Наследие
Печать Истины и Кровавый Совет
Железная крепость Страны Железа тонула в вечной метели, но внутри её залов было жарче, чем в жерле вулкана. Воздух здесь вибрировал от столкновения пяти невероятных аур, каждая из которых принадлежала лидеру великой скрытой деревни. В центре этого политического шторма, восседая с высокомерным спокойствием, находился Данзо Шимура — человек, чье лицо было наполовину скрыто бинтами, скрывающими украденную силу.
Юки Окумура стоял в тени одной из массивных колонн, окутанный техникой сокрытия чакры, которой он научился из свитков своей прабабушки. Рядом с ним, словно статуя из черного мрамора, замерла Сумико. Её новые глаза, объединившие в себе узоры двух братьев, видели сквозь стены, сквозь ложь и даже сквозь само время.
– Ты чувствуешь это? – прошептал Юки, едва шевеля губами. Его небесно-голубые глаза были устремлены на трибуну Каге. – У Данзо под бинтами не просто рана. Там целое кладбище наших сородичей.
Сумико сжала рукоять Кусанаги так, что костяшки пальцев побелели. Её обновленный Мангекё пульсировал, считывая потоки чакры в зале.
– Десять... – её голос был холодным, как лед за стенами крепости. – Десять Шаринганов на его правой руке. И еще один в глазнице. Шисуи... я чувствую его след.
Юки положил руку ей на плечо, передавая спокойствие своей бездонной чакры.
– Терпение. Мы здесь не только ради него. Посмотри туда, на потолок.
На балках, скрытый пространственно-временным искажением, сидел человек в оранжевой маске со спиральным узором. Он называл себя Мадарой Учихой, но для Юки, который нес в себе прямую кровь легендарного предка, это утверждение было нелепостью.
– Что скажешь о нем? – спросила Сумико, не отрывая взгляда от маски.
– Ложь, – коротко ответил Юки. – Я чувствую кровь Учиха в нем, это правда. Но в нем нет того резонанса, который должен быть у Мадары. Если бы он был моим дедом, мой Шаринган пел бы от родства. Этот человек — самозванец. Но он опасен. Именно он натравил Девятихвостого на Коноху тринадцать лет назад. Я чувствую ту же гнилую чакру, что была в записях о нападении.
В этот момент в зале заседаний начался хаос. Четвертый Райкаге, вспыльчивый Эй, сокрушил стол своим кулаком, узнав о том, что Данзо манипулировал разумом Мифунэ, лидера Страны Железа.
– Это твой шанс, – Юки подтолкнул Сумико. – Вперед.
Они вышли из тени одновременно. Появление двух шиноби, чья чакра подавляла всё вокруг, заставило Каге мгновенно встать в защитные стойки.
– Юки? Сумико? – Наруко, которая пробралась на совет вместе с Какаши, выскочила вперед, её глаза-океаны расширились от шока. – Что вы здесь делаете?! И... Сумико, твои глаза...
– Отойди, Наруко, – произнесла Сумико, проходя мимо подруги. Её плащ развевался, открывая герб Учих. – Сегодня день расплаты.
Данзо Шимура медленно поднялся со своего места. Его единственный видимый глаз сузился, когда он узнал Юки.
– Наследник Окумура и предательница Учиха, – проскрипел он. – Вы явились, чтобы облегчить мне задачу? Стража, взять их!
– Стой! – Громовой голос Райкаге заставил самураев замереть. – Данзо, ты обвиняешься в манипуляции. Пусть эти дети скажут то, что хотят. Я хочу знать, почему девчонка Учиха выглядит так, будто готова сжечь этот зал.
Сумико остановилась прямо перед столом Каге. Она медленно подняла руку и указала на правую руку Данзо, скрытую под плащом.
– Шестой Хокаге? – Она усмехнулась с нескрываемым презрением. – Человек, построивший свою власть на пепле моего клана. Покажи им свою руку, Данзо. Покажи Каге, сколько жизней ты украл, чтобы чувствовать себя в безопасности.
– Ты бредишь, девчонка, – Данзо начал складывать печати под плащом, но Юки был быстрее.
– Летающий Бог Грома! – Юки исчез в синей вспышке и появился прямо за спиной Данзо.
Одним точным движением куная, напитанного молнией, Юки разрезал бинты на руке старика. Зал ахнул. Бледная, неестественная плоть, в которую были вживлены десять Шаринганов, представших перед взором Каге, выглядела как нечто из кошмара.
– Это... – Гаара, Пятый Казэкаге, поднялся, его песок начал медленно кружить вокруг него. – Это за гранью любого закона.
– Это глаза моих братьев и сестер! – выкрикнула Сумико, и её Мангекё вспыхнул. – Тех, кого ты приказал убить, прикрываясь «благом деревни»! Ты использовал Итачи как инструмент, а сам собирал трофеи с трупов!
Данзо понял, что скрываться больше нет смысла. Его лицо исказилось от ярости.
– Я делал то, что было необходимо для выживания Конохи! Вы, дети, ничего не понимаете в истинной тьме!
– Мы понимаем достаточно, чтобы покончить с ней, – Юки отпрыгнул назад, вставая рядом с Сумико. – Ты больше не Хокаге. Ты — позор Листа.
В этот момент с потолка спрыгнул человек в оранжевой маске. Он приземлился на остатки стола, заставив всех напрячься.
– Какое драматичное представление, – раздался его глухой голос. – Сумико, Юки... Вы двое стали гораздо сильнее, чем я ожидал. Но боюсь, этот старик еще нужен мне живым.
– Ты, – Юки посмотрел на масочника. – Ты называешь себя Мадарой, но ты пахнешь как труп и ложь. Кто бы ты ни был, ты не уйдешь отсюда с Данзо.
– О? – Масочник наклонил голову. – И что же ты сделаешь, внук Мадары? Ты ведь знаешь, что я могу объявить войну всему миру прямо сейчас.
– Ты уже это сделал, когда напал на мой дом, – Юки активировал Сусано. Темно-синие ребра мгновенно окружили его и Сумико, создавая непробиваемый барьер. – Наруко, Какаши-сенсей! Уводите Каге! Здесь сейчас станет тесно!
– Мы никуда не уйдем! – выкрикнул Райкаге, окутываясь электричеством. – Этот ублюдок из Акацуки похитил моего брата!
– Слушайте Юки! – Наруко, чей режим Санина уже начал проявляться, серьезно посмотрела на Каге. – Если он говорит уходить, значит, он собирается использовать нечто масштабное. Он — единственный, кто может сдержать это!
Зал начал рушиться под давлением чакры Юки. Его Сусано росло, обретая плоть и доспехи, пока не пробило свод крепости.
– Сумико, сейчас! – скомандовал Юки.
Сумико закрыла глаза и тут же открыла их. Её новый Вечный Мангекё вращался с безумной скоростью.
– Стихия Огня: Аматэрасу!
Черное пламя вырвалось не просто струей, а огромным вихрем, который Юки тут же подхватил своим Сусано, придавая ему форму гигантского меча.
– Искусство Окумура: Клинок Синего Затмения! – Юки объединил свою синюю чакру с черным пламенем Сумико.
Масочник попытался использовать свою технику перемещения, но пространство вокруг него внезапно застыло. Юки использовал одну из запретных техник клана Окумура — стабилизацию пространства через резонанс Шарингана.
– Что?! – масочник замер. – Я не могу дематериализоваться!
– Мой дед, настоящий Мадара, всегда говорил, что пространство — это лишь ткань, – ледяным тоном произнес Юки, возвышаясь над врагами в своем исполинском Сусано. – А я научился завязывать на ней узлы.
Данзо, понимая, что он зажат между божественной мощью детей и предательством Акацуки, сорвал печать со своего правого глаза.
– Котоамацуками! – выкрикнул он, пытаясь подчинить волю Юки.
Но техника, способная менять сознание, разбилась о щит Вечного Мангекё, как волна о скалу. Юки даже не моргнул.
– Глаз Шисуи не заслужил такой участи, – Юки протянул руку Сусано и буквально вырвал Данзо из его укрытия. – Сумико, он твой.
Сумико взлетела в воздух, поддерживаемая потоками чакры Юки. Она приземлилась прямо перед Данзо, который теперь выглядел как жалкий старик, лишенный своей защиты.
– Для тебя нет прощения, – сказала она, и её глаза наполнились слезами ярости и облегчения. – За Итачи. За моих родителей. За каждую жизнь, которую ты превратил в инструмент.
Она не стала использовать сложные техники. Она просто пронзила его сердце своим мечом, одновременно активируя печать, которая начала выжигать Шаринганы на его руке, возвращая их в небытие, чтобы они больше никогда не служили злу.
Данзо Шимура испустил последний вздох, пытаясь активировать печать обратного четырехгранного запечатывания, но Юки мгновенно переместил его тело в другое измерение с помощью Хирайшина, прежде чем взрыв смог задеть кого-либо.
Масочник, воспользовавшись моментом, когда пространство снова стало пластичным, начал исчезать.
– Это еще не конец, Юки Окумура! – крикнул он, растворяясь в воронке. – Война шиноби объявлена! Четвертая великая война начинается здесь!
Когда пыль осела, в разрушенном зале воцарилась тишина. Каге смотрели на двух подростков, которые только что убили одного из самых влиятельных людей Конохи и заставили лидера Акацуки бежать.
Юки медленно деактивировал Сусано. Его лицо было бледным, а из носа текла тонкая струйка крови — даже для его запасов чакры такое напряжение было колоссальным. Сумико подошла к нему и поддержала под руку.
– Мы сделали это, – прошептала она.
– Только начало, – ответил он, глядя на Наруко и Какаши, которые подбежали к ним.
Какаши посмотрел на тело Данзо, вернее, на то место, где оно было, и тяжело вздохнул.
– Это будет трудно объяснить совету деревни, Юки. Но... спасибо. Вы сделали то, на что у нас не хватало смелости.
– Мне плевать на объяснения, – Юки выпрямился, и в его взгляде снова появилась та стальная решимость, которая пугала даже Каге. – Пятая Хокаге скоро придет в себя. Я наложил исцеляющую печать на её каналы чакры через Кацую еще до нашего ухода. А пока... Райкаге-сама, Казэкаге-сама, Цучикаге, Мизукаге...
Он обвел взглядом лидеров деревень.
– У нас есть общий враг. И у нас есть истина. Итачи Учиха был героем, а человек в маске — лжец. Если вы хотите победить в этой войне, вам понадобится сила Учих и Окумура. Мы с вами. Но на наших условиях.
Райкаге Эй посмотрел на парня, в чьих глазах отражалось небо, и на девушку, чьи глаза несли в себе вечный свет её рода. Он медленно кивнул.
– Хорошо, парень. Кажется, мир шиноби действительно изменился.
Наруко схватила Юки и Сумико за руки, сияя своей фирменной улыбкой, в которой, однако, теперь было больше зрелости.
– Мы зададим им жару! Вместе! Команда номер семь снова в сборе, даттебайо!
Юки улыбнулся в ответ, чувствуя, как тепло Сумико согревает его ладонь. Впереди была война, боль и новые потери, но теперь он знал: их узы крепче любой печати, а их свет ярче любой тьмы. И где-то там, в скрытом убежище, Итачи Учиха медленно открывал глаза, исцеленный силой, которую Юки вложил в него — силой любви, правды и надежды на новый рассвет.