← Назад к обзору

Наследие императора

Звёздная колыбель Империи

– Папа! Папа, смотри, я поймал дракона! – звонкий детский голос эхом разнесся по бескрайним залам дворца, заставляя суровых гвардейцев в черной броне невольно смягчить взгляды.

Маленький мальчик, на вид не более трех лет, стремительно несся по натертому до зеркального блеска нефриту пола. Его черные волосы, такие же взъерошенные, как у отца, забавно подпрыгивали при каждом шаге, а в ярко-голубых глазах плясали искорки чистой, еще не обузданной энергии. В руках он сжимал резную фигурку из небесного камня, которая под воздействием его крошечного потока Ци едва заметно светилась.

Ин Чжэн, сидевший за массивным столом из реликтового черного дерева, медленно отложил золотое перо. Прошло пять лет с тех пор, как мир захлебнулся в собственной беспомощности и пал к его ногам, и эти пять лет изменили планету до неузнаваемости. Больше не было охотников, кичащихся своими рангами. Не было Врат, изрыгающих кошмары. Мир стал чище, жестче и... справедливее.

– Ин Шиньчжэнь, сколько раз я говорил тебе, что драконов не ловят? – Император приподнял бровь, и на его губах заиграла та самая легкая, хищная полуулыбка, которая заставляла президентов стран-сателлитов дрожать от ужаса. – Драконы — это мы. А мы не позволяем себя ловить.

Мальчик затормозил у самого стола, едва не врезавшись в резную ножку, и с восторгом посмотрел на отца. Для всего мира этот человек был абсолютным монархом, чья воля объединила Россию, Индию, Арабские Эмираты и обе Кореи в единый, монолитный кулак. Но для маленького Шиньчжэня он был просто папой, который пах дорогим табаком и силой.

– Но он сам прыгнул мне в руки! – Шиньчжэнь протянул фигурку. – Он сказал, что хочет служить великому наследнику.

Ин Чжэн тихо рассмеялся — звук, который в этих стенах слышали крайне редко. Он подхватил сына на руки и усадил его на край стола, прямо поверх отчетов о добыче энергетических кристаллов в Казахстане.

– Служить — это почетная ноша, сын мой. Помни об этом.

В дверь кабинета тихо постучали. На пороге появился мастер Вэй. Старик почти не изменился, разве что его аура стала еще более плотной и спокойной.

– Ваше Величество, делегация из Севера прибыла. Цезарь Александрович и господин Чон Ли Вон ожидают в приемной. Вместе с дочерью.

Ин Чжэн кивнул, не снимая сына со стола.

– Пусть входят. У нас нет секретов от друзей, которые стояли у истоков этой империи.

Через минуту в зал вошел Цезарь. Русский гигант за эти годы стал выглядеть еще более монументально. Его коротко стриженные светлые волосы начали седеть на висках, но взгляд оставался таким же холодным и острым, как лед Байкала. Рядом с ним шел Ли Вон, неизменно элегантный в своем адвокатском костюме, и Алиса — теперь уже пятнадцатилетняя девушка, в чьих движениях угадывалась грация истинного мастера Ци.

– Шиньчжэнь! – Алиса просияла, увидев малыша, и тот немедленно спрыгнул со стола, бросаясь к ней.

– Алиса! Ты привезла мне снег? Ты обещала!

– Привезла, маленький император, – она рассмеялась, подхватывая его на руки. – Он ждет тебя в саду, в специальном охлаждающем контейнере.

Цезарь подошел к столу и крепко пожал руку Ин Чжэну. Это было рукопожатие двух людей, которые перекроили карту мира своими руками.

– Как обстановка на границах? – спросил Ин Чжэн, жестом предлагая гостям садиться.

– В Европе всё еще ворчат, – Цезарь усмехнулся, усаживаясь в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. – Они никак не могут смириться с тем, что их «демократические ценности» не стоят и гроша без маны. Но их экономика привязана к нашему Ци-каналу, так что дальше ворчания дело не заходит. Индия и Эмираты полностью интегрированы. Твой план по созданию единой энергетической сети работает безупречно.

– Люди наконец поняли, что порядок лучше хаоса, – заметил Ли Вон, открывая планшет с юридическими сводками. – Жалоб на произвол бывших охотников стало на девяносто процентов меньше. Теперь, когда сила Ци доступна каждому, кто готов трудиться и медитировать, иерархия строится на дисциплине, а не на случайном пробуждении.

Ин Чжэн достал сигарету и щелчком пальцев зажег её. Дым медленно поплыл к потолку.

– Это была долгая дорога, – произнес он, глядя на резвящихся в углу детей. – Пять лет назад они называли меня тираном. Сегодня они называют меня эталоном. Смешно, не правда ли?

– Они называют тебя так, потому что ты дал им то, чего не могла дать Система, – Цезарь посмотрел на друга серьезно. – Ты дал им смысл. Ты показал, что человек — это не ранг S или E. Человек — это сосуд, который он наполняет сам.

– Кстати, о рангах, – Ли Вон поднял глаза от экрана. – Из Южной Кореи пришли вести. Твоя... бывшая семья.

Ин Чжэн замер с сигаретой у губ. Его лицо превратилось в непроницаемую маску из нефрита.

– И что с ними?

– Сон Джин Ву окончательно отошел от дел. Он живет в небольшом доме в горах, занимается садом. Хэ Ин... она часто посещает храмы. Говорят, она молится за твое здоровье, хотя и не смеет приближаться к границам протектората. А вот Сухо...

– Что с моим «талантливым» братом? – в голосе Ин Чжэна проскользнула тонкая нить иронии.

– Он закончил твою академию в Сеуле. С отличием. Он подал прошение о переводе в личную гвардию Пекина. На общих основаниях. Он прошел все испытания, Ин Чжэн. Мастера говорят, что его Ци невероятно чиста, потому что он вытравил из себя остатки магической гордыни.

Ин Чжэн молчал долго. Он смотрел на свои руки, на золотые когти, которые за эти пять лет ни разу не затупились. Он вспомнил тот день на балконе, когда Сухо смотрел на него сверху вниз.

– Пусть переводят, – наконец сказал Император. – Но назначьте его в патруль внешнего кольца. Пусть посмотрит, как живет народ, прежде чем приближаться к трону. Если он действительно изменился — я увижу это.

– Ты милосерден, – заметил Цезарь.

– Я справедлив, – поправил его Ин Чжэн. – В моем мире каждый получает то, что заслужил своим трудом. Если он готов служить империи — я не стану ему мешать из-за старых обид.

Маленький Шиньчжэнь в этот момент подбежал к отцу, таща Алису за руку.

– Папа, Алиса говорит, что в России есть горы, которые касаются неба! Мы поедем туда?

Ин Чжэн подхватил сына и посадил его на колено.

– Мы поедем везде, Шиньчжэнь. Весь этот мир — твой дом. От заснеженных лесов Цезаря до жарких песков Эмиратов. И везде ты должен помнить: ты не выше этих людей. Ты — их опора.

– Как стена? – спросил мальчик, широко раскрыв глаза.

– Как Великая стена, – подтвердил Ин Чжэн.

Вечером, когда гости разошлись, а Шиньчжэнь уснул в своей колыбели под присмотром лучших мастеров Ци, Ин Чжэн вышел на балкон. Пекин сиял миллионами огней. Это был город будущего, где технологии и древняя мудрость слились в одно целое. В небе больше не было фиолетовых разломов — только чистые, яркие звезды.

Он вспомнил голос Цинь Шихуанди, который всё реже звучал в его голове, оставляя его принимать решения самостоятельно. «Трон пустует, пока на нем не сидит тот, кто готов умереть за свой народ».

Ин Чжэн затянулся последней на сегодня сигаретой. Ему было двадцать один. Он был самым могущественным человеком на планете. Его рост в сто девяносто пять сантиметров и атлетичное телосложение делали его похожим на статую из черного мрамора. На его щеке по-прежнему темнела татуировка, напоминавшая о днях, когда он был изгоем.

Он больше не чувствовал боли от того, что его называли бракованным. Напротив, он был благодарен за ту пустоту, которую ему пришлось заполнить самому. Ведь именно из этой пустоты родилась империя.

– Ну что, дед, – прошептал он в ночное небо. – Думаю, ты был бы доволен. Мы не просто объединили земли. Мы объединили души.

Где-то внизу, в тени дворцовых садов, Сухо Сон, облаченный в простую черную форму гвардейца внешнего кольца, стоял на посту. Он посмотрел вверх на освещенный балкон императора и склонил голову в коротком, но искреннем поклоне. В его теле больше не было маны теней, но по его каналам текла светлая, мощная Ци, которую он обрел лишь тогда, когда перестал считать себя особенным.

Мир изменился. Эпоха охотников стала легендой, которую рассказывали детям перед сном. Наступила эра Человека. Эра Ци. Эра Ин Чжэна.

И глядя на спокойный город, Император знал: это только начало. Его сын вырастет в мире, где силу измеряют не рангами, а честью. И это было величайшим достижением, которое он мог оставить после себя.

Ин Чжэн щелчком пальцев отправил окурок в пепельницу и вернулся в кабинет. У него было еще много работы. Ведь править миром — это не только сидеть на троне, но и каждый день доказывать, что ты достоин этого права.

А за окном продолжала сиять вечная Ци, связывая землю и небо в единый, неразрывный узел гармонии, которую принес с собой тот, кого когда-то посчитали ошибкой. Звезды над Пекином светили ярко, отражаясь в глазах спящего наследника — маленького Ин Шиньчжэня, будущего защитника великой стены человеческого духа.