← Назад к обзору

Наследие

Пепел надежды и стальные узы

– Наконец-то, – прошептала Сумико, опуская окровавленный клинок Кусанаги.

Тело Орочимару, или то, что от него осталось, распласталось на полу его собственного убежища. Змеиный Саннин был мертв, и Сумико чувствовала, как с её плеч свалилась невидимая гора. Она не просто убила его — она поглотила часть его силы, сделав её своей. Теперь она была готова. Её собственная команда — Суйгецу, Карин и Джуго — ждала снаружи, но мысли девушки были заняты совсем другим.

Она достала из подсумка небольшое устройство, передающее сигнал на определенной частоте чакры. Это была метка, которую Юки оставил ей во время их последней встречи в логове. Тайный знак, о котором не знал никто: ни Наруко, ни Какаши, ни тем более Кабуто.

Сумико вышла из темных коридоров убежища на залитую лунным светом поляну. Воздух здесь был чистым, лишенным запаха формальдегида и разложения. Она прислонилась к стволу старого дуба, чувствуя, как перед глазами снова поплыли темные пятна. Чрезмерное использование Шарингана в бою с Орочимару давало о себе знать. Зрение становилось всё более туманным, а мир вокруг терял четкость красок.

– Ты заставила меня ждать, – раздался ледяной, но до боли знакомый голос из густой тени деревьев.

Сумико вздрогнула, но тут же расслабилась. Она знала этот ритм чакры. Из темноты медленно вышел Юки. Его черный плащ развевался на ветру, а небесно-голубые глаза в лунном свете казались светящимися кристаллами.

Сумико не выдержала. Отбросив маску холодной мстительницы, она рванулась вперед. Юки едва успел раскрыть объятия, как она врезалась в него, обхватывая руками за шею и притягивая к себе.

Их поцелуй был отчаянным, со вкусом соли и металла. В нем было всё: месяцы одиночества, страх потерять друг друга и та глубокая, неразрывная связь, которую не смогли разрушить ни годы разлуки, ни предательства.

– Я так скучала, – прошептала она ему в губы, когда они наконец отстранились друг от друга, но продолжали стоять в кольце рук.

– Я тоже, Сумико, – Юки осторожно убрал прядь черных волос с её лица. Его взгляд мгновенно стал серьезным. – Но у нас мало времени. Ситуация в мире изменилась быстрее, чем мы предполагали.

Сумико отстранилась на шаг, возвращая себе самообладание, хотя её сердце всё еще бешено колотилось.

– Что произошло? Я была отрезана от внешнего мира последние недели, пока готовила переворот против Орочимару.

– Коноха... она практически разрушена, – произнес Юки, и в его голосе проскользнула горечь. – Лидер Акацуки, Пейн, напал на деревню. Наруко смогла победить его, но цена была огромной. Пятая Хокаге использовала всю свою чакру, чтобы защитить жителей, и сейчас она находится в глубокой коме. Врачи не знают, когда она придет в себя.

Сумико похолодела. Цунаде была единственным человеком в руководстве деревни, который проявлял к ним хоть каплю сочувствия.

– И кто теперь у власти? – спросила она, уже предчувствуя ответ.

– Данзо, – отрезал Юки. – Он воспользовался хаосом и провозгласил себя исполняющим обязанности Шестого Хокаге. Его первое решение — созыв Совета Пяти Каге. Он хочет официально объявить тебя международным преступником и получить карт-бланш на твою ликвидацию, а заодно и на захват оставшихся хвостатых.

Сумико сжала кулаки. Данзо Шимура — человек, который стоял за уничтожением её клана. Человек, который годами мечтал о силе Шарингана.

– Это наш шанс, – вдруг сказал Юки, и его глаза на мгновение вспыхнули алым. – Данзо выйдет из тени. Он будет на виду у всех Каге. Если мы разоблачим его там, он потеряет всё. Но прежде... прежде нам нужно разобраться с Итачи.

Сумико опустила взгляд. Имя брата всё еще отзывалось болью в груди.

– Я иду за ним, Юки. Но не для того, чтобы убить. Я видела достаточно в свитках Орочимару, чтобы начать сомневаться в официальной версии резни.

– Ты права, – Юки достал из внутреннего кармана плаща запечатанный свиток с гербом клана Окумура. – Мой клан собирал информацию десятилетиями. У меня есть документы, доказывающие невиновность Итачи. Он действовал по приказу старейшин Конохи, чтобы предотвратить государственный переворот и гражданскую войну. Он взял на себя всю вину, чтобы спасти деревню... и тебя.

Сумико почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала это где-то глубоко внутри, но услышать подтверждение, увидеть доказательства...

– Он пожертвовал всем, – прошептала она, и слеза скатилась по её щеке. – А я... я ненавидела его всё это время.

– Он хотел, чтобы ты ненавидела его, Сумико. Это должно было сделать тебя сильнее. Но сейчас эта сила убивает тебя, – Юки подошел ближе и взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него. – Твое зрение. Ты ведь почти ничего не видишь, верно?

Сумико хотела возразить, но под этим пронзительным взглядом ложь была бессмысленна.

– Мир становится серым, Юки, – призналась она тихо. – Контуры расплываются. После каждого использования Аматэрасу боль становится невыносимой.

– Ты теряешь зрение, потому что у тебя нет Вечного Мангекё, – Юки вздохнул, и в его взгляде смешались решимость и печаль. – Итачи тоже болен. Он на пределе своих сил. Вы оба — жертвы этой лжи. Мы должны найти его сейчас. Ты должна поговорить с ним, прежде чем станет слишком поздно. И... тебе нужны его глаза, Сумико.

– О чем ты говоришь?! – она в ужасе отпрянула. – Ты хочешь, чтобы я забрала глаза у собственного брата?

– Это единственный способ спасти тебя и почтить его жертву, – твердо сказал Юки. – Итачи умирает, Сумико. Он сам планировал этот исход. Он хочет передать тебе свою силу, чтобы ты могла противостоять Данзо и защитить то, что он любил. А с моими документами мы сможем очистить его имя перед лицом всего мира.

Сумико тяжело дышала. Мысли путались. Месть, которая вела её годами, превратилась в пепел, оставив после себя лишь горечь и осознание грандиозной несправедливости.

– Где он? – наконец спросила она.

– В старом убежище Учих. Он ждет тебя там. Он знает, что ты придешь. Но он не знает, что я приду с тобой.

– Моя команда... – начала Сумико.

– Пусть ждут здесь или следуют на расстоянии, – перебил Юки. – Это дело только вашей семьи. И моё, как того, кто поклялся тебя защищать.

Они двигались сквозь ночной лес подобно двум теням. Юки шел впереди, его Шаринган помогал ему обходить ловушки и патрули Акацуки. Сумико следовала за ним, чувствуя, как её уверенность возвращается благодаря его присутствию.

– Юки, – позвала она, когда они остановились на короткий привал у горного ручья. – Если Данзо сейчас у власти, что будет с Наруко? Он ведь ненавидит джинчурики.

– Наруко под защитой Какаши и оставшихся джонинов, – ответил Юки, набирая воду в флягу. – Но Данзо пытается ограничить её передвижения. Он боится её популярности после победы над Пейном. Жители деревни видят в ней героиню, а в нем — лишь временного заместителя. Именно поэтому нам нужно действовать быстро на Совете Каге. Если мы предъявим доказательства его преступлений против клана Учиха, его правление закончится, не успев начаться.

– Ты так много сделал, – Сумико подошла к нему со спины и прижалась лбом к его лопаткам. – Пока я пряталась у Орочимару, ты сражался на два фронта.

– Я делал это ради нашего будущего, – Юки развернулся в её руках и нежно поцеловал в лоб. – Я не хочу жить в мире, где тебе приходится скрываться. Я хочу, чтобы ты вернулась в Коноху как законная наследница великого клана, а не как отступница.

Они достигли убежища Учих на рассвете. Огромное каменное сооружение, украшенное символом веера, выглядело величественно и зловеще в первых лучах солнца.

– Он внутри, – Юки остановился у входа. – Я останусь здесь, чтобы никто не помешал вашему разговору. Иди, Сумико. Скажи ему то, что должна.

Сумико глубоко вдохнула и шагнула в полумрак храма. В центре главного зала, на троне, сидел человек. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а изо рта время от времени вырывался тяжелый кашель.

– Ты пришла, – произнес Итачи, и его голос был лишен прежней холодности. В нем слышалась лишь бесконечная усталость.

– Я пришла не убивать тебя, брат, – Сумико остановилась в десяти шагах от него.

Итачи слегка приподнял бровь, и в его глазах блеснул Мангекё.

– Неужели? А как же твоя ненависть? Твоя жажда мести?

– Она сгорела, – Сумико вытащила свиток, который ей дал Юки. – Я знаю правду, Итачи. О приказе Данзо, о твоем выборе, о той ночи. Юки нашел доказательства.

Итачи замер. Его взгляд метнулся к выходу, где чувствовалась мощная и спокойная чакра Окумуры.

– Юки Окумура... – прошептал Итачи. – Я всегда знал, что он необычный мальчик. Его кровь... она чище, чем наша.

– Он спас меня, Итачи. И он хочет спасти тебя.

– Меня уже не спасти, – Итачи снова закашлялся, и на его ладони осталась кровь. – Моё время истекло. Но я рад, что ты узнала правду не из уст врага, а от того, кому доверяешь.

Сумико подбежала к нему и упала на колени перед троном.

– Почему? Почему ты не сказал мне? Мы могли бы уйти вместе!

– Ты была слишком мала, Сумико, – Итачи осторожно коснулся её волос. – Я хотел, чтобы ты выросла в мире, где имя Учиха ассоциируется с героизмом, а не с предательством. Я провалился. Но теперь... теперь у тебя есть шанс всё исправить.

В этот момент в зал вошел Юки. Его лицо было суровым.

– Итачи, – произнес он, кивнув старшему Учихе. – Времени на сантименты нет. Отряды Данзо уже в пути, они выследили мой сигнал. Мы должны провести пересадку сейчас.

– Ты уверен, что сможешь это сделать? – спросил Итачи, глядя на Юки с уважением.

– Мой клан владел техниками исцеления, которые превосходят методы Цунаде, когда дело касается глаз, – Юки подошел к ним, и в его руках загорелся мягкий зеленый свет, смешанный с синими искрами. – Я не просто пересажу глаза. Я объединю вашу чакру. Сумико получит Вечный Мангекё, а твоя жизненная сила, Итачи, сохранится в ней.

– Сделай это, – выдохнул Итачи, закрывая глаза.

Процесс был болезненным и долгим. Юки работал с ювелирной точностью, используя свой Шаринган, чтобы соединить мельчайшие нервные окончания и каналы чакры. Сумико чувствовала, как в её тело вливается чужая, невероятно мощная и теплая энергия. Это была любовь её брата, его защита, его наследие.

Когда всё было закончено, Итачи лежал на руках у Юки, его дыхание было едва заметным, но на лице застыло выражение глубокого покоя. Он был слеп, но он наконец-то был свободен.

– Он жив? – прошептала Сумико, боясь открыть глаза, которые теперь были закрыты плотной повязкой из чакры.

– Он в глубоком сне, – ответил Юки, его голос дрожал от напряжения. – Я запечатал его тело в специальный свиток жизни моего клана. Он будет находиться в стазисе, пока мы не найдем способ полностью исцелить его болезнь. Но его глаза теперь твои, Сумико.

Юки осторожно снял повязку.

– Открой их.

Сумико медленно подняла веки. Мир, который еще час назад был тусклым и размытым, взорвался красками и деталями. Она видела каждую пылинку в воздухе, каждое колебание чакры в стенах храма. Но самое главное — она видела Юки. Его лицо было четким, а аура вокруг него сияла ослепительным сапфировым светом.

– Я вижу... – выдохнула она, глядя на свои руки. – Я вижу всё.

– Теперь ты обладаешь силой, способной бросить вызов богам, – Юки помог ей подняться. – Но помни: эта сила дана для защиты, а не для разрушения.

Снаружи раздались крики и топот множества ног. АНБУ Корня окружили храм.

– Данзо прислал своих псов, – Сумико холодно улыбнулась, и её новый Мангекё, представляющий собой сложное переплетение её старого узора и узора Итачи, начал вращаться. – Кажется, они не знают, что правила игры изменились.

– Позволь мне помочь, – Юки встал рядом с ней, и темно-синий доспех Сусано начал расти, проламывая крышу храма.

– Нет, Юки, – Сумико положила руку на его плечо. – Сегодня я сама расчищу нам путь. Мы идем на Совет Каге. И горе тем, кто встанет у нас на пути.

Она шагнула к выходу, и из её тела вырвалось черное пламя Аматэрасу, которое мгновенно приняло форму огромных крыльев. Сумико Учиха больше не была жертвой обстоятельств. Она стала карающим мечом своего клана.

Юки смотрел ей в спину с гордостью. Он знал, что впереди их ждет самая сложная битва — битва за правду и будущее Конохи. Но теперь, когда они были вместе, когда ложь была разрушена, а сила Учих и Окумура объединилась, он не сомневался в победе.

– Идем, Сумико, – сказал он, следуя за ней. – У нас назначена встреча с «Шестым Хокаге». И я сомневаюсь, что он будет рад нас видеть.

Две тени скользнули сквозь ряды врагов, оставляя после себя лишь пепел и синее сияние. Путь к Совету Каге был открыт, и история мира шиноби начала писаться заново — кровью предателей и светом вечных глаз.