← Назад к обзору

Наруто Король проклятий

Иерархия хищника: Раскол небес

– Ты выглядишь так, будто собираешься проглотить это солнце, Наруто.

Сацуки стояла в нескольких шагах позади него, на самом краю обрыва, где Долина Завершения обрывалась в ревущий поток. Её голос, обычно холодный и отстраненный для всего мира, здесь, наедине с ним, обретал мягкие, почти вибрирующие ноты. Она не боялась его ауры. Напротив, она впитывала её, как иссушенная земля впитывает первый дождь.

Наруто не обернулся. Его четыре глаза были устремлены на гигантские статуи Мадары и Хаширамы, чьи каменные лики казались жалкими пережитками прошлого. Черные узоры на его лице пульсировали в такт биению сердца — медленному, тяжелому, как удары погребального колокола.

– Солнце — это лишь свет, Сацуки, – его голос прозвучал как скрежет камней в глубокой пещере. – Свет ослепляет слабых, давая им ложную надежду на новый день. Но истина рождается в тени. Там, где нет нужды лгать себе о «воле огня» или «мире во всем мире».

Он медленно повернулся. Его кимоно, перехваченное грубым поясом, было распахнуто, обнажая татуированную грудь. Под основными глазами Наруто две узкие прорези приоткрылись, и алый блеск четырех зрачков сфокусировался на девушке.

– Ты принесла то, что я просил?

Сацуки сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. В её руках был запечатывающий свиток, украшенный клановым гербом Учиха.

– Глаза моего брата, – она протянула свиток с таким видом, будто подносила величайшее сокровище божеству. – Итачи думал, что его смерть станет моим спасением. Он не понимал, что моё спасение — это твоя победа. Теперь его сила принадлежит мне, а значит — тебе.

Наруто взял свиток, его когтистые пальцы на мгновение коснулись её ладони. Сацуки вздрогнула, но не от страха. Это был электрический разряд проклятой энергии, который отозвался в её теле сладкой болью.

– Ты стала сильнее, Сацуки, – констатировал он, и его губы искривились в подобии улыбки. – Твоя преданность... она почти так же велика, как твоя жажда силы. Это хорошо. В новом мире, который я воздвигну на руинах этого муравейника, мне понадобится кто-то, кто сможет стоять рядом, не рассыпавшись в прах от одного моего взгляда.

– Я никогда не упаду, – прошептала она, глядя в его нижние глаза. – Пока ты смотришь на меня, я буду стоять даже против самих богов.

Их момент прервался внезапно. Воздух над водопадом задрожал, искажаясь в пространственной воронке. Из пустоты соткалась фигура в оранжевой маске, чье присутствие ощущалось как холодная пустота.

– Какая трогательная сцена, – голос Обито Учихи был полон сарказма. – Последняя из Учих и сосуд, который сожрал своего демона. Вы двое — настоящая аномалия в моем плане.

Наруто лениво перевел взгляд на незваного гостя. Его тень на скале внезапно ожила, расширяясь и выпуская два массивных черных когтя, которые впились в камень.

– Аномалия? – Наруто расхохотался, и этот смех заставил птиц в лесу замертво упасть с деревьев. – Ты называешь себя Мадарой, но от тебя пахнет отчаянием и старыми обидами. Ты хочешь погрузить мир в сон, потому что реальность оказалась тебе не по зубам. Я же хочу пробудить этот мир, освежевав его до самых костей.

– Твоя самоуверенность станет твоей могилой, Наруто Узумаки, – Обито поднял руку, готовясь к технике Камуи. – Рёмен Сукуна был легендой, но ты — всего лишь мальчишка, играющий с силами, которых не понимаешь.

– Не понимаю? – Наруто сделал шаг вперед, и под его ногой гранит превратился в песок. – Сацуки, отойди. Этот мусор считает, что пространство принадлежит ему. Пора показать ему, что такое истинное «Расщепление».

Сацуки мгновенно отступила, её шаринган завращался, копируя каждое движение, каждый всплеск чакры. Она знала, что сейчас увидит нечто, выходящее за рамки человеческого понимания.

Наруто не складывал печатей. Он просто вытянул руку, сложив пальцы в специфическом жесте, напоминающем пасть зверя.

– Расщепление: Мировая сеть.

Воздух перед Обито не просто лопнул — он разошелся ровными, геометрически выверенными разрезами. Сама ткань реальности была рассечена невидимыми лезвиями. Обито попытался стать неосязаемым, но его техника Камуи дала сбой: разрезы Наруто затрагивали не только физическую материю, но и пространство, в которое Учиха пытался спрятаться.

– Что за... – Обито едва успел отпрянуть, но край его плаща и часть маски разлетелись в пыль. На его щеке проступила тонкая красная линия.

– Удивлен? – Наруто уже был перед ним, двигаясь быстрее, чем мог отследить даже шаринган. – Моя техника не ищет твое тело. Она ищет мир, в котором ты существуешь. И разрезает его целиком.

Он нанес удар ладонью в грудь Обито. Вспышка черной энергии отбросила «Мадару» через всю долину, впечатывая его в голову статуи Хаширамы. Камень содрогнулся и пошел трещинами.

– Техника Десяти Теней: Махорага! – выкрикнул Наруто, ударяя кулаком в ладонь.

Из вскипевшей тени поднялось чудовище. Гигант с колесом за спиной и мечом, приросшим к руке, издал оглушительный рев. Колесо провернулось один раз, адаптируясь к пространственным искажениям противника.

– Убей его, – холодно приказал Наруто.

Махорага рванулся вперед, преодолевая расстояние одним прыжком. Его меч опустился на статую, раскалывая её надвое. Обито, тяжело дыша, пытался использовать Изанаги, но Наруто уже стоял над ним, сложив руки в печати «Гробницы Зла».

– Ты хотел мира без боли? – Наруто оскалился, и его нижние глаза вспыхнули нестерпимым багрянцем. – Я подарю тебе мир, где боль — единственное, что существует.

– Стой! – крик Сацуки заставил его на долю секунды замедлиться.

Она подбежала к нему, тяжело дыша, её глаза горели лихорадочным восторгом.

– Наруто, не убивай его сразу! Посмотри на него... он — ключ к их планам. Позволь мне использовать мой новый глаз. Я хочу вырвать из его разума всё, что он знает о Лунном Глазе. Я хочу сделать это для тебя.

Наруто посмотрел на неё. В её взгляде была такая смесь безумной любви и жажды угодить, что даже Сукуна внутри него на мгновение затих, пораженный этой преданностью.

– Ты хочешь поиграть с его разумом, Сацуки? – Наруто убрал руку от печати, позволяя Махораге просто придавить Обито к обломкам статуи. – Что ж. Я ценю твое рвение.

Он подошел к ней и грубо притянул к себе за талию, игнорируя стоны побежденного врага. Сацуки прижалась к нему, её сердце колотилось о его грудную клетку так сильно, что казалось, оно вот-вот сломает ребра.

– Сделай это, – прошептал он ей на ухо. – Покажи мне, что Учихи могут быть полезны не только как мясо для моих теней.

Сацуки кивнула, её лицо озарила хищная, почти безумная улыбка. Она повернулась к Обито, чья маска окончательно раскололась, обнажая изуродованное лицо.

– Ты слышал Господина, – произнесла она, и её Мангекё Шаринган начал вращаться с безумной скоростью. – Теперь ты принадлежишь нам. Твои сны, твои планы, твои страхи... я заберу их все и поднесу ему на золотом блюде.

Наруто наблюдал за тем, как его «тень» погружается в разум врага. Он чувствовал, как мир вокруг них начинает меняться. Коноха, Акацуки, Пять Великих Наций — всё это теперь казалось лишь декорациями для его восхождения.

– Смотри, Сукуна, – тихо произнес он, глядя на то, как Сацуки методично разрушает волю Обито. – Они думали, что запечатали в ребенке монстра. Но они не учли, что монстр найдет себе пару.

В его разуме раздался довольный, хриплый смех Короля Проклятий.

*«Иерархия хищника, пацан. Ты на вершине. А эта девка... она — лучший клинок, который ты когда-либо держал в руках. Не сломай её слишком быстро»*.

– Она не сломается, – Наруто сжал кулак, чувствуя, как проклятая энергия течет по его венам, словно расплавленное золото. – Она закалится в огне, который я разведу в этом мире. И когда пепел осядет, мы будем единственными, кто останется стоять.

Над Долиной Завершения взошла луна, но её свет был холодным и бледным по сравнению с тем пламенем ненависти и амбиций, что горело в глазах Наруто Узумаки. Битва в долине закончилась, но война за право называться единственным истинным богом этого мира только начиналась. И у этого бога была своя богиня — безумная, преданная и готовая сжечь небеса ради одного его взгляда.