← Назад к обзору

Наследие

Золото на пепле и тени прошлого

В салоне частного самолета царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей и тихим писком медицинских мониторов, следивших за состоянием Алекса. Юноша лежал на широком кожаном диване, бледный, как мраморная статуя. Его дыхание было ровным, но веки время от времени подрагивали, словно он всё еще сражался в своих кошмарах.

Цезарь сидел напротив сына, сцепив пальцы в замок. Его массивные плечи были напряжены, а взгляд серых глаз не отрывался от лица Алекса. Рядом, в глубоком кресле, расположился Николай — дед Алекса. Старик выглядел постаревшим на десять лет, хотя его рука, покоящаяся на трости с набалдашником в виде волчьей головы, всё еще была твердой как скала.

– Эти Волковы окончательно перегнули палку, – глухо произнес Николай, нарушая молчание. – Упомянуть Елену и маленькую Лизу перед ним... Это не просто провокация, Цезарь. Это смертный приговор, который они подписали сами себе.

Цезарь медленно поднял голову. Его лицо превратилось в суровую маску, лишенную эмоций.

– Они ответят за каждое слово, отец, – ответил он тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости голосом. – Ли Вон уже занят их активами. К утру от клана Волковых останется только пепел и долги. Но меня беспокоит не это. Ты видел его глаза? Это было не просто пробуждение силы. Это было то самое... безумие крови.

Николай тяжело вздохнул и, прихрамывая, подошел к дивану. Он протянул свою огромную мозолистую ладонь и осторожно, почти невесомо, погладил внука по растрепанным блондинистым волосам.

– Бедный мальчик, – прошептал старик. – Мы ведь оба помним тот день, Цезарь. Такое не забывается, сколько бы лет ни прошло.

Оба мужчины замолчали, погрузившись в воспоминания пятилетней давности. Тот день навсегда разделил их жизнь на «до» и «после». Цезарь и Николай были в отъезде, решая вопросы на границе, когда на их поместье совершили нападение. Это была идеально спланированная засада — предатели среди охраны, магические глушители, наемники высшего ранга. Они не ожидали встретить сопротивления от женщины и двоих детей.

Когда Цезарь ворвался в дом, он ожидал увидеть руины. Но то, что он застал, заставило даже его, закаленного в сотнях битв воина, содрогнуться. Весь холл был залит кровью. Повсюду лежали тела наемников — изуродованные, разорванные на части с какой-то первобытной жестокостью.

А в самом центре этого ада сидел десятилетний Алекс. Его светлые волосы стали багровыми от крови, одежда превратилась в лохмотья. Он сидел на полу, прижимая к себе безжизненные тела матери и маленькой сестры, и тихо плакал. В его маленькой руке был зажат обломок магического клинка, с которого всё еще капала теплая кровь последнего нападавшего. Ребенок не просто выжил — он превратился в жнеца, защищая то, что ему было дорого, до самого конца.

– Он тогда не выпускал их тела из рук три часа, – негромко вспомнил Николай, продолжая гладить внука по голове. – Помнишь, как он смотрел на нас? В его глазах не было узнавания. Только золото и жажда смерти. Мы вырастили гения, Цезарь. Умного, мудрого не по годам, расчетливого стратега... Но внутри него всё еще живет тот израненный ребенок, который готов сжечь мир ради своей семьи.

Цезарь встал и подошел к иллюминатору, глядя на проплывающие внизу огни ночных городов.

– Мы сделали всё, чтобы он забыл, – сказал он. – Музыка, танцы, кулинария, этот чертов модельный бизнес... Я думал, если окружить его красотой и успехом, тьма отступит. Но Волков сорвал чеку.

– Тьма никуда не уходит, она просто ждет своего часа, – мудро заметил Николай. Он присел на край дивана и вдруг хитро прищурился, глядя на сына. – Кстати, Цезарь... Ты заметил, как сын Теневого Монарха смотрел на нашего Алекса?

Цезарь обернулся, его брови удивленно приподнялись.

– Сон Сохо? Я был слишком занят тем, чтобы Алекс не превратил отель в филиал преисподней. А что не так с его взглядом?

Николай негромко рассмеялся, и этот смех немного разрядил тяжелую атмосферу в салоне.

– О, мой дорогой сын, ты в делах стратегии силен, но в делах сердечных слеп, как крот. Мальчишка Сон смотрел на нашего Алекса так, будто увидел божество. Или, по крайней мере, смысл своей жизни. В его глазах было столько обожания и страха одновременно, что мне на мгновение стало его жаль. Влюбиться в Сергеева — это всё равно что попытаться приручить лесной пожар голыми руками.

Цезарь нахмурился, обдумывая слова отца. Семья Сон была самой могущественной в мире, и союз с ними мог бы обеспечить Алексу безопасность, о которой можно было только мечтать. Но он также знал своего сына. Алекс не был тем, кто позволит собой манипулировать или станет чьей-то тенью.

– Сон Джинву тоже это заметил, – продолжал Николай. – Он не из тех, кто поощряет слабости, но в этот раз он просто молча наблюдал. Похоже, у нашего ледяного принца появился очень настырный поклонник из Южной Кореи.

В этот момент Алекс глубоко вздохнул и медленно открыл глаза. Золотой блеск исчез, сменившись привычной ярко-голубой синевой, но в глубине зрачков всё еще метались тени пережитого гнева.

– Вода... – прохрипел он, пытаясь приподняться.

Ли Вон, который всё это время тихо сидел в хвосте самолета, мгновенно оказался рядом со стаканом воды. Он помог юноше сесть, поддерживая его за плечи с непривычной для него нежностью.

– Пей медленно, – мягко сказал адвокат.

Алекс сделал несколько глотков, его взгляд постепенно становился осмысленным. Он обвел глазами присутствующих, задержавшись на деде и отце.

– Я... я сильно накосячил, да? – Он криво усмехнулся, потирая затылок. – Костюм, наверное, безнадежно испорчен. Ли Вон, ты выставишь счет Волковым за химчистку?

– Я выставлю им счет за их существование, Алекс, – сухо ответил Ли Вон, но в его глазах светилось облегчение.

Алекс опустил ноги на пол и тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки слабости. Его фарфоровая кожа была всё еще бледной, а серебряные серьги в ушах тихо позвякивали при каждом движении.

– Я помню, что я сказал ему, – тихо произнес подросток, глядя на свои руки. – О матери. О Лизе. Я не должен был терять контроль, отец. Это непрофессионально.

– Это было человечно, – отрезал Цезарь, подходя к сыну и кладя руку ему на затылок. – Ты защитил честь семьи. Но в следующий раз постарайся не делать этого на виду у всей Ассоциации Охотников. У меня ушло два часа, чтобы убедить прессу, что это была «демонстрация новых спецэффектов для твоего следующего клипа».

Алекс фыркнул, и в этом звуке уже слышался его привычный дерзкий характер.

– Спецэффекты, значит? Надеюсь, они оценили мой «золотой грим».

Он встал, пошатываясь, но быстро обрел равновесие. Его рост в сто девяносто пять сантиметров заставлял его почти задевать потолок салона, но грация хип-хоп танцора вернулась к нему мгновенно. Он подошел к зеркалу, поправил воротник-стойку своей рубашки и критически осмотрел лицо.

– Выгляжу паршиво, – констатировал он. – Нужно больше персиков и меньше идиотов в окружении.

– Кстати, о «поклонниках», – Николай лукаво подмигнул внуку. – Ты заметил того корейского парня, Сохо? Он буквально не сводил с тебя глаз. Кажется, твоя обложка в Сеуле наделала больше шума, чем мы думали.

Алекс замер, и на его щеках проступил едва заметный розовый румянец. Он вспомнил то ощущение чужого взгляда — теплого, искреннего, почти обжигающего.

– Он... он выглядел забавно, – буркнул Алекс, отворачиваясь к окну. – Сильный. От него пахло тенями, как от его отца, но в нем было что-то еще. Слишком много света для сына Теневого Монарха.

– Этот свет может стать твоим спасением, парень, – серьезно сказал старик. – Или твоим самым большим испытанием.

Алекс ничего не ответил. Он достал из кармана пачку сигарет, но, взглянув на отца, лишь покрутил одну между длинными пальцами. Его мысли были далеко. Он представлял себе Сеул, огни мегаполиса и того самого парня с решительными глазами, который смотрел на него так, будто Алекс был единственным живым человеком в этом зале, полном призраков прошлого.

– Ли Вон, – позвал Алекс, не оборачиваясь.

– Да, Алекс? – Адвокат поднял глаза от планшета.

– Узнай, когда у нас ближайшая деловая встреча в Корее. Кажется, нашим активам в Сеуле требуется личное присутствие представителя семьи.

Николай и Цезарь переглянулись. В комнате повисла тишина, полная скрытого смысла.

– Будет сделано, – улыбнулся Ли Вон. – Я подберу самый удобный рейс.

Алекс наконец прикурил сигарету, выпуская тонкую струйку дыма. Он снова был тем самым «дерзким принцем» — мудрым, расчетливым и всегда на шаг впереди. Но теперь у него была новая цель.

– Сон Сохо, – прошептал он едва слышно, так, чтобы не услышал даже дед. – Посмотрим, насколько хватит твоего «света», когда ты столкнешься с моей тьмой лицом к лицу.

Самолет начал снижение, пронзая облака над ночной Россией. Впереди были новые битвы, новые интриги и встреча, которая должна была изменить расстановку сил во всем мире. Семья Сергеевых возвращалась домой, но их история только начинала по-настоящему разворачиваться, сплетаясь золотыми нитями гнева и надежды с судьбой далекого корейского наследника.

Алекс сел обратно на диван и закрыл глаза. В этот раз ему не снились трупы и кровь. Ему снились темные, внимательные глаза парня, который держал в руках его серебряную брошь. И впервые за долгие годы Алекс почувствовал, что, возможно, ему больше не придется сражаться в одиночку.

– Персики... – пробормотал он, засыпая. – Ли Вон, не забудь купить персики, когда прилетим.

Ли Вон лишь тихо рассмеялся, укрывая подростка пледом. Игра продолжалась, и ставки в ней росли с каждой минутой. Гамбит был разыгран, и теперь оставалось только ждать, какой ход сделает противник на другом конце шахматной доски.