← Назад к обзору

Наследие

Шепот древней крови и пепел богов

Тишина, воцарившаяся после падения барьера, была страшнее самого боя. Она давила на барабанные перепонки, тяжелая и липкая, пропитанная запахом озона, паленой плоти и древней, почти забытой магии. Огромный тренировочный зал, еще десять минут назад сиявший роскошью, превратился в руины. Повсюду валялись осколки магического стекла, некогда бывшего барьером джиннов, а в самом центре этого хаоса, среди взрытого песка и обломков бетона, лежали два тела.

Цезарь Сергеев не бежал — он летел, сметая на своем пути остатки декораций. Его лицо, обычно суровое и непоколебимое, сейчас превратилось в маску первобытного ужаса. За ним, не отставая ни на шаг, мчался Николай — дед Алекса, чей единственный глаз горел яростным, лихорадочным огнем.

– Алекс! Сын! – голос Цезаря сорвался на хрип, когда он рухнул на колени рядом с парнем.

Сон Джин Ву замер в нескольких шагах, удерживая своего сына Сухо за плечо. Величайший охотник человечества, видевший смерть богов и рождение миров, сейчас чувствовал, как по его спине пробегает холодный пот. Он смотрел не на поверженного Волкова и не на труп кукловода. Его взгляд был прикован к мальчику. Пятнадцатилетний подросток только что совершил то, что считалось невозможным: он не просто выстоял против тени своей матери — легендарной Юмины, чья сила когда-то заставляла содрогаться континенты, — он обманул смерть.

– Отец, что это было? – прошептал Сухо, его голос дрожал. – Этот покров... эта сила... Разве человек может обладать таким в пятнадцать лет?

Джин Ву не ответил. Он видел, как черные, будто сама бездна, волосы Алекса медленно начинают светлеть, возвращая свой природный блондинистый оттенок. Призрачный дракон, чьи очертания еще секунду назад застилали небо над площадкой, растворился, оставив после себя лишь легкое марево. Но страх в душе Джин Ву не утихал. Он понимал: мир только что увидел рождение существа, чья мощь в будущем может затмить всех ныне живущих S-рангов.

– Бер! Немедленно! – выкрикнул Джин Ву, и из его тени мгновенно соткалась жутковатая фигура муравьиного короля. – Окажи помощь! Всем, кто выжил!

Бер, обычно высокомерный и признающий лишь своего господина, в этот раз не медлил. Он почувствовал остаточную ауру Алекса — смесь золотого пламени Сергеевых, темной мощи Амона и чего-то еще, гораздо более древнего и опасного. Муравей склонился над телом парня, его когтистые лапы засветились зеленым исцеляющим светом.

– Мой повелитель... – голос Бера звучал непривычно серьезно. – Жизненные показатели юного господина на пределе. Его каналы магии сожжены почти дотла. Он использовал силу, которую его тело еще не способно выдержать.

Цезарь тем временем осторожно приподнял голову сына. Лицо Алекса было бледным, как фарфор, контрастируя с запекшейся кровью на губах.

– Тише, тише, боец... – шептал Цезарь, и в этом шепоте было столько боли, сколько не слышал от него никто за все годы. – Ты справился. Слышишь? Ты вернул её.

Николай, дед Алекса, в это время замер над женщиной, лежавшей рядом. Его руки тряслись. Юмина. Его невестка, которую они оплакивали пять лет. Она дышала. Слабо, прерывисто, но в её груди снова билось сердце.

– Это чудо... – старик закрыл лицо рукой. – Цезарь, она жива. Мальчик сделал это. Он вырвал её у джиннов.

В этот момент Алекс приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, расфокусированным. Правый глаз всё еще слабо мерцал синим, прежде чем окончательно погаснуть. Он увидел склоненное над ним лицо отца и попытался улыбнуться своей привычной, дерзкой улыбкой, но лишь закашлялся кровью.

– Пап... – прохрипел он, едва шевеля губами. – Я же говорил... тактический маневр...

– Молчи, идиот, – Цезарь прижал его к себе, не заботясь о том, что его дорогой костюм пропитывается кровью и грязью. – Просто молчи. Ты сделал достаточно. Больше, чем достаточно.

– Мама... – Алекс попытался повернуть голову в сторону Юмины. – Она в порядке? Амон сказал... джинн Жизни... я его сожрал...

– Она жива, Алекс, – подал голос Сон Джин Ву, подходя ближе. – Благодаря тебе. Но сейчас тебе нужно поспать. Бер закончит стабилизацию, и мы отвезем вас в госпиталь ассоциации.

Алекс перевел взгляд на Джин Ву, а затем на Сухо, который смотрел на него с нескрываемым благоговением и страхом.

– Эй, Сухо... – парень из последних сил подмигнул старшему. – Ужин... отменяется... Я, кажется... немного занят...

После этих слов его голова бессильно откинулась на плечо отца, и он окончательно потерял сознание.

– Ли Вон! – рявкнул Цезарь, оборачиваясь к адвокату, который уже стоял рядом, бледный, но сохранивший самообладание. – Подготовь всё. Оцепление, прессу — к черту. Если хоть одно слово о том, что здесь произошло, просочится в сеть раньше времени — я лично уничтожу это здание.

– Уже занимаюсь, Цезарь, – Ли Вон кивнул, его пальцы быстро порхали по экрану смартфона. – Волкова и его людей уже забирает служба безопасности. Но ты же понимаешь... такое не скрыть. Весь мир видел дракона.

Цезарь посмотрел на руины зала, затем на спящего сына.

– Пусть смотрят, – отрезал он. – Пусть знают, что род Сергеевых и Окумура вернул своё. И горе тем, кто встанет у нас на пути.

***

Прошло три дня.

Больничное крыло в особняке Сергеевых больше напоминало высокотехнологичную лабораторию. Здесь было всё: от новейших магических сканеров до артефактов, поддерживающих стабильность маны в помещении.

Алекс лежал на широкой кровати, опутанный проводами и датчиками. Его атлетичный торс был плотно забинтован, а на левой руке, там, где была татуировка, кожа до сих пор пульсировала слабым золотистым светом.

Рядом, на стуле, свернулся огромный черный мейн-кун Лев. Кот не отходил от хозяина ни на шаг, периодически издавая утробное мурчание, которое, казалось, успокаивало магические потоки в теле парня.

– Он скоро придет в себя, – тихо произнес Ли Вон, входя в комнату с подносом, на котором стоял стакан свежего персикового сока. – Показатели стабилизировались. Бер проделал невероятную работу.

Цезарь, стоявший у окна, обернулся. За эти три дня он, казалось, постарел на несколько лет.

– Юмина? – коротко спросил он.

– В соседней палате. Она пришла в сознание сегодня утром. Пока не говорит, но узнала Николая. Врачи говорят, что её тело восстанавливается с невероятной скоростью. Наследие Окумура... оно действительно пугает.

Цезарь подошел к кровати сына и положил тяжелую ладонь на его плечо.

– Он спас её, Ли Вон. Пятнадцатилетний пацан пошел против законов мироздания. Но ты видел его глаза в конце боя? Это был не мой сын. Это было что-то... другое.

– Это было наследие, Цезарь, – Ли Вон поставил сок на тумбочку. – Мы знали, что когда-нибудь это случится. Сочетание твоей крови и крови Юмины... плюс этот джинн, Амон. Алекс — это пороховая бочка. И он только что поднес к ней спичку.

В этот момент пальцы Алекса дрогнули. Лев мгновенно поднял голову и издал требовательное «Мяу».

– Хватит... шуметь... – раздался слабый, но уже вполне узнаваемый голос.

Алекс медленно открыл глаза. Потолок. Знакомый потолок его комнаты. Он попытался пошевелиться, но всё тело отозвалось такой резкой болью, что он невольно зашипел сквозь зубы.

– Лежи, герой, – Цезарь наклонился к нему, и в его глазах Алекс впервые увидел не строгость, а неприкрытую нежность. – Тебе еще рано на танцы.

– Пап... – Алекс сглотнул, чувствуя сухость в горле. – Мама?

– Она жива, Алекс. Она здесь, в соседней комнате.

Парень закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Весь тот ужас, всё то напряжение, которое он копил в себе с момента смерти матери, наконец начало отпускать.

– Я... я видел её... – прошептал он. – Она была там, в темноте. Амон помог мне вытащить её.

– Мы знаем, – Цезарь присел на край кровати. – Мы всё видели. И Сон Джин Ву тоже видел. Ты напугал его, сынок. Не каждый день охотник национального уровня видит, как подросток поглощает джинна Жизни на завтрак.

Алекс слабо усмехнулся.

– Пусть привыкает. У меня еще... много сюрпризов.

В дверь робко постучали, и в комнату проскользнула Милана. Она крепко сжимала своего плюшевого зайца, а её глаза были красными от слез. Увидев, что брат очнулся, она с криком «Братик!» бросилась к кровати.

– Осторожно, Милана! – Ли Вон едва успел её подхватить, чтобы она не прыгнула прямо на раненого Алекса.

– Братик, ты больше не будешь падать? – всхлипнула она, прижимаясь лицом к его руке. – Ты так долго спал...

– Больше не буду, принцесса, – Алекс осторожно погладил её по волосам свободной рукой. – Это был... просто очень длинный танец.

Спустя час, когда врачи провели все необходимые тесты, а Милану удалось увести обедать, в комнате остались только мужчины и Ли Вон. Атмосфера мгновенно стала серьезной.

– Волков мертв, – сообщил Цезарь, глядя в глаза сыну. – Его сердце не выдержало допроса Сон Джин Ву. Но он успел сказать достаточно. За этим стояла не просто личная месть. Кому-то очень не нравится, что союз Сергеевых и Сон крепнет.

– Башни джиннов, – произнес Алекс, приподнимаясь на подушках. Его голос окреп. – Они меняются, пап. Амон говорит, что захват джинна Жизни нарушил какой-то баланс. Те, кто сидят в высших Башнях... они почувствовали меня.

– Ты о чем? – нахмурился Николай, который всё это время молча стоял в тени.

– Я теперь не просто носитель Амона, – Алекс посмотрел на свою ладонь, по которой пробежала искра синего пламени. – Я поглотил Азазеля. Джинна Жизни. Теперь во мне две полярные силы. И наследие мамы... оно проснулось окончательно. Я чувствую каждую Башню в радиусе тысячи километров. Они... они зовут меня.

Цезарь и Николай переглянулись. Это было то, чего они боялись больше всего.

– Сон Джин Ву предлагает отправить тебя в Южную Корею на время реабилитации, – сказал Цезарь. – Там ты будешь под его защитой, пока мы разбираемся с последствиями здесь. Плюс, Сухо... он хочет тренироваться с тобой.

Алекс фыркнул, потянувшись к стакану с соком.

– Тренироваться? Он видел, что я сделал с тем барьером? Ему придется очень постараться, чтобы не отставать.

– Не зазнавайся, – Николай шутливо щелкнул внука по лбу. – Ты едва не сгорел заживо. Тебе нужно научиться контролировать эту мощь, иначе в следующий раз ты уничтожишь не барьер, а половину страны.

Алекс замолчал, глядя на свои руки. Он знал, что дед прав. Внутри него бушевал океан, и он едва удерживал плотину.

– Я поеду, – наконец сказал он. – Но только если мама поедет со мной. Ей нужно восстановиться, а там лучшие целители в мире.

– Договорились, – кивнул Цезарь. – Ли Вон уже готовит документы и частный рейс. Мы вылетаем через два дня.

Когда все вышли, оставив Алекса отдыхать, парень откинулся на подушки и уставился в окно. Небо над Москвой было чистым, но он знал, что это затишье перед бурей.

– Ну что, Амон? – мысленно позвал он. – Готов к приключениям в Корее?

– Ты сумасшедший мальчишка, – раздался в голове рокочущий голос джинна, в котором слышалось явное одобрение. – Но именно поэтому я выбрал тебя. Твоя кровь кипит, как золото в горне. Корея... это будет интересно. Но помни: джинн Жизни, которого ты поглотил, еще не подчинился до конца. Он будет искушать тебя.

– Пусть попробует, – Алекс ухмыльнулся, нащупывая под подушкой свой клинок. – Я Сергеев. А мы никогда не отступаем перед трудностями.

Он закрыл глаза, и в его сознании всплыл образ матери — её настоящая, теплая улыбка, а не та мертвая маска, что он видел на арене. Ради того, чтобы эта улыбка вернулась навсегда, он был готов бросить вызов хоть всем Башням мира сразу.

На тумбочке завибрировал телефон. Новое сообщение в мессенджере. Алекс лениво взглянул на экран.

«Слышал, ты выжил. Не надейся, что в Сеуле я буду давать тебе поблажки. Готовься к настоящему аду. Сон Сухо».

Алекс хмыкнул и быстро набрал ответ:

«Ад — это моя стихия, Сухо. Надеюсь, у тебя в холодильнике есть персики. Без них я не тренируюсь».

Он отложил телефон и погрузился в глубокий, целительный сон. Впереди была новая глава его жизни, и он собирался написать её золотым пламенем и кровью дракона. Мир охотников еще не знал, что пятнадцатилетний подросток из России только что изменил правила игры навсегда. И скоро об этом узнает каждый джинн, посмевший поднять голову.