член, еще не успев опасть, снова начинает наливаться кровью.

– Ты ненасытный, – Джисон улыбнулся, целуя Минхо в кончик носа. – Ладно. Ты сам напросился.

Второй раунд начался почти сразу. Джисон двигался более вдумчиво, стараясь максимально глубоко проникать в омегу, чтобы семя распределялось равномерно. Он чувствовал, как внутри Минхо становится всё более влажно и горячо. Запах шоколада в комнате стал настолько густым, что казалось, его можно резать ножом.

Минхо стонал громче, его тело стало податливым, как воск. Он наслаждался каждым движением, каждой каплей пота, падающей с лица Джисона на его грудь.

– Еще, Хани... еще... я хочу чувствовать, как ты распираешь меня изнутри, – шептал он, закрывая глаза от удовольствия.

Второй раз Джисон кончил еще более обильно. Он чувствовал, как внутри омеги становится тесно. Когда он, наконец, медленно вышел, небольшая часть белесой жидкости всё же выплеснулась на простыни, но большая часть осталась внутри.

Минхо приподнялся на локтях, тяжело дыша. Он положил ладонь на низ своего живота и слегка надавил.

– Кажется... кажется, я начинаю что-то чувствовать, – он посмотрел на Джисона затуманенным взглядом. – Но я всё еще не вижу разницы. Продолжай.

Джисон только покачал головой, поражаясь выносливости своего партнера. Он выпил немного воды из стакана, стоявшего на тумбочке, и снова вернулся к Минхо.

Третий и четвертый разы слились для них в бесконечный цикл движений, стонов и запахов. Джисон работал на износ, его мышцы дрожали от напряжения, но вид Минхо, который с каждым разом становился всё более томным и удовлетворенным, придавал ему сил. Омега теперь постоянно держал руку на своем животе, прислушиваясь к ощущениям внутри себя.

После пятого раза Джисон упал рядом с Минхо, не в силах пошевелить даже пальцем. Его сердце колотилось в ушах, а перед глазами плыли круги.

– Всё... – выдохнул он. – Я пуст, хён. Совсем пуст.

Минхо не ответил. Он медленно сел, опираясь спиной о изголовье кровати. Его кожа блестела от пота, волосы прилипли ко лбу, но на лице сияла блаженная улыбка. Он опустил взгляд вниз, на свой живот.

Джисон тоже приподнялся, чтобы посмотреть. И действительно — обычно идеально плоский, подтянутый пресс Минхо сейчас заметно округлился. Низ живота стал выпуклым, тяжелым, словно омега проглотил небольшой спелый плод. Кожа там была натянутой и розовой.

– Ого... – прошептал Джисон, протягивая руку и осторожно касаясь этой округлости. – Ты действительно... мы это сделали.

Минхо издал тихий, довольный звук, похожий на мурлыканье. Он накрыл руку Джисона своей и начал медленно, круговыми движениями поглаживать свой живот.

– Чувствуешь? – прошептал он. – Оно такое теплое. И тяжелое. Я чувствую, как ты внутри меня... буквально. Каждое движение руки отдается таким приятным давлением.

– Тебе не больно? – заботливо спросил Хан, наблюдая за тем, как Минхо с наслаждением массирует свою наполненность.

– Нет, Хани. Это самое лучшее чувство в мире. Я чувствую себя... полным. Твоим. Словно ты пометил меня изнутри так глубоко, как только возможно.

Минхо продолжал поглаживать живот, и его движения были почти материнскими по своей нежности, хотя контекст оставался предельно эротичным. Он слегка надавливал на округлость, и тогда из него вытекало немного лишней жидкости, пачкая бедра и простыни, но он, казалось, не замечал этого.

– Посмотри, как он выпирает, – Минхо залюбовался своим отражением в зеркале шкафа напротив. – Настоящий животик, полный любви моего альфы.

Джисон придвинулся ближе, обнимая Минхо сзади и кладя обе ладони на его живот. Он чувствовал, как внутри омеги всё еще пульсирует жизнь, которую он туда вложил.

– Ты сумасшедший, Минхо-хён, – прошептал Джисон ему в ухо. – Самый прекрасный и сумасшедший омега на свете.

– Зато я твой, – Минхо откинул голову на плечо Хана, не прекращая ласкать свой живот. – И теперь я буду лежать так весь день. Не хочу, чтобы это чувство уходило.

– Нам придется сменить простыни, – заметил Джисон, глядя на масштаб «катастрофы».

– Позже. Сейчас я просто хочу, чтобы ты продолжал меня гладить. Здесь.

Джисон повиновался. Он медленно водил ладонями по натянутой коже, чувствуя невероятную гордость и нежность. Запах мяты и шоколада наконец-то успокоился, превратившись в мягкий шлейф, окутывающий их обоих.

Они пролежали так долго, теряя счет времени. Минхо иногда тихо стонал, когда Джисон нажимал чуть сильнее, и эти звуки были полны абсолютного, ничем не омраченного счастья. Омега был прав — в этом жесте было нечто большее, чем просто секс. Это было полное доверие, полное растворение друг в друге.

– Знаешь, – подал голос Минхо спустя вечность, – я думаю, нам стоит повторять это чаще.

Джисон тихо рассмеялся, целуя его в висок.

– Дай мне хотя бы неделю на восстановление, котенок. Мой организм не рассчитан на такие объемы производства.

– Ну, у нас впереди еще много выходных, – Минхо лениво потянулся, не убирая рук с живота. – И я уверен, ты справишься. Ты же мой самый лучший альфа.

Джисон закрыл глаза, вдыхая родной аромат. В этот момент, в этой тихой, пропахшей ими комнате, он чувствовал, что они действительно принадлежат друг другу — каждой клеткой тела, каждой каплей крови, каждым вздохом. И этот округлый животик Минхо был самым лучшим доказательством их тайной, но такой крепкой связи.

– Я люблю тебя, хён, – прошептал Джисон.

– И я тебя, Хани, – ответил Минхо, засыпая под мерные поглаживания своего альфы. – Больше всего на свете.

День продолжался, но для них время остановилось. Впереди было еще много трудностей, скрытых взглядов и тайных встреч, но сейчас, в этот момент, они были просто двумя людьми, нашедшими друг в друге свой дом и свое спасение. И аромат шоколада в мятной глазури еще долго витал в воздухе, охраняя их покой.