наказание
Золотая клетка и шелковые путы
В комнате пахло тяжелым ароматом сандала и едва уловимым, тревожным запахом цветущей вишни — так пах Феликс, когда его захлестывали эмоции. Сейчас этот запах был острым, с примесью страха и упрямства.
Хенджин медленно обходил кровать, на которой, скрестив руки на груди, сидел Феликс. Его омега сегодня превзошел сам себя: дерзкий взгляд, едкие замечания в присутствии других альф и, что самое непростительное, открытое неповиновение прямому приказу вернуться домой вовремя.
– Ты ведь знал, что я не оставлю это без внимания, Ликс-и? – голос Хенджина был низким, бархатистым, но в нем вибрировала опасная сталь.
Феликс вскинул подбородок, глядя на него снизу вверх. Золотистые веснушки на его щеках казались ярче из-за прилившего к лицу гнева.
– Я не твоя собственность, Хенджин. Я хотел остаться с ребятами подольше, и я остался. Ты не можешь просто запирать меня здесь каждый раз, когда тебе что-то не нравится.
Хенджин остановился прямо перед ним. Его длинные пальцы коснулись подбородка Феликса, заставляя того смотреть прямо в глаза. Альфа улыбнулся — медленно и хищно.
– О, ты ошибаешься. Ты именно моя собственность. От кончиков твоих обесцвеченных волос до пальцев ног. И если ты не понимаешь слов, мне придется напомнить тебе об этом другим способом.
Он не стал дожидаться ответа. Одним резким, но точным движением Хенджин толкнул Феликса на спину. Омега вскрикнул от неожиданности, дернулся, пытаясь сесть, но тяжелая ладонь альфы легла ему на грудь, прижимая к матрасу.
– Сегодня никаких криков и споров, – прошептал Хенджин, доставая из прикроватной тумбочки шелковые ленты. – Сегодня ты будешь только чувствовать.
– Хенджин, нет! Пусти! – Феликс попытался ударить его ногой, но альфа легко перехватил его лодыжки.
– Тише, малыш. Чем больше ты сопротивляешься, тем дольше это продлится. Хотя… – Хенджин прищурился, затягивая мягкий узел на запястье Феликса и привязывая его к изголовью кровати. – Разве не этого ты хотел? Моего безраздельного внимания?
Через несколько минут Феликс был полностью обездвижен. Его руки были разведены в стороны и закреплены, ноги широко разведены и зафиксированы мягкими манжетами. Он выглядел как прекрасная жертва на алтаре, тяжело дыша и мечась головой по подушке.
– Я тебя ненавижу, – выдохнул Феликс, хотя его зрачки были расширены от возбуждения, которое он отчаянно пытался скрыть.
– Ложь, – констатировал Хенджин.
Он достал из небольшой черной коробки изящное устройство — небольшое, из гладкого медицинского силикона, нежно-розового цвета. Оно тихо завибрировало в его руках, издавая едва слышное жужжание.
– Ты был таким смелым сегодня в баре, Ликс. Так громко смеялся, когда тот альфа коснулся твоего плеча. Давай посмотрим, как ты будешь смеяться сейчас.
Хенджин не спешил. Он начал с ласк, которые доводили Феликса до исступления. Его губы касались чувствительной кожи на шее, зубы слегка прикусывали мочку уха, а ладони скользили по ребрам, вызывая у омеги непроизвольную дрожь.
– Пожалуйста… – прохрипел Феликс, когда пальцы Хенджина коснулись внутренней стороны его бедра.
– Пожалуйста — что? – Хенджин отстранился, глядя на него сверху вниз. – Хочешь, чтобы я остановился? Или хочешь, чтобы я продолжил?
Феликс закусил губу, отворачиваясь. Его тело уже горело, а низ живота тянуло от сладостной боли.
– Я так и думал.
Хенджин включил игрушку на минимальную мощность и приложил её к самому чувствительному месту Феликса. Омега выгнулся дугой, его горло прорезал сдавленный стон.
– Слишком рано, – прошептал Хенджин, убирая вибратор. – Мы только начали.
Он играл с ним, как кот с мышкой. Стоило Феликсу приблизиться к грани, как Хенджин менял ритм, замедлялся или вовсе прекращал стимуляцию, переключаясь на поцелуи и тихие, сводящие с ума комплименты.
– Ты такой красивый, когда подчиняешься, – шептал альфа, проходясь кончиком языка по животу Феликса. – Твоя кожа светится. Ты пахнешь так сладко, что я готов съесть тебя заживо.
– Хенджин… прошу… я больше не буду… – Феликс уже не пытался казаться дерзким. Его голос дрожал, а в углах глаз скопились слезы от невыносимого напряжения.
– Не будешь что? Ослушиваться меня? – Хенджин снова поднес игрушку к его плоти, на этот раз увеличив интенсивность. – Или не будешь позволять другим смотреть на то, что принадлежит только мне?
– Всё… всё, что скажешь… – Феликс всхлипнул, когда вибрация стала почти болезненно приятной. – Только не останавливайся.
Хенджин усмехнулся. Он прижал ладонь к губам Феликса, заглушая его крик, когда довел его до самого пика, но в последний момент снова убрал стимулятор.
– Нет, Ликс-и. Мы не закончили. Ты еще не усвоил урок.
Второй час наказания превратился для Феликса в сладкую пытку. Хенджин использовал разные игрушки: то ледяные стеклянные пробки, то мягкие перья, то вибрирующие кольца. Он заставлял Феликса умолять, заставлял его признавать свою вину снова и снова, пока сознание омеги не превратилось в сплошной туман из удовольствия и обожания к своему альфе.
– Кто ты? – спросил Хенджин, когда Феликс уже почти не мог сфокусировать взгляд.
– Твой… – выдохнул омега, судорожно сжимая пальцами простыни. – Я твой, Хенджин. Только твой.
– Хороший мальчик.
Альфа наконец отложил игрушки. Он развязал путы на запястьях Феликса, но омега даже не шевельнулся, его руки безвольно упали на подушки. Хенджин лег сверху, накрывая его своим телом, делясь теплом и успокаивающим запахом.
– Я делаю это, потому что люблю тебя, – прошептал Хенджин, целуя Феликса в висок. – Но если ты еще раз решишь проверить мое терпение…
– Я понял, – Феликс уткнулся носом в изгиб его шеи, его голос был тихим и охрипшим. – Я больше не буду.
Хенджин улыбнулся, зная, что это правда — по крайней мере, до следующего раза, когда дерзкий характер его омеги снова не возьмет верх. Но сейчас Феликс был полностью его: усмиренный, ласковый и абсолютно счастливый в своей капитуляции.
– Спи, малыш, – Хенджин укрыл их одеялом. – Завтра ты никуда не пойдешь. Ты останешься здесь, со мной.
Феликс лишь крепче прижался к нему, окончательно признавая свое поражение в этой игре, где единственным призом была безграничная власть Хенджина над его сердцем и телом.