Наследие Феникса и Дракона
Черные снега Гильмары
Магический экспресс «Северная стрела» с протяжным, натужным металлическим скрежетом рассекал предрассветные сумерки.
Зеленые, залитые мягким солнцем равнины Фиора давно остались позади. За окнами пульмановского вагона сперва мелькали изумрудные холмы Ошибаны, затем — суровые хвойные массивы северных княжеств, а теперь мир за толстым многослойным стеклом превратился в сплошное белесое марево. Снег здесь не кружился в медленном вальсе, как в горах Кардии. Он хлестал по обшивке поезда горизонтальными залпами, точно ледяная шрапнель, а среди обычной белизны всё чаще и отчетливее проступали длинные, грязные прожилки цвета прогоревшей золы.
Илия сидела у окна, подперев щеку кулаком и демонстративно игнорируя то обстоятельство, что кончик ее носа слегка позеленел.
– Не смотри на меня так, Фуллбастер, – пробормотала она, не поворачивая головы. – Я в полном порядке.
– Да-да, конечно, – фыркнул Шторм, лениво перекатывая между пальцами прозрачный кубик льда, внутри которого плавал крошечный водяной пузырек. Парень сидел напротив, вытянув длинные ноги и закинув руки за голову. – Ты зеленеешь в точности как твой старик, когда мы проехали третью стрелку. Я уже приготовил таз. Чистейший хрустальный лед, ручная работа. Если надумаешь вернуть свой завтрак обратно в этот мир — не стесняйся, используй искусство созидания.
– Еще одно слово про таз, и этот лед окажется у тебя в штанах, – огрызнулась Илия, и ее правый карий глаз опасно сузился, а левый, синий, полыхнул крошечным фиолетовым огоньком. – И вообще, укачивание Драконьего Убийцы — это физиологическая реакция вестибулярного аппарата на противоестественное движение искусственной материи в пространстве! Мама мне объясняла!
– Ага. А дядя Нацу объяснял это проще: «Поезда — это порождение демонов Зерефа, которые хотят высосать мою душу через желудок», – хмыкнул Шторм, и в уголках его губ заиграла насмешливая улыбка, делавшая его пугающе похожим на отца.
– Прекратите перепалку, – раздался холодный, размеренный голос с соседнего дивана.
Розмари сидела с идеально прямой спиной, положив на колени ножны фамильного полуторного меча. Ее длинные алые волосы были заплетены в сложную тугую косу, в которую были искусно вплетены тонкие серебряные пластины — знак готовности к мгновенному бою. Перед ней на откидном столике лежала развернутая карта самых северных рубежей королевства, испещренная пометками Джерара и чернильными исправлениями Эрзы.
– Мы пересекаем границу нейтральных земель через двадцать минут, – продолжила Розмари, постучав ногтем по пергаменту. – Железная дорога заканчивается у перевалочной станции «Нижний Предел». Дальше — только пеший подъем через перевал Волчьих Зубов к заставе «Белый Пик». Той самой, откуда прилетел мертвый вестник Совета.
Илия тяжело вздохнула, приложив ладонь ко лбу. Под кожей пульсировало знакомое тепло. Слеза Первого Феникса, покоившаяся под воротником ее куртки, мягко согревала ключицы, прогоняя тошноту и выравнивая внутренний ток магической силы. Материнский артефакт работал безотказно: он словно шептал ее крови, что земля под ногами все еще тверда, а небо над головой бесконечно.
– Мне не нравится этот снег, – негромко сказала Илия, вглядываясь в серые вихри за окном. – Он… пустой. Огонь внутри меня чувствует даже самое крошечное зерно тепла в обычной метели. В воде есть жизнь, в воздухе есть движение. Но то, что летит с неба сейчас… это не погода. Это мертвая материя.
– Первородная Стужа, – Шторм перестал играть с кубиком льда. Лед в его ладони мгновенно растаял, обратившись каплей воды, а затем исчез без следа. Лицо парня стало серьезным, тени под глазами обозначились резче. – Отец рассказывал мне про лед абсолютной заморозки — тот, которым владела мастер Ур. Рассказывал про лед Убийц Демонов. Но это другое. Я чувствую этот холод костями. Он не пытается заморозить воду. Он вымораживает сам эфир.
Поезд внезапно вздрогнул.
Тормозные колодки взвизгнули так пронзительно, что Розмари мгновенно вскочила на ноги, придерживая меч у бедра. За окнами мигнули тусклые фонари станции «Нижний Предел». Состав с глухим ударом остановился, выпустив в стылый воздух клубы перегретого пара, который тут же, прямо на глазах у изумленных магов, осыпался на перрон черными, хрупкими иглами.
– Конечная, – тихо констатировала Розмари. – Оружие на изготовку. Мы входим в зону бедствия.
***
На станции не было ни души.
Обычно «Нижний Предел» гудел от криков грузчиков, запаха жареных сосисок, криков зазывал и скрипа кранов, перегружавших уголь и руду с северных приисков. Сейчас деревянные навесы перрона прогибались под тяжестью грязного, пепельно-серого наста. Двери диспетчерской будки были распахнуты настежь, хлопая на сквозняке. Внутри всё застыло в немом ужасе: на столе стояла недопитая кружка с замерзшим черным чаем, расколовшаяся надвое, а на полу лежали брошенные блокноты. Людей не было. Ни живых, ни мертвых.
– Никаких следов борьбы, – Розмари присела на одно колено у порога, коснувшись пальцами в кожаной перчатке половиц. – Ни капли крови. Ни всплесков ударной магии. Жители станции просто… ушли?
– Не ушли, – покачала головой Илия.
Она стояла на краю перрона, подставив лицо ледяному ветру. Ветер рвал ее золотисто-лососевые волосы, выбивая отдельные пряди из высокого хвоста. Ее чуткие драконьи ноздри жадно втягивали воздух.
– Их унесло. Точнее… они рассеялись. Здесь пахнет пережженным сахаром и старыми склепами. Запах, как от заклинаний забвения, только в тысячу раз концентрированнее. Холод высосал их эфирные оболочки, и они обратились в эту самую пыль, которая сейчас падает с неба.
Шторм выругался сквозь зубы.
– Дядя Нацу был прав. Нам стоило взять с собой парочку тяжелых взрывных лакрим. Или просто попросить его сжечь здесь всё к чертовой матери одним плевком.
– Мой отец сжег бы станцию вместе со всем перевалом, – сухо отозвалась Илия, поправляя ремни походного ранца. – А Совет Магов потом повесил бы этот долг на гильдию. Мы здесь для того, чтобы найти источник и закрыть прорыв, а не перекраивать географическую карту Ишгара. Идем. До «Белого Пика» четыре лиги вверх по ущелью.
Подъем в горы оказался испытанием, к которому не готовила ни одна гильдейская тренировка.
Чем выше они поднимались по вырубленной в скалах тропе, тем яростнее становился буран. Это не было обычной горной бурей. Черный снег лип к одежде, утяжеляя ткань, а холод пробирался сквозь зачарованные шерстяные плащи, пытаясь сковать легкие. Шторм шел первым, выставив перед собой руку: его магия Созидателя рассекала снежные вихри, создавая впереди подобие аэродинамического купола из уплотненного воздуха и встречных потоков талой воды.
– Держитесь в моем кильватере! – крикнул он сквозь вой ветра. – Если вывалитесь наружу — вас сдует в ущелье Павших Наездников! Там глубина три сотни метров!
Розмари шла замыкающей, ее ладонь не покидала рукояти клинка. Ее глаза, острые и внимательные, беспрестанно сканировали отвесные скалы над их головами.
– Внимание! – внезапно выкрикнула она. Ее голос прорезал вой стихии подобно стальному лезвию. – На одиннадцать часов! На уступах!
Илия вскинула голову.
На черных, обледенелых утесах, нависавших над тропой, зашевелились тени. Это не были звери. И не были люди. Из трещин в скале медленно, с омерзительным сухим треском выползали существа, напоминавшие гигантских паукообразных волков, целиком состоявших из обсидианового льда. В их полупрозрачных телах пульсировали багровые, уродливые сгустки — капли древней, ядовитой драконьей крови, намертво скованной черной стужей.
– Драконьи выродки! – выдохнула Илия. Ее память мгновенно подсказала строки из древних манускриптов, которые мать заставляла ее учить ночами в святилище Очага. – «Когда кровь Черного Дракона коснется земли без дыхания жизни, земля породит пожирателей света…»
– Меньше поэзии, Лия! – рявкнул Шторм. – Они прыгают!
Первая тварь сорвалась с утеса вниз, растопырив кристаллические серповидные лапы. Воздух вокруг монстра замерзал, превращаясь в смертоносные иглы.
– *Перевооружение: Доспех Небесного Всадника!* – звонко выкрикнула Розмари.
Пространство озарилось вспышкой золотисто-лазурного света. Тяжелый походный плащ девушки распался сотнями светящихся искр. В ту же долю секунды ее тело окутал легкий, облегающий доспех из белой стали с чеканными крыльями на наплечниках, а в ее руках вместо одного меча оказались два парных изогнутых клинка, излучавших свет далеких звезд — наследие древней магии небесных тел ее отца.
Розмари не стала ждать приземления твари. Она взмыла в воздух, словно гравитация перестала для нее существовать.
– *Метеорный шквал!* – ее тело превратилось в сияющую световую линию.
Два клинка крест-накрест распороли ледяного монстра в воздухе. Обсидиановое тело чудовища раскололось на четыре части, но вместо того, чтобы рассыпаться мертвыми осколками, куски льда попытались вновь срастись, притягиваемые пульсирующим багровым ядром.
– Они регенерируют! – крикнула Розмари, приземляясь на узкий карниз скалы. – Обычные рассекающие атаки бесполезны!
– Тогда я превращу их в решето! – Шторм резко ударил кулаком о раскрытую ладонь, вставая в классическую стойку Созидателей. – *Магия Ледяного Созидателя: Пылающий Град!*
В воздухе перед ним материализовались десятки зазубренных ледяных копий, но они не были холодными — по их остриям струилась кипящая под огромным давлением вода. Объединив полярные стихии своих родителей, Шторм создал оружие, способное взрываться при контакте. Копья с оглушительным свистом ударили по стае приближающихся тварей. Грянул каскад взрывов, обломки скал полетели в бездну, заставив монстров завизжать звуком, похожим на скрежет стекла по металлу.
Но из темноты ущелья уже лезли новые. Десятки, сотни кристаллических порождений, привлеченных запахом живого эфира.
– Назад, оба! – раздался яростный, звонкий девичий окрик.
Илия шагнула вперед. Она широко расставила ноги, глубоко присела, опуская руки к самой земле. Ее пальцы коснулись ледяного наста.
– *Огонь, рожденный в колыбели звезд…* – прошептала она слова древнего обета клана Феникса, которым ее учила Астерия. – *Жар, закаленный в сердце драконьего горна…*
Ее дыхание стало раскаленным. Из ее ноздрей и приоткрытых губ вырвались струи золотистого пара. Слеза Феникса на ее груди вспыхнула так ярко, что сквозь ткань куртки проступил древний узор солнечного цветка.
– *…явись и очисти!*
Илия резко выбросила руки вверх, раскрывая ладони к небу.
– *Крыло Золотого Дракона!*
Из ее спины, сокрушая гравитацию и законы природы, вырвались два гигантских крыла, сотканных из чистого пламени. Но это не был хаотичный, пожирающий огонь Нацу. Это было полотно из сияющих золотом перьев, по контурам которых бежали алые и лазурные линии Первородного Очага. С оглушительным, победным клекотом мифической птицы крылья распахнулись во всю ширину ущелья, накрыв собой скалы от края до края.
Жар был нестерпимым, но он не обжигал стоящих рядом Шторма и Розмари. Для союзников это пламя казалось ласковым полуденным солнцем ранней весны.
Но для ледяных тварей оно стало абсолютной погибелью.
Стоило золотым перьям коснуться обсидианового льда, как чудовища не просто растаяли — они вспыхнули изнутри. Багровые капли крови Акнологии, заключенные в их телах, вскипели, шипя и выпуская ядовитый черный дым, который тут же очищался лазурным ореолом пламени Феникса, превращаясь в безвредный белый пар.
Ни взрыва, ни грохота разрушения. Лишь мягкий, всепоглощающий свет рассвета, за считанные секунды выжегший скверну на сотню ярдов вокруг.
Когда пламя улеглось, на уступах скал осталась лишь теплая, талая вода, с тихим журчанием стекавшая вниз по камням, да крошечные белые цветы с золотистыми лепестками, мгновенно проросшие прямо из растопленного мерзлого мха.
Шторм присвистнул, опуская руки.
– Каждый раз, когда ты это делаешь, Лия… у меня чешутся кулаки вызвать тебя на дуэль. Это просто за гранью приличия.
– Только после того, как мы закончим миссию, ледышка, – слабо усмехнулась Илия.
Она покачнулась, и Розмари мгновенно оказалась рядом, подставив закованное в сталь плечо и бережно поддержав подругу.
– Ты потратила слишком много маны на очищение, – негромко произнесла аловолосая мечница, внимательно глядя в лицо Илии. – Твоя сила уникальна, но она требует баланса. Не пытайся сжечь весь Север за один раз. Твой отец побеждал врагов потому, что рядом с ним всегда были те, кто прикрывал его слепые зоны.
– Я знаю, Роз, – выдохнула Илия, выпрямляясь и глубоко дыша, восстанавливая внутренний ток тепла. – Спасибо. Просто… я чувствую, что там, на вершине. Оно зовет. И это не Акнология. Акнология мертв, его душа развеяна. Но то, что использует его кровь… оно живое. И оно голодно.
***
Застава «Белый Пик» встретила их гробовым молчанием.
Это была древняя крепость, воздвигнутая еще во времена первых королей Фиора: массивные башни из белого гранита, врезанные прямо в тело горы, узкие бойницы и тяжелые чугунные ворота, предназначенные сдерживать натиск северных кочевников и горных чудовищ.
Сейчас ворота были сорваны с петель. Они лежали на каменном дворе, покрытые толстым слоем черного инея, неестественно выгнутые наружу — словно нечто колоссальное не врывалось внутрь, а выбило их изнутри крепости.
Маги вошли во внутренний двор, ступая по хрустящему черному насту.
То, что они увидели, заставило даже привыкшую к дисциплине Розмари судорожно сжать эфес клинка.
По всему двору застыли рыцари гарнизона. Десятки воинов Королевской стражи в серебряных латах стояли, сидели, замерли в беге. Но они не были мертвецами в обычном понимании. Их тела превратились в полупрозрачные статуи из черного, переливающегося алмазным блеском хрусталя. Лица людей застыли в выражениях безмолвного изумления — ни страха, ни агонии. Словно смерть пришла так мгновенно и неотвратимо, что их разум даже не успел осознать удар.
Шторм подошел к ближайшей статуе — молодому рыцарю с занесенным для удара палашом. Парень протянул руку, собираясь коснуться плеча воина, но Илия резко перехватила его запястье.
– Не трогай! – крикнула она.
– В чем дело? – нахмурился Фуллбастер.
– Посмотри на структуру, – Илия указала пальцем на грудь хрустальной статуи.
Шторм пригляделся и отшатнулся. Внутри черного кристалла не было органов или костей. Там медленно вращалась пустота. Крошечная черная дыра размером с маковое зерно, которая жадно втягивала в себя крохи окружающего эфира.
– Энтропийная ловушка, – прошептала Розмари, ее лицо побледнело. – Магия древнего культа Небытия. Если разрушить оболочку, пустота вырвется наружу и поглотит всё в радиусе мили. Они превратили людей в живые детонаторы.
– Не в живые, – раздался глухой, раскатистый голос из темноты центрального донжона крепости. – Они совершенны. Они освобождены от боли бытия, от бремени желаний, от слабости плоти. Они стали вечностью.
Из полумрака разрушенной залы медленно вышли трое.
Они были облачены в длинные, влачащиеся по земле балахоны из тяжелой ткани цвета воронова крыла. Их лица скрывали гладкие маски из белого фарфора, на которых не было ни прорезей для глаз, ни ртов — лишь выгравированный символ перевернутого полумесяца, оплетенного терновыми ветвями. В руках того, кто шел впереди, покоился высокий посох, увенчанный массивным черным кристаллом. Внутри кристалла, словно заключенное в янтарь насекомое, билось густое, темно-багровое пламя.
Илия замерла. Ее кровь взбунтовалась.
Огненное семя Дракона внутри нее яростно забилось, требуя немедленной бойни, разрывая легкие жаром. А спокойное пламя Очага Феникса, напротив, встало ледяной плотиной, не позволяя ярости затуманить рассудок.
– Кровь Короля Драконов, – прорычала Илия, и ее голос неожиданно для нее самой прозвучал с пугающими драконьими обертонами. – Вы осквернили останки Акнологии, чтобы создать это оружие?
Тот, что держал посох — верховный жрец культа — склонил голову набок, разглядывая девушку сквозь гладкую поверхность маски.
– Осквернили? Какое наивное, детское слово, – голос культиста был шелестящим, лишенным человеческих интонаций, словно шуршание сухого пепла по камню. – Акнология был глупцом. Он обладал силой абсолютного дракона, но растратил ее на мелочную ненависть к человечеству. Он хотел уничтожить мир, потому что страдал сам. Мы же… мы мыслим шире.
Жрец сделал шаг вперед, и под его подолом камень покрылся сетью черных трещин.
– Двадцать лет назад ваши отцы и матери прервали великий цикл. Бессмертный маг Зереф хотел вернуть время вспять. Черный Дракон хотел стереть всё живое. Но они оба потерпели неудачу, потому что цеплялись за концепцию существования! «Хвост Феи» принес миру покой… Но покой — это гниение. Мир погряз в праздности. Настоящий мир — это Абсолютный Ноль. Изначальная Тьма, которая спала в пустошах Гильмары еще до того, как Первый Дракон выдохнул пламя в небеса!
– Вы просто кучка сумасшедших фанатиков, прячущихся по щелям! – рявкнул Шторм, и его аура взметнулась ледяным штормом, вздымая камни двора. – Вы убили ни в чем не повинных людей!
– Мы освободили их, – парировал жрец. – И мы освободим этот континент. Врата Вечной Ночи в сердце ледника Гильмары уже трещат. Нам нужна была лишь искра… искра, способная пробить древнюю Печать Солнца, наложенную вымершим кланом Феникса. И вы, глупые щенки, принесли нам эту искру сами.
Жрец резко вскинул посох. Черный кристалл ослепительно полыхнул.
– Дитя Дракона и Феникса! Твоя кровь станет ключом, который сорвет последнюю печать!
– Попробуй взять, урод в маске! – крикнула Илия.
Битва вспыхнула без секундного затишья.
Двое культистов позади жреца взмахнули широкими рукавами, и из-под их одеяний вырвались сотни серповидных лезвий из черного льда. Они летели с нечеловеческой скоростью, рассекая сам воздух на ядовитые эфирные лоскуты.
– *Круг мечей: Алмазное Созвездие!* – голос Розмари зазвенел подобно набату.
В воздухе вокруг нее мгновенно материализовались восемь сияющих мечей, выстроившихся в идеальный защитный круг. Девушка взмахнула рукой, и мечи понеслись навстречу черным клинкам, выбивая миллионы ослепительных искр. Сталь сталкивалась с темной магией, оглашая двор крепости непрерывным оглушительным звоном.
– Шторм, правый фланг твой! – на лету скомандовала Розмари, ее силуэт размылся в метеорном ускорении. Она ринулась прямо на одного из культистов, ее клинки чертили в воздухе знаки разрушительных звездных созвездий.
– Уже работаю! – Шторм скользнул по обледенелому двору, точно конькобежец. Его движения были текучими, плавными, лишенными угловатости обычных созидателей. – *Секретное искусство Созидания: Ледяной Водоворот Семи Грехов!*
Под ногами второго культиста каменные плиты вздыбились. Из-под земли вырвался яростный гейзер из воды и ледяных пик, закручиваясь в гигантскую спираль, сковывая сектанта по рукам и ногам, дробя его барьеры колоссальным гидродинамическим давлением.
Верховный жрец остался один на один с Илией.
– Ты чувствуешь этот зов, девочка? – прошипел он, направляя посох ей в грудь. Из черного кристалла ударил луч абсолютной черноты — луч, не знавший температуры, вымораживающий саму суть магии. – Черный Дракон узнает свою кровь в твоих жилах! Твое пламя — иллюзия! Отдай его бездне!
Черный луч ударил в Илию.
Она не стала уклоняться.
Девушка скрестила руки перед грудью. Слеза Первого Феникса озарила ее лицо неземным, божественным фиолетовым сиянием.
– Мой отец научил меня, что огонь — это воля жить! – ее голос гремел, перекрывая вой бурана. Черный луч уперся в прозрачный, сверкающий барьер, сотканный из золотых перьев, и рассыпался во все стороны черными каплями. – А моя мама научила меня, что истинное пламя рождается не для того, чтобы сжигать дотла, а чтобы согревать тех, кто замерз во тьме!
Она сделала шаг вперед. Камни под ее сапогами раскалились докрасна.
– Твоя тьма — это не вечность! Это просто трусость тех, кто боится жить и чувствовать боль!
Илия сделала второй шаг. Барьер перед ней вспыхнул ослепительным алым пламенем клана Феникса.
– *Секретное Искусство Дракона и Феникса!* – выкрикнула она, и ее разноцветные глаза распахнулись во всю ширь, заставив жреца под маской впервые в ужасе отшатнуться. – *Багряное Горнило Возрождения!*
Она не стала бить кулаками. Она не стала выдыхать разрушительный рев.
Илия широко распахнула объятия, словно хотела обнять весь этот мертвый, промороженный двор.
Из ее тела во все стороны хлынула волна первородного, сияющего жара. Это было не разрушение. Это было рождение новой звезды. Золото Драгнила и пурпур Феникса слились в неразделимое единство, накрыв цитадель куполом нестерпимо яркого рассветного света.
Волна света ударила в жреца.
Его посох задрожал. Черный кристалл с кровью Акнологии издал предсмертный, отчаянный драконий вопль — эхо ярости мертвого владыки небес — и треснул. Из трещин хлынула черная жижа, но золотое пламя Илии жадно поглотило ее, очищая каплю за каплей, превращая ядовитую эссенцию разрушения в чистый, струящийся свет.
Фарфоровая маска жреца раскололась на тысячи черепков. Под ней оказалось иссушенное, бледное лицо старика, чьи глаза были слепы от вечной темноты.
– Невозможно… – прохрипел он, падая на колени, пока очищающий огонь безболезненно сжигал его черные одежды, выжигая засевшую в теле скверну. – Пламя, которое… не убивает?..
– Пламя «Хвоста Феи», – тихо ответила Илия, опуская руки.
Золотое сияние медленно угасло, впитавшись обратно в ее тело. Девушка стояла посреди двора, тяжело дыша.
И тогда произошло чудо.
Черный хрусталь, сковывавший тела королевских рыцарей, начал таять. Не осыпаться опасными осколками, а мягко испаряться теплым, благоухающим паром. Молодой рыцарь с палашом, к которому прежде хотел прикоснуться Шторм, моргнул. Его глаза обрели живой цвет. Он судорожно втянул ртом теплый воздух, покачнулся и опустился на одно колено, опираясь на свой клинок.
По всему двору раздавались стоны возвращающихся к жизни людей. Черный снег перестал падать. На каменных плитах, согретых магией Очага, снова журчала кристально чистая талая вода.
Розмари опустила мечи. Ее доспех рассеялся искрами света, сменившись привычной походной одеждой. Девушка подошла к поверженному жрецу, наступив тяжелым сапогом на обломки посоха.
– Кто отдал вам приказ? – холодно спросила она, обнажив короткий стилет и приставив его к горлу сектанта. – Говори.
Старик судорожно закашлялся, но на его губах вдруг появилась безумная, торжествующая усмешка.
– Вы опоздали… щенки Феникса… – прохрипел он, и из его рта потекла черная пена. – Мы были лишь отвлекающим маневром. Пока вы играли в спасителей здесь… Верховный Владыка уже принес жертву у Врат Вечной Ночи. Врата… открыты. Первородная Стужа идет на юг… Ни один огонь в мире… не сможет ее остановить…
Голова старика бессильно упала на грудь. Его тело начало рассыпаться серым пеплом — проклятие культа не оставляло свидетелей, выжигая предателей до костей.
– Проклятье! – Шторм с досады ударил кулаком по остаткам каменной колонны, оставив на ней глубокую ледяную вмятину. – Это была ловушка. Они выманили нас сюда, чтобы выиграть время!
Розмари подошла к краю разрушенной стены крепости и посмотрела на север.
Там, далеко за заснеженными пиками перевала Волчьих Зубов, небо больше не было серым. Оно стало абсолютно, непроглядно черным. Огромный столб темноты, пронзающий облака, поднимался из самого сердца неизведанных пустошей Гильмары. Оттуда, переваливая через хребты, медленно катилась гигантская стена иссиня-черного тумана, пожирающего солнечный свет.
Воздух дрожал от далекого, утробного гула — звука открывающихся врат, которые были запечатаны тысячи лет назад.
Илия подошла к Розмари и Шторму. Она не выглядела испуганной или сломленной. Напротив: после применения магии в ее взгляде исчезли последние остатки детской неуверенности. Разноцветные глаза девушки горели ровным, несокрушимым светом.
Она сжала в кулаке Слезу Первого Феникса, чувствуя, как через пространство и расстояния к ней тянется тонкая, нерушимая нить — тепло домашнего очага в долине Кардия, спокойная вера матери и яростный, победный рык отца.
– Врата открыты? – произнесла Илия, и на ее губах появилась та самая дерзкая, зубастая улыбка Нацу Драгнила, от которой когда-то трепетали темные гильдии и генералы Арвареса. – Отлично. Значит, нам не придется тратить время на то, чтобы подбирать к ним отмычки.
Она повернулась к своим товарищам.
– Шторм. Твой лед должен будет удержать фронт этой волны, когда мы подойдем к разлому. Розмари. Твои мечи расчистят путь сквозь охрану культа. А я…
Илия подняла правую руку. Вокруг ее кулака с веселым, яростным треском закружилось