← Назад к обзору

Наказание

Тень сомнения и шёпот вины

– Пик, ты только посмотри на это! – Феликс ворвался в гостиную, размахивая каким-то помятым листком бумаги. – Я нашёл это под диваном, когда вытирал пыль. Это же... это же план нашего вчерашнего «эксперимента», который написал Вару!

Пик, сидевший в кресле с кружкой крепкого чёрного кофе, даже не поднял взгляда от экрана своего телефона. Его фиолетовые волосы были стянуты в небрежный хвост, а на шее всё ещё виднелись багровые отметины — след вчерашней страсти.

– И что там такого, Феликс? – глухо отозвался король пик. – Мы уже всё обсудили. Наказание получено, ущерб возмещён. Зачем ворошить вчерашний мусор?

– Но тут написано... – Феликс запнулся, его лицо залил густой румянец. – Тут написано, что Вару специально подстроил всё так, чтобы вы нас... ну, наказали именно так! Он написал: «Пункт пять: довести Пика до белого каления, чтобы он сорвался и затащил в спальню».

Пик медленно отставил кружку на кофейный столик. Звук фарфора о стекло прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Он поднял глаза на Феликса, и в их глубине вспыхнуло опасное пламя.

– То есть ты хочешь сказать, – голос Пика стал вкрадчивым и низким, – что этот зелёный паразит использовал нас в своих играх? Что весь этот погром был просто прелюдией, которую он срежиссировал?

– Я не знаю! – Феликс почти плакал от смешанных чувств. – Я-то думал, мы правда несём добро и хаос, а оказывается, я был просто пешкой в его эротической фантазии?

В этот момент из кухни вышел Ромео. Он выглядел как всегда безупречно в своей шелковой домашней куртке, но, заметив состояние своего валета, тут же посерьёзнел.

– О чём спор, мои дорогие? – Он подошёл к Феликсу и мягко обнял его за плечи. – Почему мой лучик света снова омрачён тучами?

– Читай, – Пик кивнул на листок в руках Феликса.

Ромео быстро пробежал глазами по неровному, размашистому почерку Вару. Его брови взлетели вверх, а на губах заиграла странная, двусмысленная ухмылка.

– О, наш маленький провокатор оказался куда коварнее, чем мы думали, – пропел Ромео, возвращая листок Феликсу. – Но признай, Пик, его план сработал безупречно. Мы оба получили именно то, чего втайне желали, не так ли?

– Мне плевать на результат, Ромео, – Пик резко встал, его фигура буквально излучала угрозу. – Мне не нравится, когда мной манипулируют. Вару перешёл черту. Одно дело — глупые шутки с краской, и совсем другое — планировать наши интимные отношения как какую-то военную операцию.

– Где он? – коротко бросил Пик, направляясь к лестнице.

– Кажется, он в саду, – всхлипнул Феликс. – Сказал, что пойдёт «дышать свежим воздухом и наслаждаться триумфом».

Вару действительно сидел на качелях под старой яблоней. На нём были его любимые зелёные очки, а в руках он вертел какой-то сорванный цветок. Услышав тяжёлые шаги по гравию, он даже не обернулся.

– О, великий лидер соизволил выйти к народу? – протянул он своим обычным язвительным тоном. – Что, опять шнурки развязались или совесть замучила?

Пик не ответил. Он подошёл вплотную, схватил качели за цепи, резко остановив их движение, и навис над валетом.

– Это что? – Пик ткнул листком бумаги прямо в лицо Вару.

Зеленоволосый парень замер. Через стёкла очков было видно, как его зрачки на мгновение расширились, а потом он снова нацепил маску безразличия.

– А, это... – Вару фыркнул, пытаясь вырвать листок, но Пик держал крепко. – Мои черновики. Имею право на творчество, разве нет?

– Творчество? – Пик схватил Вару за воротник футболки и приподнял, заставляя встать. – Ты спланировал погром моего кабинета. Ты подставил Феликса. И всё это ради того, чтобы затащить меня в постель? Ты настолько жалок, что не мог просто попросить?

Слова Пика ударили Вару сильнее, чем любая физическая расправа. Его лицо побледнело, а ухмылка дрогнула.

– Попросить? – Вару внезапно сорвался на крик, отталкивая руки Пика. – Попросить тебя, Пик? Ты же вечно занят своими планами, своим лидерством, своим грёбаным мотоциклом! Ты смотришь на меня как на досадную помеху, как на ошибку генератора!

– Но вчера... – Вару сглотнул, его голос задрожал. – Вчера ты смотрел только на меня. Ты был со мной. Ты чувствовал меня. Да, я устроил этот цирк! Потому что только когда ты в ярости, ты становишься настоящим. Только тогда ты перестаёшь строить из себя ледяную статую!

Пик замолчал, поражённый этой вспышкой искренности. Он привык к сарказму Вару, к его подлянкам, но он никогда не задумывался о том, что скрывается за этой стеной зелёного пластика и едких шуток.

– Ты мог просто сказать, что тебе не хватает внимания, – уже тише произнёс Пик, хотя гнев всё ещё бурлил внутри.

– Ага, конечно, – Вару горько усмехнулся, поправляя очки. – Представляю эту картину: «Великий Пик, удели своему жалкому валету пять минут любви». Ты бы просто посмеялся и послал меня чистить цепь у твоего байка.

В этот момент к ним подошли Ромео и Феликс. Феликс выглядел растерянным, его гнев уже сменился привычным сочувствием.

– Вару, это правда? – тихо спросил желтоволосый. – Ты использовал меня, чтобы привлечь внимание Пика?

Вару отвернулся, не желая смотреть другу в глаза.

– Да, Феликс. Использовал. Можешь ударить меня, если хочешь. Или попроси своего розового принца прочитать мне лекцию о морали.

Ромео сделал шаг вперёд, его взгляд был необычайно серьёзным для романтика.

– Мораль здесь ни при чём, Вару. Мы все взрослые... ну, в каком-то смысле, существа. Но любовь и доверие не строятся на обмане. Ты хотел близости, но получил её через насилие и гнев. Неужели это то, чего ты действительно желал?

Вару промолчал, уставившись в землю. Тишина в саду стала невыносимой. Только шелест листьев и далёкий гул машин нарушали покой.

– Значит так, – Пик первым нарушил молчание. – Вару, за то, что ты манипулировал нами, ты будешь лишён всех своих гаджетов и красок на неделю. И это не обсуждается.

– Что?! – Вару вскинулся. – Ты не можешь!

– Могу, – отрезал Пик. – Но... – он сделал паузу, и его голос смягчился настолько, что Феликс вздрогнул. – Но вечером, когда я закончу с делами, мы поговорим. По-настоящему. Без криков, без наказаний и без твоих дурацких очков.

Вару застыл, не веря своим ушам. Снять очки перед Пиком было для него высшим актом доверия, на который он решался крайне редко.

– А ты, Феликс, – Ромео нежно взял валета за руку. – Пойдём в дом. Нам тоже нужно обсудить, почему ты так легко поддаёшься на чужие провокации. Доброта — это прекрасно, но она не должна быть слепой.

Когда Ромео и Феликс ушли, Пик всё ещё стоял напротив Вару. Он протянул руку и аккуратно коснулся кончиками пальцев зелёной дужки очков.

– Иди в комнату, – негромко приказал он. – И подумай над тем, что ты натворил. Не над тем, как отмыть пол, а над тем, почему ты боишься быть собой без всех этих планов и схем.

Вару кивнул, на удивление покорно, и побрёл к дому. Его походка уже не была такой вызывающей, как обычно.

Вечер опустился на дом клоунов, принося с собой прохладу. В комнате Пика горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая длинные тени на стены. Пик сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Дверь тихо скрипнула, и вошёл Вару.

На нём была простая безразмерная футболка, а в руках он мял свои очки. Его глаза — ярко-зелёные, необычайно выразительные и сейчас полные тревоги — были открыты.

– Пришёл, – констатировал Пик, указывая на место рядом с собой.

Вару сел на самый край, словно готовый в любую секунду сорваться и убежать.

– Слушай, Пик... – начал он, глядя куда-то в угол. – Я правда... я не думал, что вы так разозлитесь из-за этого плана. Я думал, это просто... ну, игра.

– Игра, в которой ты ставишь на кон наше доверие, Вару, – Пик протянул руку и притянул валета ближе, заставляя его лечь головой к себе на колени. – Ты ведь знаешь, что я не умею в романтику, как Ромео. Я не умею петь серенады или дарить цветы. Мой способ выражать чувства — это защита и... дисциплина. Но это не значит, что мне нужно устраивать апокалипсис в кабинете, чтобы я тебя заметил.

Вару почувствовал, как большие, мозолистые ладони Пика начали медленно массировать его виски. Это было так неожиданно и так приятно, что он невольно замурчал, закрывая глаза.

– Ты дурак, Вару, – продолжал Пик, его голос вибрировал в груди. – Ты самый умный и самый невыносимый из всех нас. И если тебе что-то нужно — просто скажи. Даже если я проворчу в ответ, я услышу.

– Правда? – прошептал Вару, приоткрывая один глаз.

– Правда. Но гаджеты я всё равно заберу. Наказание должно быть наказанием.

Вару фыркнул, но уже без злобы.

– Тиран. Фиолетовый деспот.

– Молчи уже, – Пик наклонился и коснулся своими губами лба Вару. – Спи. Тебе нужно отдохнуть от собственного коварства.

В это же время в комнате Ромео обстановка была куда более эмоциональной. Феликс сидел на ковре, обхватив колени руками, а Ромео расчёсывал его золотистые волосы, аккуратно распутывая колтуны.

– Ромео, а вдруг я правда глупый? – Феликс поднял на него полные слёз глаза. – Вару так легко меня обманул. Я ведь верил, что мы делаем это ради «высшего блага».

– Ты не глупый, мой милый, – Ромео отложил расчёску и сел напротив него. – Ты просто слишком чист душой. Ты видишь в людях только лучшее, и Вару пользуется этим. Но это не твоя вина, это его проблема. Тебе нужно научиться отличать искренний порыв от манипуляции.

– Но вчера... – Феликс замялся. – Когда ты был таким строгим... я ведь тоже этого хотел? Значит, я такой же плохой, как Вару?

Ромео рассмеялся — мягко и тепло. Он взял лицо Феликса в свои ладони.

– Желание подчиняться тому, кого любишь, не делает тебя плохим. Это форма близости. Проблема Вару в том, что он подстроил ситуацию, лишив нас выбора. А мы с тобой... мы находим этот баланс вместе. Понимаешь разницу?

Феликс медленно кивнул, и на его лице наконец появилась слабая улыбка.

– Кажется, да. Я просто хочу, чтобы всё было честно.

– Так и будет, – Ромео притянул его к себе для долгого, нежного поцелуя. – А теперь забудь о Вару и его планах. Сегодня мы будем заниматься только тем, что приносит радость тебе. Без всяких схем.

Ночь полностью вступила в свои права. В доме клоунов было тихо, но эта тишина отличалась от вчерашней. В ней не было напряжения или скрытой ярости. Это была тишина понимания.

Вару заснул на коленях у Пика, и тот, не желая его будить, так и остался сидеть, прикрыв их обоих пледом. Он смотрел на беззащитное лицо своего валета и понимал, что, несмотря на все выходки, он никогда не променяет этого невыносимого зелёного парня ни на кого другого.

А в соседней комнате Феликс и Ромео шептались о будущем, о том, как сделать их мир капельку добрее, не прибегая к радикальным мерам Вару.

Урок был усвоен. Цена непослушания оказалась высока, но цена искренности оказалась ещё выше. И каждый из них в эту ночь понял, что иногда, чтобы тебя услышали, не нужно кричать или ломать мебель. Нужно просто снять очки и позволить другому увидеть твой настоящий взгляд.

Утром Вару проснулся от запаха кофе. Пика в комнате уже не было, но на тумбочке лежала записка: «Твои краски в моём сейфе. Код — дата твоего появления здесь. Но если увижу хоть одно пятно на стене до конца недели — пеняй на себя. Завтрак на столе».

Вару улыбнулся, потягиваясь в постели. Он знал, что впереди ещё много ссор, подколок и, возможно, новых наказаний. Но теперь он знал главное: его видят. Его слышат. И его любят — таким, какой он есть, со всеми его безумными планами и зелёными очками.

Он встал, нацепил очки (всё-таки без них он чувствовал себя слишком голым) и отправился на кухню, уже придумывая новую, на этот раз совершенно безобидную, но очень смешную шутку над Куромаку. В конце концов, привычки менять сложно, а жизнь в доме клоунов никогда не должна быть скучной.

– Эй, Феликс! – крикнул он, спускаясь по лестнице. – У меня есть идея! На этот раз — честная!

– Вару, нет! – донёсся из кухни дружный возглас троих голосов.

Вару рассмеялся. Это был его дом. Его семья. И его личный, фиолетовый король, который, он был уверен, уже ждёт его внизу с очередной порцией ворчания и скрытой нежности.