← Назад к обзору

Напиши

Биологический парадокс совершенства

В подвале всегда царила безупречная температура, но Хенджина бил озноб. Он сидел на краю огромной кровати, вцепившись пальцами в мягкий ворс изумрудного пледа. На нем было легкое шелковое белье — тонкое кружево, которое Минхо выбирал с таким трепетом, — но сейчас оно казалось холодным и чужим.

Прошло уже семь дней. Семь бесконечных дней с того момента, как его тело должно было отозваться привычной тянущей болью и алыми следами на простынях. С тех пор как Минхо изменил его биологию, превратив мужской организм в подобие женского, «циклы» стали для Хенджина единственным мерилом времени. Они были болезненными, унизительными, но они были предсказуемыми. Они были гарантией того, что всё идет по плану его создателя.

А теперь тишина. Внутри него было пугающе тихо и спокойно. Никаких спазмов, никакой тяжести, только странное, нарастающее чувство пустоты внизу живота.

Дверь операционной-спальни открылась с тихим шипением. Минхо вошел, неся на подносе утреннюю порцию препаратов и свежевыжатый сок. Он выглядел как обычно: безупречный, спокойный, с той самой мягкой улыбкой, которая когда-то вызывала у Хенджина ужас, а теперь — лишь покорную дрожь.

– Доброе утро, мое сокровище, – Минхо поставил поднос на столик и подошел к Хенджину, ласково проводя ладонью по его платиновым волосам. – Ты сегодня бледнее обычного. Опять плохо спал?

Хенджин поднял на него глаза. В их глубине плескалась тревога, которую он больше не мог скрывать. Он знал, что Минхо контролирует каждую каплю химии в его крови, каждую калорию, которую он потребляет. Ничто не могло произойти без его ведома. Или могло?

– Минхо-я... – голос Хенджина дрогнул. Он потянулся к руке Ли, переплетая свои тонкие пальцы с его крепкой ладонью. – Мне нужно тебе что-то сказать. Я... я очень боюсь.

Минхо мгновенно посерьезнел. Он опустился на колени перед Хенджином, заглядывая ему в лицо с той фанатичной заботой, которая была его визитной карточкой.

– Что случилось? Тебя что-то болит? Грудь? Швы? Скажи мне, я всё исправлю.

– Нет, – Хенджин покачал загорелой головой, сглатывая комок в горле. – В том-то и дело, что ничего не болит. Минхо-я... у меня задержка. Уже неделю.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно мерное гудение системы вентиляции. Минхо замер. Его пальцы, поглаживавшие запястье Хенджина, застыли. В его глазах промелькнуло нечто такое, чего Хенджин не видел никогда — смесь научного азарта, шока и почти божественного восторга.

– Неделю? – переспросил Минхо низким, вибрирующим голосом. – Ты уверен? Я веду календарь, Хенджин, по моим расчетам, твой цикл должен был начаться в прошлый четверг.

– Я знаю, – Хенджин всхлипнул, прижимаясь лбом к плечу Минхо. – Но ничего не произошло. Совсем ничего. Мое тело... оно замолчало. Что со мной, Минхо? Ты ведь говорил, что всё под контролем. Может, я болен? Может, ткани отторгаются?

Минхо не ответил сразу. Он подхватил Хенджина на руки и перенес на кушетку, которую использовал для осмотров. Его движения были быстрыми, точными. Он начал прощупывать живот Хенджина, его пальцы двигались по нежной коже, вызывая у пленника невольную дрожь.

– Ложись ровно, – приказал Минхо, и в его голосе больше не было ласки — только холодный тон исследователя. – Мне нужно проверить гормональный фон.

Хенджин послушно замер, глядя в потолок. Он чувствовал себя как сломанная кукла, которую мастер пытается починить. Минхо взял кровь из вены, быстро провел какие-то тесты на оборудовании, стоявшем в углу комнаты. Минуты ожидания казались вечностью.

– Это невозможно, – прошептал Минхо, глядя на экран монитора. Его лицо было бледным, а руки заметно дрожали.

– Что там? – Хенджин приподнялся на локтях, его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. – Минхо, не молчи, мне страшно!

Ли медленно повернулся к нему. В его взгляде было безумие, смешанное с обожанием. Он подошел к кушетке и снова опустился на колени, но на этот раз он не просто взял Хенджина за руку — он прижался ухом к его животу, туда, где под слоями кожи и мышц скрывалась его работа.

– Минхо? – Хенджин затаил дыхание.

– Хенджин-а, – выдохнул Ли, и в его голосе послышались слезы. – Ты понимаешь, что ты сделал? Ты понимаешь, на что способно твое тело, которое я создал?

– Я не понимаю... – пролепетал Хенджин.

– Твои показатели... ХГЧ зашкаливает, – Минхо поднял голову, и его глаза сияли первобытным светом. – Я имплантировал тебе ткани матки, я создал среду, максимально приближенную к женской, чтобы ты чувствовал себя полноценным... Но я не думал, что они окажутся настолько жизнеспособными. Я не думал, что мой биологический материал сможет... закрепиться.

Хенджин почувствовал, как комната поплыла перед глазами. Смысл слов Минхо доходил до него медленно, словно через слой ваты.

– Ты хочешь сказать... – он запнулся, боясь произнести это вслух. – Что я... беременен?

– Это чудо, – Минхо засмеялся — сухим, надломленным смехом. – Это венец моего творения! Ты не просто выглядишь как женщина, ты функционируешь как она на самом глубоком уровне. Мои клетки, моя плоть... они прижились в тебе. Ты носишь в себе часть меня, Хенджин.

– Но это невозможно! – Хенджин сорвался на крик, пытаясь оттолкнуть Минхо. – Я мужчина! У меня нет... у меня нет того, что нужно! Ты ведь просто имитировал это! Как оно может там расти? Оно же убьет меня!

Минхо перехватил его руки, прижимая их к кушетке. Его лицо было совсем рядом, и Хенджин видел в его зрачках свое отражение — испуганное, хрупкое существо в кружевах.

– Я не позволю тебе умереть, – прошипел Минхо. – Ты — мой шедевр. Если твое тело решило пойти так далеко, я поддержу его. Я перестрою систему жизнеобеспечения. Я буду колоть тебе лучшие препараты. Мы создадим это вместе. Ты понимаешь, что это значит? Теперь ты привязан ко мне не только швами и страхом. Ты привязан ко мне жизнью, которая растет внутри тебя.

Хенджин закрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Он вспомнил все те ночи, когда Минхо брал его с особой жадностью, когда он шептал о том, что хочет заполнить его до краев. Он думал, что это просто метафора его безумия. Он не знал, что безумие Минхо способно переписать законы природы.

– Я не хочу, – прошептал Хенджин, качая годовой. – Минхо, пожалуйста... убери это из меня. Я не смогу. Я боюсь.

Минхо мгновенно смягчился. Он отпустил запястья Хенджина и начал нежно вытирать его слезы.

– Тсс, маленькое сокровище. Не бойся. Я буду рядом каждую секунду. Я буду твоим врачом, твоей сиделкой, твоим богом. Разве ты не видишь? Это знак. Ты больше не пленник. Ты — колыбель нашей новой реальности. Ты станешь еще прекраснее. Твоя грудь нальется, твоя кожа станет еще нежнее... Ты будешь светиться изнутри.

– Ты просто хочешь новый эксперимент, – Хенджин посмотрел на него с горечью. – Тебе мало того, что ты отрезал мне всё... теперь ты хочешь посмотреть, как я буду разрываться изнутри?

– Нет, – Минхо прижал ладонь к его щеке. – Я хочу, чтобы ты принадлежал мне абсолютно. Теперь ты не сможешь уйти, даже если я открою все двери. Куда ты пойдешь с моим ребенком под сердцем? Кто примет тебя таким? Только я. Только здесь ты — совершенство.

Хенджин замолчал. Логика Минхо, как всегда, была безупречной и жестокой. Он посмотрел на свой плоский живот, на котором еще виднелись следы от вчерашнего массажа. Там, внутри, происходило нечто невообразимое. Парадокс. Ошибка. Или, как считал Минхо, чудо.

– И что теперь? – спросил Хенджин, чувствуя, как на него накатывает апатия — та самая, которая всегда приходила после сильных потрясений.

– Теперь мы будем очень осторожны, – Минхо сиял. Он уже начал набрасывать что-то в своем блокноте. – Никаких нагрузок. Усиленное питание. Я пересмотрю твой гормональный коктейль. Тебе нужно много отдыхать.

Он помог Хенджину подняться и повел его обратно к кровати, бережно поддерживая под локоть, словно тот был сделан из тончайшего стекла.

– Минхо-я... – позвал Хенджин, когда Ли укрывал его пледом.

– Да, родной?

– А если... если оно будет не таким? Если оно будет... монстром?

Минхо замер на секунду, а затем поцеловал его в кончик носа.

– Оно будет нашим, Хенджин-а. А всё, что создано нами — идеально.

Ли ушел, чтобы подготовить новые медикаменты, и Хенджин остался один в тишине подвала. Он положил руку на живот. Ему казалось, что он чувствует там странное тепло. Или это было самовнушение?

Он посмотрел в зеркало, стоявшее напротив. Оттуда на него смотрела красивая, худенькая «девушка» с лицом Хенджина. Он коснулся своей груди первого размера, которая теперь казалась ему предвестником чего-то большего.

Задержка в неделю. Семь дней, которые изменили всё.

Хенджин закрыл глаза и впервые за долгое время попытался представить будущее. Но будущего не было. Был только этот подвал, этот шелк и эта пугающая, противоестественная жизнь внутри него, которая закрепляла его статус собственности Минхо надежнее любых цепей.

– Ты победил, Минхо, – прошептал он в пустоту комнаты. – Ты действительно победил.

Где-то в глубине его сознания мелькнула мысль о том, что теперь он никогда не будет одинок. Но эта мысль не принесла утешения. Она лишь добавила еще один слой к его золотой клетке.

Через час Минхо вернулся. В его руках был шприц с новой, золотистой жидкостью.

– Это для того, чтобы плод закрепился лучше, – пояснил он, обнажая бедро Хенджина. – Будет немного щипать.

Хенджин даже не вздрогнул, когда игла вошла в кожу. Он привык к иглам. Он привык к боли. Он привык к тому, что его тело — это площадка для чужих фантазий.

– Хороший мальчик, – прошептал Минхо, прижимаясь губами к месту укола. – Моя маленькая мамочка.

Хенджин отвернулся к стене. Слово «мамочка» прозвучало из уст Минхо как самый страшный приговор. Но в то же время... он почувствовал странную, болезненную гордость. Он смог. Он сделал то, что не под силу ни одному мужчине. Он стал для Минхо всем.

– Я хочу спать, – сказал Хенджин.

– Спи, – Минхо погладил его по волосам. – Я буду сидеть здесь и слушать, как ты дышишь. Теперь я буду слушать два дыхания.

Хенджин провалился в сон, и ему снилось, что он идет по полю цветов, и его живот такой тяжелый, что он не может идти. А за ним идет Минхо со скальпелем в руках и улыбается, обещая, что скоро всё станет еще прекраснее.

В подвале было тихо. Только мерно капала вода в ванной и шуршали страницы блокнота, в который Минхо записывал начало своей новой, самой амбициозной главы. Главы, в которой Хенджин перестал быть просто творением и стал источником жизни.

Анатомия их отношений вышла на новый, непостижимый уровень. И назад дороги больше не было. Только вперед, вглубь этого биологического безумия, где кровь, любовь и наука сплелись в один неразрывный узел.

Хенджин спал, и его тело, послушное воле хозяина, продолжало свою невероятную трансформацию, готовясь к самому главному испытанию в своей новой, искусственной жизни. А Минхо смотрел на него, и в его глазах отражалась вся бездна его одержимости, которая теперь обрела плоть и кровь.