← Назад к обзору

Наследие

Солнце, сталь и запах маринада

Уральское лето — штука суровая, но если уж оно разгуляется, то жарит не хуже пустыни в подземельях S-ранга. Воздух над Родовым Гнездом дрожал от зноя, пропитанный ароматом сосновой смолы и ледяной свежести нашего озера. Я стоял у массивного каменного мангала, который сам же и вытесал из цельного куска гранита, и неспешно переворачивал шампуры. Мясо шкварчало, капая соком на седые угли, и этот звук доставлял мне куда больше удовольствия, чем звон клинков на дипломатических приемах.

– Алекс, пусти меня! Кому говорю, отпусти немедленно! – Раздался возмущенный, но явно сдерживаемый от смеха голос со стороны пирса.

Я обернулся, вытирая руки о полотенце. Картина маслом: мой сын, воплощение мощи и бесцеремонности, в одних плавательных шортах легко, как мешок с мукой, перекинул через плечо Чон Ли Вона.

Ли Вон был парнем особенным. Адвокат в двадцать три года, с идеальной осанкой, черными волосами и глазами, которые казались подведенными тушью из-за густых ресниц. Даже на отдыхе он умудрялся выглядеть так, будто только что сошел со страниц журнала «Forbes». Но сейчас его безупречный атлетизм и строгий вид мало помогали против медвежьей хватки Алекса.

– Нельзя, Ли Вон! – Хохотнул Алекс, поудобнее перехватывая своего парня. – Ты всё время в этих костюмах, даже когда мы в глуши. У тебя скоро вместо кожи накрахмаленная рубашка вырастет. Расслабься!

– Мои брюки стоят как твой мотоцикл, Сергеев-младший! – Попытался возмутиться адвокат, колотя Алекса кулаками по широкой спине, но тот лишь прибавил шагу, направляясь к глубокой воде.

– Правильно, братан! Твой парень должен расслабиться, а то он скоро начнет зачитывать права даже карасям в пруду! – Подала голос Милана.

Моя дочь вальяжно расположилась в шезлонге под огромным зонтом. В одной руке она держала запотевшую баночку колы, в другой — книгу по древним рунам. На ней был купальник цвета расплавленного золота, который идеально подчеркивал её фарфоровую кожу, унаследованную от Юми. Она посмотрела на меня и подмигнула.

– Пап, ты только посмотри на них. Идиллия. Один тащит добычу, другой делает вид, что сопротивляется.

Я лишь покачал головой, не скрывая усмешки.

– Ли Вон хороший парень, Милана. Но Алекс прав — ему нужно научиться выключать голову. В нашем доме юридические кодексы работают хуже, чем законы физики.

В этот момент раздался громкий всплеск, а затем — возмущенный вопль Ли Вона, который уже через секунду сменился заливистым смехом обоих парней. Алекс прыгнул следом, подняв целую тучу брызг, сверкавших на солнце, как алмазная крошка.

Я снова переключил внимание на шашлык. Сегодня был важный день. Прошло несколько месяцев с нашей «прогулки» в Сеул, и пыль того скандала наконец улеглась. Сон Джин Ву сдержал слово. Он не просто отступил — он начал менять свою жизнь. И сегодня он должен был приехать к нам. Не как Теневой Монарх к Небесному Королю, а как отец к отцу.

– Они скоро будут? – Спросила Милана, отставляя колу и поднимаясь с шезлонга. Она подошла к мангалу, вдыхая аромат мяса. – Я чувствую приближение мощной тени. Но она... какая-то не такая, как раньше. Тише, что ли.

– Джин Ву учится ходить по земле, а не парить над ней, – ответил я, снимая первый шампур для пробы. – Это требует времени. А его сын, Сухо... я хочу, чтобы он увидел, что сила — это не всегда ответственность перед всем миром. Иногда это просто ответственность за то, чтобы мясо не подгорело.

Милана усмехнулась, стягивая у меня с шампура кусочек сочной свинины.

– Горячо! Но вкусно. Сухо — неплохой малый. Скучный, конечно, зашуганный этой своей мамашей-моделью, но потенциал у него бешеный. Если Алекс за него возьмется, к концу недели парень научится материться по-русски и прыгать в ледяную воду с обрыва.

– Именно на это я и рассчитываю, – хмыкнул я.

Воздух внезапно похолодал на пару градусов, и тени от сосен на мгновение удлинились, хотя солнце стояло в зените. У ворот поместья, прямо из воздуха, соткались две фигуры.

Сон Джин Ву выглядел непривычно. Вместо своего вечного черного плаща на нем была простая темно-синяя футболка и джинсы. Он выглядел моложе, мягче, хотя мощь, скрытая в его теле, всё еще заставляла пространство вокруг него вибрировать. Рядом стоял Сухо, нагруженный рюкзаком, с любопытством и легкой опаской озираясь по сторонам.

– Дядя Александр! – Крикнул Сухо, завидев меня.

Я отложил щипцы и пошел навстречу гостям, раскинув руки для объятий.

– Добро пожаловать в Гнездо, Монарх! – Я сгреб Джин Ву в охапку, чувствуя, как он на секунду напрягся, а потом расслабился, отвечая на приветствие. – Сухо, подрос-то как! На уральских пельменях за неделю еще на пять сантиметров вытянешься.

– Здравствуйте, господин Сергеев, – вежливо поклонился мальчик, но его глаза уже искали Алекса и Милану.

– Оставь официоз, парень, – я хлопнул его по плечу. – Вон те двое дельфинов в озере — это твой культурный досуг на сегодня. Иди, они тебя заждались.

Сухо посмотрел на отца, тот кивнул, и пацан, бросив рюкзак прямо на траву, со всех ног припустил к пирсу, где Алекс как раз пытался затащить отбивающегося Ли Вона на надувной матрас.

– Ты рискнул приехать без охраны? – Спросил я Джин Ву, когда мы остались одни у мангала.

– Охрана — это я сам, Цезарь, – Джин Ву глубоко вдохнул лесной воздух и прикрыл глаза. – Боже, какая здесь тишина. Ни камер, ни репортеров, ни шепота Ассоциации. Хэ Ин прислала мне вчера тридцать сообщений о том, что я подрываю авторитет наследника, вывозя его в «дикие земли». Я просто заблокировал её номер.

– Правильное решение, – я протянул ему стакан холодного кваса. – Садись. Мясо почти готово. Как ты?

Джин Ву сел на деревянную скамью, глядя на озеро, где Сухо уже вовсю брызгался с моими детьми. Его лицо разгладилось.

– Знаешь, Александр, я восемнадцать лет думал, что строю крепость. А оказалось — строил склеп. Когда я увидел твоих детей... таких живых, таких настоящих... я понял, что Юми победила. Она не просто спасла их. Она спасла правду.

– Она всегда была умнее нас, Сон, – я сел напротив. – Мы с тобой воины. Мы привыкли решать проблемы силой. А она решала их любовью. Извини за пафос, но это так.

– Я не обижаюсь. Теперь — нет.

К нам подошла Милана, накинув на плечи легкую тунику. Она вежливо поздоровалась с Джин Ву, и я заметил, как тот на мгновение замер, глядя на неё. В её чертах, в повороте головы, в блеске глаз Юми жила так явно, что это причиняло почти физическую боль.

– Дядя Сон, – Милана улыбнулась, и напряжение окончательно исчезло. – Не слушайте папу, он сегодня слишком сентиментален из-за шашлыка. Пойдемте к столу, там Ли Вон уже пытается организовать сервировку по всем правилам этикета, пока Алекс не съел всё мясо прямо с шампуров.

Мы перебрались в просторную беседку. Скоро к нам присоединились мокрые и счастливые парни. Ли Вон, наконец-то сдавшийся на милость победителя, сидел в огромной футболке Алекса, которая висела на нем как платье, и с интересом слушал рассказы Сухо о жизни в Сеуле.

– Подожди, – Алекс едва не подавился куском мяса. – Тебе реально запрещали есть фастфуд, потому что это «портит цвет лица для фотографий»?

– Ну... мама говорила, что кожа охотника — это его визитная карточка, – смущенно ответил Сухо, уплетая уже третий кусок свинины.

– Бред сивой кобылы, – отрезала Милана. – Визитная карточка охотника — это количество трупов монстров за его спиной и то, насколько крепко он держит слово. Ешь, Сухо. У нас в Гнезде диета одна: если можешь это догнать или пожарить — ешь.

Ли Вон интеллигентно промокнул губы салфеткой и посмотрел на Джин Ву.

– Господин Сон, я изучал ваше последнее дело по разделу имущества... юридически это был шедевр. Но чисто по-человечески — я рад, что вы это сделали. Ча Хэ Ин создала опасный прецедент манипуляции имиджем S-ранга.

– Спасибо, Ли Вон, – Джин Ву слегка наклонил голову. – Ты хороший адвокат. И, кажется, единственный человек, который может заставить моего сына... то есть Алекса, – он поправился, и я заметил, как потеплел его взгляд, – вести себя хоть немного прилично.

– О, это иллюзия, – рассмеялся Ли Вон. – Я просто жду, когда он снова потащит меня в воду, чтобы не спорить.

Вечер опускался на горы медленно и красиво. Мы сидели долго, до самых звезд. Джин Ву и я выпили той самой обещанной водки — понемногу, просто чтобы почувствовать жар в груди, который не имел отношения к мане. Мы говорили о Юми, вспоминали старые рейды, смеялись над глупостями, которые совершали, будучи молодыми и слишком уверенными в своем бессмертии.

Дети ушли к костру на берегу. Оттуда доносились звуки гитары — Алекс пытался научить Сухо паре аккордов, а Милана подпевала что-то на японском.

– Ты ведь знал, да? – Спросил вдруг Джин Ву, глядя на пламя свечи в беседке. – Знал, что она умирает, еще до того, как она пришла к тебе?

– Нет, – я покачал головой. – Она скрывала это до последнего. Она пришла ко мне, когда уже не могла стоять на ногах. И знаешь, что она сказала первым делом? Не «спаси меня». Она сказала: «Цезарь, сделай их свободными».

Джин Ву молчал долго.

– Ты выполнил обещание, Александр.

– Мы выполнили его сегодня, Сон. Вместе.

Я посмотрел в сторону костра. Там, в отблесках пламени, Алекс что-то увлеченно рассказывал Ли Вону, обнимая его за плечи. Милана смеялась, закинув голову, а Сухо... Сухо впервые выглядел как обычный счастливый подросток, а не как наследник престола.

В этот момент я почувствовал, что баланс в мире наконец-то восстановился. Не тот геополитический баланс четырех королей, о котором трубили газеты, а настоящий. Баланс между силой и человечностью.

– Папа! Дядя Сон! – Крикнул Алекс от костра. – Идите к нам! Тут Сухо утверждает, что может вызвать теневого коня, который умеет жарить маршмэллоу!

Мы переглянулись и, не сговариваясь, поднялись.

Урал дышал прохладой, звезды над нами сияли так ярко, словно приветствовали новую эпоху. Эпоху, где дети Монарха и Цезаря могли просто сидеть у огня, не думая о том, какой ранг им присвоят завтра.

И я знал, что где-то там, за гранью миров, Юми сейчас улыбается. Потому что её план сработал. Мы все наконец-то стали свободными.