Наследие Феникса и Дракона
Песнь Рассвета над Бездной
– …золотое пламя, в котором я сжарю этих тварей до хрустящей корочки!
Илия резко сжала кулак. Золотисто-алые искры с треском рассеялись в морозном воздухе, оставив после себя терпкий запах грозы и сухого можжевельника.
Молодой королевский рыцарь, только что освободившийся из ледяного плена, с трудом поднялся на ноги. Его доспехи лязгнули, палаш уперся в треснувшие каменные плиты, удерживая дрожащее тело. Он недоверчиво посмотрел на свои руки — обычные, живые пальцы, порозовевшие от вернувшейся крови, — а затем перевел потрясенный взгляд на трех молодых магов.
– Кто… кто вы такие? – хрипло спросил рыцарь, сглатывая застрявший в горле ком. – Подкрепление из столицы? Орден Белой Виверны?
– «Хвост Феи», – коротко отрезала Розмари, убирая клинок в ножны за спиной с мелодичным сухим щелчком. Она подошла к офицеру, бросив на него оценивающий взгляд истинной дочери Титании: строгий, безошибочно определяющий боеспособность. – Капитан, вы и ваши люди отравлены остаточной эманацией Пустоты. Если останетесь здесь — погибнете от повторного обморока эфирных каналов.
– Но там… в ущелье… – офицер указал дрожащей рукой на север, где горизонт продолжал чернеть, словно полотно, залитое тушью. – Они вели пленных. Шахтеров из Нижнего Предела. Местных монахов… Они волокли их к леднику Слез!
– Знаем, – шагнул вперед Шторм. Он небрежно встряхнул кистями, с которых сорвались мелкие капли воды, мгновенно испарившиеся. – Поэтому вы собираете раненых, грузитесь в уцелевшие вагоны на станции и дуете прямиком в столицу. Предупредите Совет, чтобы развернули защитный купол над северными провинциями. А мы пойдем вперед.
– Втроем?! – Рыцарь оглядел полуразрушенный двор заставы, усыпанный пеплом от сгоревших тел культистов. – Против армии Забвения?! Вы хоть понимаете, что творится у Врат? Земля там… она больше не подчиняется законам природы! Магия гаснет, не успев сорваться с пальцев!
– Вот и отлично, – оскалилась Илия, поправляя на шее сверкающую Слезу Первого Феникса. В ее разноцветных глазах плясали отблески первородного горна. – Значит, придется бить сильнее, чтобы магия не успевала замерзнуть. Выполняйте приказ, капитан. «Хвост Феи» берет этот заказ на себя.
Рыцарь замер, глядя на герб на ее плече — алый знак гильдии, увенчанный золотым пером. Легендарная метка, перед которой двадцать лет назад расступались легионы Арвареса. В глазах офицера мелькнуло нечто среднее между благоговением и шоком. Он выпрямился, прижал кулак к нагруднику в воинском салюте и, развернувшись, начал хрипло отдавать команды поднимающимся солдатам.
Илия, Шторм и Розмари не стали дожидаться конца эвакуации. Развернувшись на пятках, они рванули к северному пролому в крепостной стене.
***
Пустоши Гильмары начинались сразу за перевалом Волчьих Зубов.
Если Фиор был цветущим садом, обласканным теплом океана и солнечными долинами, то Гильмара являлась шрамом на теле мира. Здесь не росли деревья, не пели птицы. Тысячелетия назад, во времена Великой Войны Драконов, эти скалы служили ареной для битв исполинов, чье ядовитое дыхание выжгло саму концепцию плодородия. А затем пришел клан Феникса — древние предки Астерии — и накрыл проклятую землю куполом вечного сна, запечатав выползающую из недр первородную Стужу.
Теперь сон оборвался.
Земля под сапогами магов сменилась с серого камня на сплошную корку черного, мертвого льда. Этот лед не скользил — он был шершавым, губчатым, жадно впитывающим любой звук. Вой бурана здесь стих, сменившись противоестественной, давящей на барабанные перепонки тишиной. Лишь мерный, утробный гул доносился из глубины равнины — гул гигантских механизмов или бьющегося в агонии сердца гигантского зверя.
– Воздух стал тяжелым, – проговорила Розмари, ее дыхание вырывалось облачками пара, которые тут же оседали на воротнике серыми крупинками. – Магическое давление падает. Мои каналы словно залили жидким свинцом.
– Это не падение давления, – мрачно заметил Шторм. Он шел чуть впереди, его пальцы безостановочно чертили в воздухе простые геометрические фигуры. Лед, который он пытался создать, таял и рассыпался прямо в ладонях, не успевая обрести форму. – Эфир не просто рассеивается. Его вытягивают. Направленным вектором. Точно в центр воронки. Лия, как твоя искра?
Илия прижала ладонь к груди. Под ребрами, там, где у отца бушевал яростный костер Игнила, а у матери тихо мерцало бессмертное пламя Очага, шла непрерывная война. Холод Гильмары пытался проникнуть сквозь поры, сковать кровь, убедить разум, что сопротивление бессмысленно. Но древний артефакт на ее шее вибрировал ровной, теплой волной, отвечая на мороз тихим пульсом: *«Живи. Гори. Возрождайся».*
– Держится, – выдохнула девушка. – Но если я выложусь до дна, как у ворот крепости, пламя Феникса может уйти в спячку. Мама предупреждала: возрождение не бесконечно. У него есть предел насыщения.
– Значит, не доводи до дна, – твердо произнесла Розмари. – Работай в связке с нами. Мы здесь не для мебели, Драгнил.
– Знаю я, – фыркнула Илия, но угол ее губ дрогнул в благодарной усмешке.
Они вышли на край гигантского тектонического разлома — Ледника Слез.
Внизу, на глубине полумили, простиралась колоссальная ледяная равнина, рассеченная светящимися черными прожилками. В самом ее центре возвышались они — Врата Вечной Ночи.
Это были две циклопические монолитные колонны из неизвестного черного минерала, уходящие вершинами прямо в тяжелые, свинцовые тучи. Между колоннами вращался гигантский вертикальный вихрь абсолютного мрака. От него во все стороны расходились концентрические круги черного инея, волнами накатывающие на окрестные скалы. Вокруг Врат копошились сотни фигур в темных балахонах. Они тащили тяжелые цепи, на которых висели массивные кристаллы, переливающиеся густым багровым светом.
Кровь Акнологии. Тонны кристаллизованной драконьей ярости, которую сектанты скармливали вращающейся бездне.
– Смотрите, – Шторм присел на одно колено, указывая вниз, на каменную платформу перед Вратами. – Пленные.
На широкой плите из обсидиана лежали десятки связанных людей. Они были опутаны светящимися синими путами, которые медленно вытягивали из их тел полупрозрачную дымку — жизненную силу, направляя ее прямо к основанию черных колонн. На возвышении перед алтарем стоял исполин.
Его рост превышал два с половиной метра. Он не носил маски — его лицо было высечено из того же мертвого черного льда, с пустыми провалами глазниц, из которых струился белесый туман. В его массивной деснице покоился двуручный палаш, выкованный из цельного куска замерзшей драконьей кости.
– Верховный Патриарх культа, – прошептала Розмари, ее пальцы легли на рукояти клинков. – Тот самый, о котором говорили в архивах Совета. Малькор. Бывший архимаг Северной Лиги, продавший душу бездне еще до войны с Арваресом. Он заменил свои органы первородным льдом.
– Плевать, из чего сделаны его потроха, – оскалилась Илия, и пламя вокруг ее кулаков вспыхнуло с новой силой, расплавив наст под ее подошвами. – Он тронул людей под защитой нашего королевства. Он пытается погасить мир, за который дрались мои родители. Я лично вырву его ледяное сердце и скормлю его огненным саламандрам!
– План простой, – Розмари встала во весь рост, ее алые волосы хлестнуло ветром. – Шторм, твоя задача — цепи и пленные. Используй текучесть своей магии, чтобы разрезать путы и заморозить механизмы алтаря, пока они не выпили людей досуха. Я беру на себя жрецов и внешнее кольцо стражи. Лия…
– Архимаг мой, – закончила дочь Нацу.
– Не сдохни там, мелкая, – бросил Шторм, сбрасывая с плеч тяжелый шерстяной плащ и оставаясь в легком жилете, открывающем метку гильдии на ключице. – Твой старик мне голову оторвет, если я верну тебя домой хотя бы без одной косички.
– Скорее моя мама превратит тебя в пепельную статую для полива цветов, – парировала Илия. – Погнали!
Они сорвались с обрыва одновременно.
***
Падение с высоты в полмили для магов S-класса нового поколения было не угрозой, а способом доставки к цели.
Шторм выставил руки перед собой, ударив по воздуху мощной струей воды:
– *Водяная спираль: Ледяная Траектория!*
Поток воды в разреженном воздухе мгновенно замерз, превратившись в гигантский, извивающийся ледяной желоб, устремившийся по диагонали к подножию алтаря. Троица приземлилась на сверкающую поверхность и на бешеной скорости понеслась вниз, рассекая морозный ветер.
Культисты у Врат заметили вторжение слишком поздно.
– Нарушители! – раздался визгливый крик сотен голосов. – Осквернители великого покоя! Убейте их! Напоите Врата их жилами!
В воздух взметнулись тысячи ледяных копий и черных заклинаний, превращая пространство в смертоносный шквал.
– *Перевооружение: Круг Небесных Клинков!* – голос Розмари перекрыл свист снарядов.
Сияние ослепило сектантов. Вокруг мечницы раскрылись десятки серебряных мечей, закружившись в защитном вихре. Она спрыгнула с ледяного желоба за сотню метров до земли, ее силуэт окутался золотистым светом магии Небесных Тел.
– *Звездный разлом!*
Розмари обрушилась в самую гущу культистов, словно метеорит. Ударная волна разметала передовые ряды сектантов, разбивая их обсидиановые посохи и сминая черные щиты. Ее клинки мелькали с такой скоростью, что казалось, будто среди врагов танцуют восемь призрачных дев, каждая из которых разит без промаха.
Шторм соскользнул с желоба прямо к основанию алтаря, где лежали пленные. Двое массивных стражей из черного льда замахнулись на него глефами, но парень даже не стал блокировать удар.
Его тело распалось на тысячи водяных брызг — древняя техника «Водяного тела», унаследованная от матери, Джувии. Лезвия рассекли жидкость, не причинив вреда, а через мгновение вода сомкнулась за спинами чудовищ, вновь обретая плоть.
– Слишком медленно, куски морозилки! – усмехнулся Шторм, ударяя ладонями по каменной плите алтаря. – *Секретное Искусство Созидания: Великий Ледоход Семи Морей!*
Волна кристально чистой, лазурной воды вырвалась из-под земли, подхватила связанных людей, бережно оборачивая их в защитные ледяные коконы, и мощным течением вынесла прочь из зоны поражения — на безопасные уступы скал. В ту же секунду лазурный лед Шторма намертво сковал жертвенные механизмы, разорвав цепи, подававшие кровь Акнологии в Бездну.
Врата Вечной Ночи издали яростный, оглушительный вой. Черный вихрь заколебался, лишившись подпитки.
– Жалкие насекомые! – громовой голос сотряс ледник.
Малькор медленно повернулся. Его пустые ледяные глазницы вспыхнули багровым адским огнем. Он поднял свой циклопический костяной меч и обрушил его вниз — прямо на Шторма. Воздух перед лезвием раскололся от колоссального давления.
– Шторм, берегись! – крикнула Розмари, отбивая очередную волну фанатиков.
Но Фуллбастер не успевал уйти с линии удара — пространство вокруг него уже сковала мертвая хватка архимага.
– *Локоть Огненного Дракона!* – раздался яростный рев сверху.
Золотая комета врезалась в падающий клинок сбоку. Раздался оглушительный взрыв, звук удара кувалды по колоколу. Ударная волна разорвала ледяной наст на сотни метров вокруг, разметав обломки скал.
Илия стояла, уперевшись ногой в плоскость костяного меча Малькора. Ее локоть, окутанный ревущим вихрем пламени, дымился. Кожа девушки покрылась тонкими, едва заметными чешуйками из чистого огненного хрусталя — частичный Драконий Облик, пробудившийся в ответ на смертельную угрозу.
Малькор дрогнул. Его гигантская рука, держащая меч, просела под чудовищной физической силой дочери Саламандры.
– Твое пламя… – проскрежетал архимаг, и из его пасти вырвался сноп ледяных осколков. – В нем нет греха. В нем нет ненависти. Откуда… откуда в тебе эта мерзкая, обжигающая теплота?!
– Оттуда, где тебя никогда не ждали, ледяная башка! – выкрикнула Илия.
Она резко оттолкнулась от клинка, сделала сальто в воздухе и обеими ногами, объятыми золотисто-лазурными перьями, врезалась прямо в грудь чудовища:
– *Когти Небесного Феникса!*
Грудь архимага треснула с оглушительным звоном. Исполин отлетел назад на тридцать шагов, пропахав глубокую борозду в черном монолите площадки. Черный дым повалил из трещин в его ледяной броне — священный огонь выжигал саму структуру его темной магии.
Илия приземлилась на ноги, хищно оскалившись. Ее волосы взметнулись, кончики прядей горели живым светом.
– Неплохо для мелкой, да? – бросила она через плечо Шторму, который поднимался с колен, вытирая струйку крови с подбородка.
– Показушница, – проворчал Фуллбастер, но в его глазах светилось неприкрытое восхищение. – Вся в папашу. У того тоже шило в одном месте горело на поле боя.
– Хватит болтать! – крикнула Розмари, рассекая пополам последнего верховного жреца и вставая плечом к плечу с товарищами. – Смотрите на Врата!
Малькор медленно поднимался на ноги. Рана на его груди не затягивалась, но из нее больше не шел дым. Напротив: архимаг протянул руки к вращающейся воронке Врат Вечной Ночи.
– Вы думаете, что победили? – Его голос больше не был человеческим. Он звучал тысячами голосов тех, кого поглотила бездна за тысячелетия. – Вы разрушили алтарь… Но забыли главное. Я сам — сосуд! Я отдал свое тело Бездне пятьсот лет назад!
Черные молнии ударили из воронки прямо в спину Малькора.
Его тело начало раздуваться, лед плавился и перерождался в бесформенную, титаническую массу абсолютной черноты. Руки вытянулись в чудовищные когтистые лапы, за спиной раскрылись перепончатые крылья из мертвого морозного эфира, а вместо головы возникла жуткая пасть, сотканная из пустоты.
Он превращался в ложного Дракона Пустоты — воплощение того самого апокалипсиса, о котором предупреждали древние свитки клана Феникса.
Температура вокруг рухнула ниже предела возможного. Воздух стал жидким. Золотое пламя вокруг рук Илии задрожало, начало меркнуть, истончаясь до тонких струек пара.
– Он затягивает в себя само пространство, – побледнела Розмари, ее мечи покрылись слоем черного инея и со звоном рассыпались прахом — металл потерял молекулярную связь из-за абсолютного холода. – Если эта тварь завершит слияние, воронка раскроется на весь континент!
– Мой лед… не работает, – процедил Шторм сквозь сжатые зубы. Он попытался создать защитный барьер, но вода мгновенно обращалась в черную пыль, едва сорвавшись с ладоней. – Здесь больше нет материи! Он выжирает саму концепцию элементов!
Илия стояла посреди этого ледяного ада.
Холод подобрался к ее сердцу. Ей на миг показалось, что она снова маленькая девочка, затерявшаяся в заснеженных лесах Кардии, а вокруг нет никого — только бесконечная, равнодушная тьма. Внутри поднялась паника — то самое темное семя сомнения, которое когда-то едва не погубило ее мать, когда Астерия винила себя в гибели своего народа.
*«Зачем бороться? Огонь всегда гаснет. Пепел всегда остывает…»* — шептал мороз прямо в ее мысли.
И в этот миг Слеза Первого Феникса на ее груди не просто нагрелась. Она обожгла ее кожу до боли.
В памяти Илии, ярче полуденного солнца, вспыхнуло воспоминание.
Веранда их дома в Кардии. Запах полыни и жареной дичи.
Отец, смеющийся, с перепачканным сажей носом, показывающий ей, как правильно раздувать внутреннее пламя: *«Огонь — это не магия разрушения, Лия. Сжечь дотла может любой дурак. Истинный Дракон жжет для того, чтобы защитить тех, кто стоит за его спиной. Если у тебя есть кого защищать — твой огонь никогда не потухнет. Даже на дне океана. Даже в сердце пустоты».*
И тихий, бесконечно нежный голос матери, расчесывающей ее непокорные рыжие волосы: *«Клан Феникса никогда не умирал, доченька. Мы просто уходили в золу, чтобы родиться заново. Пламя Очага — это память о каждом рассвете, о каждой улыбке, о каждом рукопожатии. Пустота сильна лишь до тех пор, пока ты забываешь, кто ты есть».*
Илия глубоко вздохнула. Ледяной воздух обжег легкие, но внутри нее… внутри нее больше не было сомнений.
Она знала, кто она.
Она — не просто дочь Нацу Драгнила. Не просто наследница Астерии Феникс.
Она — Илия. Волшебница гильдии «Хвост Феи».
Девушка подняла голову. Ее разноцветные глаза озарились светом такой чудовищной чистоты и мощи, что наступающая тьма на миг отпрянула.
– Шторм! Розмари! – ее звонкий голос прорезал вой энтропии. – Мне нужны ваши спины! Прикройте меня на три секунды!
– Хоть на вечность! – рявкнул Шторм, сдирая с себя остатки жилета. Его тело озарилось синей татуировкой Убийц Демонов — наследие отца, дремавшее в его крови, наконец пробило ледяную блокаду. – *Магия Ледяного Демона: Ледяной Гроб Зеркальных Глубин!*
Он не стал атаковать монстра. Шторм создал колоссальные зеркальные щиты вокруг них троих, принимая на себя яростные волны морозной радиации. Лед трещал, плечи парня покрывались кровавыми ссадинами от давления, но он стоял несокрушимой скалой.
– *Секретное Искусство: Меч Семи Звездных Врат!* – Розмари вонзила свой единственный оставшийся фамильный клинок прямо в центр ледяного зеркала, напитывая его светом звездного разрушения отца. – Держись, Лия! Мы держим фронт!
Илия закрыла глаза.
Она не стала собирать пламя в кулаки. Она не стала открывать пасть для драконьего рева.
Она раскинула руки в стороны, впуская в себя воспоминания обо всем, что любила: о криках за кружкой эля в гильдии, о глупых перепалках отца с дядей Греем, о строгом, но любящем взгляде тети Эрзы, о тихих колыбельных матери у горящего камина. О каждом друге, чье плечо было рядом.
– *Огонь, что спал до сотворения мира…* – ее голос зазвучал не из горла, он раздался отовсюду — от камней, от падающего снега, от самого эфира. – *Очаг, что согревал первых звездных птиц… Прими ярость дракона. Прими любовь бессмертного.*
Слеза Феникса на ее груди треснула и вплавилась прямо в ее сердце.
Золотисто-рыжие волосы девушки вспыхнули, превратившись в чистое, струящееся сияние рассвета. За ее спиной раскрылись не просто крылья — гигантский огненный Феникс с драконьей головой распахнул свои объятия над всем ледником Гильмары, закрывая своими перьями черное небо.
– *Абсолютное Слияние!* – распахнула глаза Илия. В ее зрачках горело первородное солнце. – *СВЯЩЕННЫЙ РАССВЕТ ВЕЛИКОГО ОЧАГА!*
Она шагнула вперед, сквозь треснувшие щиты Шторма и Розмари.
Она не ударила монстра. Она просто обняла пустоту.
Волна ослепительного, бело-золотого пламени, окаймленного нежнейшим фиолетовым шелком, хлынула во все стороны. Это не был взрыв — это было рождение утра посреди полярной ночи.
Пламя коснулось чудовищного тела Малькора.
Архимаг завыл, но в его крике не было боли — лишь бесконечный, животный ужас сущности, осознавшей свою иллюзорность. Черный лед не таял — он очищался. Тьма Акнологии, веками копившаяся в кристаллах, распадалась на чистейшие эфирные искры, возвращаясь в круговорот природы. Скверна выгорала, обнажая первозданный камень, на котором мгновенно, прямо под лучами священного огня, начинали пробиваться зеленые ростки горного вереска и белые цветы первоцвета.
– Это… невозможно… – прошелестел угасающий голос Малькора. Его колоссальное тело рассыпалось сверкающей хрустальной пылью, которая тут же обращалась в золотых бабочек, устремляющихся к небу. – Огонь… который дарует жизнь?..
– Это пламя моей семьи, – тихо произнесла Илия, глядя прямо в черную воронку Врат Вечной Ночи. – А теперь — усните.
Она вскинула обе ладони к основанию черных колонн.
Два колоссальных луча света — золотой драконий горн и пурпурный огонь Феникса — ударили в створки Врат. Древние монолиты задрожали. Руны Забвения, высеченные на них темными магами, вспыхнули и сменились сияющими знаками Первородного Очага.
С оглушительным, торжественным гулом, похожим на аккорд гигантского органа, Врата Вечной Ночи начали смыкаться. Черный вихрь сжался в крошечную точку, вспыхнул серебряной звездой и исчез навсегда.
Тяжелые створки захлопнулись. По их поверхности побежали золотые замковые цепи клана Феникса, намертво запечатывая разлом на следующие десять тысяч лет.
И тогда над пустошами Гильмары наступила тишина.
Но это больше не была мертвая, давящая тишина склепа.
С тяжелых свинцовых небес перестала падать черная сажа. Облака, рассеченные гигантским взрывом тепла, медленно расходились в стороны, открывая пронзительно-синее, умытое небо. И сквозь этот разлом на древний ледник впервые за три тысячи лет упал прямой, теплый луч настоящего, утреннего солнца.
Вместо снега с неба закапал мелкий, ласковый грибной дождь.
***
Илия покачнулась.
Огненные крылья за ее спиной осыпались искрами, волосы вернули свой привычный цвет, а ноги внезапно стали ватными, словно из костей вынули всю силу. Она начала заваливаться на спину, прямо в раскисшую от тепла землю, но упасть ей не дали.
Две пары рук подхватили ее с обеих сторон.
Шторм, тяжело дышащий, покрытый сажей и копотью, но с широченной, победной ухмылкой на физиономии, крепко держал ее за левое плечо. Розмари, чей меч наконец-то вернулся в ножны, бережно поддерживала ее справа, осторожно стирая рукавом грязь с щеки подруги.
– Ну ты и психованная, Драгнил, – выдохнул Шторм, запрокидывая голову к солнцу. – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты только что сожгла первородную энтропию к чертям собачьим. Об этом даже в летописях Первого Мастера ничего не написано.
– Я просто… хотела согреться, – слабо пробормотала Илия, уткнувшись носом в мокрое плечо Розмари. Ее веки слипались, но на губах играла блаженная, шальная улыбка. – И пить хочу. Шторм, сделай газировки… без льда.
– Обойдешься талой водой, героиня, – хмыкнул Фуллбастер, но в его голосе звенела такая неприкрытая нежность и гордость, какую он позволял себе проявлять лишь к самым близким.
Розмари посмотрела на запечатанные Врата, вокруг которых уже буйно зеленела молодая трава, пробившая вековую мерзлоту.
– Задание выполнено, – тихо произнесла дочь Титании. – Угроза устранена без потерь среди гражданских. Мы возвращаемся домой.
Она достала из кармана сигнальную лакриму Совета и сжала ее в кулаке. В ясное северное небо взметнулся ослепительный салют в форме герба «Хвоста Феи» — сигнал победы, который увидят за сотни миль вокруг.
***
Долина Кардия. Тот же закат, что и несколько дней назад.
Астерия стояла на краю деревянной веранды, опершись о перила. Вечерний ветер мягко перебирал ее огненно-рыжие волосы, в глубине которых теплились алые искры. Но в ее сине-фиолетовых глазах больше не было тревоги.
Она держала руку на груди. Там, в глубине души, древний Первородный Очаг больше не вибрировал сигналом беды. Он пел. Ровно, чисто, торжествующе — отзываясь на далекую победную песнь за тысячи миль на севере.
Скрипнула половица. Нацу подошел сзади, не говоря ни слова. Он не стал шутить, не стал громко кричать. Он просто встал рядом, положив свою тяжелую, горячую руку поверх ее ладони на перилах.
– Почувствовала? – тихо спросил он.
– Почувствовала, – улыбнулась Астерия, и в уголках ее глаз блеснули крошечные слезинки, тут же испарившиеся от тепла кожи. – Она запечатала Врата. Сама. Ее пламя… оно превзошло мое, Нацу. Оно способно исцелять даже то, что считалось мертвым от начала времен.
– А я тебе говорил, – Нацу гордо задрал подбородок к темнеющему небу, на котором зажигались первые звезды. – Наша порода. Хвостовская. Она не умеет проигрывать, когда дома ее ждут.
– Хвастун, – Астерия повернулась к нему, обвив руками его шею и прижавшись лбом к его лбу. – Весь в тебя. Такой же упрямый, безрассудный и… невозможный.
– Зато ты любишь этого невозможного уже больше двадцати лет, – усмехнулся Драгнил, крепко прижимая ее к себе, чувствуя, как их дыхание и их огонь снова сливаются в единое, нерушимое целое.
– Люблю, – просто ответила Хранительница Очага. – И всегда буду любить.
Далеко на севере, сквозь дремучие леса и заснеженные перевалы, обратно к Магнолии мерно катил восстановивший движение магический экспресс. В теплом купе, свернувшись калачиком на мягком диване и положив голову на колени Розмари, крепко спала Илия. Напротив нее, привалившись к стеклу, посапывал Шторм, лениво сжимая в руке растаявший стакан с водой.
А на груди спящей девушки, прямо поверх ее сердца, мерцала новая, золотистая метка Феникса — не навязанная судьбой или родом, а рожденная ее собственным выбором.
Мир изменился. Старые герои передали свое пламя тем, кто пойдет дальше.
И пока это пламя горело в сердцах детей — рассвет над Земным Краем не погаснет никогда.