← Назад к обзору

Наказание

Мякоть греха и мятный холод

Утро следующего дня началось с подозрительной тишины. Минхо стоял посреди их общей комнаты, едва заметно раздувая ноздри. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас казался почти осязаемым. Он медленно обвел глазами пространство, задерживаясь на смятых простынях и приоткрытом шкафу.

– Джисон-а, – позвал он, и в его голосе прозвучали низкие, вибрирующие нотки. – Подойди-ка сюда.

Хан, который только что вышел из ванной, замер. Сердце в груди предательски екнуло. Он постарался придать лицу максимально невинное выражение, хотя внутри всё сжалось от страха быть разоблаченным.

– Что такое, хён? – Джисон подошел ближе, чувствуя, как аромат кошачьей мяты, исходящий от Минхо, становится всё более требовательным.

Минхо шагнул навстречу и уткнулся носом в изгиб шеи Хана, глубоко вдыхая. Джисон затаил дыхание.

– Ты с кем был? – голос омеги прозвучал приглушенно, но в нем отчетливо слышалась сталь. – В комнате пахнет... странно. Твой шоколад какой-то не такой. Слишком резкий, соленый. И еще этот химический подтон.

Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Ему было невыносимо стыдно признаться, что даже после вчерашнего фееричного наказания и последующей награды, его тело всё еще требовало большего, и он втайне от Минхо снова прибегал к помощи игрушек.

– Ни с кем, котенок, – Хан заставил себя улыбнуться и мягко приобнял Минхо за талию. – Это твой запах, он просто смешался с моим новым дезодорантом. Помнишь, я купил его на прошлой неделе? Он довольно едкий.

Минхо еще раз принюхался, на этот раз более тщательно. Он потерся щекой о футболку Джисона, словно пытаясь перебить чужеродный аромат своим собственным.

– Ну, на этот раз поверю, – Минхо вздохнул, и в этом вздохе послышалась неприкрытая тоска. – Но я чувствую себя таким пустым... так секса хочется, Хани. Прямо до дрожи в коленях.

Джисон почувствовал укол вины. Его омега хотел его, открыто заявлял о своих желаниях, а он, альфа, занимался самообслуживанием, пряча тюбики под подушкой.

– Хён, если хочешь, мы можем... – начал было Хан, но Минхо перебил его, разочарованно качнув формой.

– Не можем. Феликс уже трижды звонил, он попросил сходить с ним по магазинам, помочь выбрать вещи для фотосессии. Я обещал ему неделю назад. Мы, скорее всего, до самого вечера пропадаем.

– Ничего, котенок, – Джисон поцеловал Минхо в лоб, стараясь скрыть облегчение, которое внезапно нахлынуло на него. – Иди. Я буду ждать тебя здесь.

Он проводил Минхо до самого выхода из общежития, помахал рукой вслед уезжающему такси и, как только дверь закрылась, прислонился к ней спиной, тяжело выдыхая. Тишина пустой квартиры мгновенно навалилась на него, а вместе с ней вернулось и то самое тягучее, липкое возбуждение, которое не давало ему покоя с самого утра.

Джисон вернулся в комнату. Запах Минхо всё еще витал в воздухе — сладкая, терпкая мята, которая теперь действовала на Хана как мощнейший афродизиак. Он подошел к кровати и выудил из потайного отделения в тумбочке свой арсенал: тот самый мастурбатор с мощной вибрацией и новую покупку, которую он еще не решался опробовать при Минхо — специальное кольцо-стимулятор для яичек с гладкими, тяжелыми шариками внутри.

– Прости, хён, – прошептал он, расстегивая домашние штаны. – Но я просто не дотерплю до вечера.

Он выдавил на ладонь приличную порцию мятной смазки. Она была холодной, с легким покалывающим эффектом, который идеально имитировал присутствие Минхо рядом. Джисон обхватил свой член, уже стоящий до боли, и распределил гель по всей длине. Холод смазки на мгновение заставил его вздрогнуть, но затем пришло обжигающее тепло.

Сначала он надел игрушку для яичек. Это было кольцо из мягкого, но плотного медицинского силикона, которое туго обхватило основание его мошонки, отделяя её от тела. Внутри нижней части устройства находились два крупных стальных шарика, покрытых силиконом. Они были гладкими и ощутимо тяжелыми.

– Ох... – Джисон прикусил губу, когда вес игрушки потянул его яички вниз, создавая приятное чувство наполненности и легкого растяжения.

Он лег на кровать, широко раздвинув ноги, и включил вибрацию на кольце. Низкочастотный гул отозвался в самом паху. Шарики внутри игрушки начали медленно вращаться, перекатываясь по чувствительной коже яичек, разминая их и заставляя Джисона выгибаться на простынях. Это было ни на что не похожее ощущение — глубокое, нутряное, заставляющее все нервные окончания внизу живота вспыхнуть огнем.

Не теряя времени, он вставил член в мастурбатор. Устройство плотно обхватило его, холодная смазка внутри хлюпнула, заполняя все пустоты. Хан нажал на кнопку включения, и комната наполнилась жужжанием.

– Да... вот так... – простонал он, закрывая глаза.

Он выставил режим «пульсация». Мастурбатор начал сжиматься и разжиматься, имитируя глубокие фрикции, в то время как игрушка на яичках продолжала свою работу. Тяжелые шарики перекатывались, надавливая на самые нежные зоны, создавая эффект того, что кто-то ласкает его снизу, пока он находится внутри.

Джисон начал двигать бедрами, подстраиваясь под ритм устройства. Смазка с ароматом мяты начала действовать: кожа горела, каждое движение ощущалось в десять раз острее. Он представлял, что это Минхо сидит на нем, как вчера, но теперь омега был более требовательным, более властным.

– Хён... Минхо-я... – шептал Хан, погружаясь в пучину собственного воображения.

Он прибавил скорость на мастурбаторе. Вибрация стала настолько мощной, что рука, удерживающая устройство, начала неметь. Но Джисон не обращал на это внимания. Всё его существо было сосредоточено на том, как тяжелые шарики внизу продолжают массировать его яички, доводя до исступления. Каждый раз, когда он толкался бедрами вперед, вес игрушки создавал дополнительное давление, заставляя его стонать громче.

Это было изощренное удовольствие. Шоколадный запах альфы заполнил комнату, смешиваясь с искусственной мятой смазки, создавая ту самую атмосферу, которую Минхо почувствовал утром. Джисон чувствовал себя грязным, порочным, но это лишь подстегивало его. Он представлял, как Минхо заходит в комнату прямо сейчас, видит его в таком состоянии — обвешанного игрушками, сходящего с ума от собственного возбуждения.

– Посмотри на меня, хён... посмотри, что я делаю... – бредил он, ускоряя движения бедер.

Ритм стал рваным. Мастурбатор работал на пределе, создавая вакуумный эффект, который буквально вытягивал из Хана последние силы. Игрушка на яичках вибрировала так сильно, что Джисон чувствовал это даже в костях таза. Шарики вращались всё быстрее, создавая невыносимое давление, которое вот-вот должно было взорваться.

Он чувствовал, как внутри него закипает лава. Это было не то быстрое облегчение, которое он получил в ванне. Благодаря игрушке для яичек, возбуждение копилось глубже, оно было более массивным, фундаментальным.

– Сейчас... я сейчас... – Хан вцепился свободной рукой в покрывало, сминая ткань.

Он переключил мастурбатор на режим непрерывной, самой мощной вибрации. Устройство задрожало в его руке, превращаясь в сплошной поток чистого электричества. В то же время он потянул за кольцо на яичках, усиливая натяжение. Тяжелые шарики в последний раз с силой прокатились по мошонке, надавливая на точку максимального удовольствия.

Джисона выгнуло дугой. Его глаза закатились, а из горла вырвался хриплый, протяжный стон, переходящий в крик. Оргазм накрыл его как цунами — мощный, сокрушительный, лишающий воли и дыхания. Он изливался долго, толчками, чувствуя, как мастурбатор поглощает его семя, а игрушка внизу продолжает вибрировать, продлевая это невыносимое блаженство.

Когда вибрация наконец стихла, Джисон остался лежать в полной тишине, тяжело и часто дыша. Его тело было покрыто испариной, а ноги мелко дрожали. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время странно живым.

Медленно, с трудом координируя движения, он снял устройства. Кожа под кольцом была ярко-красной, а яички всё еще ныли от приятной тяжести, которую дарили шарики. Он посмотрел на мастурбатор, полный доказательств его «преступления», и его снова накрыла волна стыда.

– Нужно всё убрать... – пробормотал он, заставляя себя подняться. – Если Минхо вернется и увидит это... он меня просто убьет. Или заставит носить их неделю.

Он быстро привел себя в порядок, вымыл игрушки и спрятал их в самый дальний угол тайника. Он проветрил комнату, надеясь, что к вечеру запах шоколада и мятной смазки окончательно выветрится.

Однако, укладываясь на кровать, чтобы немного прийти в себя, Джисон поймал себя на мысли, что он уже ждет следующего раза. Эти игрушки дарили ему то, чего он не мог получить даже от самого страстного секса — возможность полностью погрузиться в свои самые темные фантазии, где он был одновременно и господином, и рабом своих желаний.

– Ты действительно котенок, Хани, – прошептал он сам себе, закрывая глаза и засыпая под остаточный аромат мяты, который, казалось, навсегда поселился в этой комнате. – Порочный, маленький котенок.