← Назад к обзору

Наследие императора

Пепел старого мира и золото нового трона

Прошел ровно месяц с того момента, как последняя искра маны растворилась в атмосфере Земли. Мир, который десятилетиями выстраивался вокруг системы охотников, магических кристаллов и рангов, рухнул, как карточный домик. Врата больше не открывались, магические артефакты превратились в бесполезный хлам, а вчерашние герои S-ранга стали обычными людьми, страдающими от «магического похмелья» — депрессии и физической слабости, вызванной исчезновением привычной энергии.

Но природа не терпит пустоты. Там, где умерла магия, пробудилась Ци.

Китай стал эпицентром новой эпохи. Древняя земля, веками хранившая секреты внутренней энергии, ликовала. Народ встретил своего императора так, словно сама история сделала глубокий вдох после долгого сна. Ин Чжэн не терял времени. За этот месяц он провел титаническую работу: подавил бунты мародеров, реорганизовал армию, внедрив в неё мастеров боевых искусств Ци, и стабилизировал экономику, переведя её на рельсы новых технологий, не зависящих от маны.

Сегодня Запретный город в Пекине принимал тех, кто еще пытался называть себя лидерами человечества. В огромном тронном зале, где каждый камень дышал величием династии Цинь, за массивным столом из черного дерева сидели президенты и представители крупнейших держав.

Ин Чжэн восседал во главе стола. Его облик за этот месяц стал еще более властным. Волосы были аккуратно убраны назад, открывая лоб, но несколько взъерошенных прядей по-прежнему придавали ему вид хищника, готового к прыжку. На нем был тяжелый черный халат с золотой вышивкой, а на пальцах неизменно поблескивали золотые когти. Он не смотрел на документы — он смотрел на людей, и его небесно-голубые глаза, казалось, прошивали их насквозь, видя каждую «звезду» их страха.

Справа от него сидел Цезарь Александрович Сергеев. Россия первой признала власть Императора, заключив нерушимый союз. Цезарь выглядел довольным; его дочь Алиса была полностью здорова и уже начала показывать первые успехи в управлении Ци под руководством лучших наставников Ин Чжэна.

Напротив сидела делегация из Кореи. Сон Джин Ву выглядел тенью самого себя. Без поддержки системы его лицо осунулось, а в волосах пробилась седина. Рядом с ним сидела Чхэ Хэ Ин. Её глаза были красными от слез, которые она безуспешно пыталась скрыть.

– Господа, – голос Ин Чжэна разрезал тишину зала, как острая сталь. – У нас мало времени. Мир погружается в хаос, потому что вы продолжаете цепляться за труп магии. Я собрал вас здесь не для дискуссий, а для того, чтобы продиктовать условия нового миропорядка. Китай берет под защиту восточный регион и ресурсы России. Все ваши попытки восстановить «систему охотников» должны быть прекращены. Это пустая трата ресурсов.

Президент США попытался что-то возразить, но Ин Чжэн лишь слегка приподнял бровь, и давление Ци в зале стало таким невыносимым, что американец поперхнулся словами.

– Твои условия... это капитуляция, – глухо произнес Сон Джин Ву, поднимая взгляд на приемного сына. – Ты хочешь, чтобы весь мир склонился перед тобой?

– Мир уже склонился, отец, – Ин Чжэн выделил последнее слово едва заметной иронией. – Просто некоторые из вас еще не почувствовали, как их колени коснулись земли. Я предлагаю выживание. В обмен на верность.

Чхэ Хэ Ин не выдержала. Она подалась вперед, её руки дрожали, сжимая край стола.

– Юки... Ин Чжэн... как ты можешь говорить об этом так холодно? – Её голос сорвался на рыдания. – Мы ведь твоя семья! Мы растили тебя, любили... Мы совершили ошибку, признаем, но разве шестнадцать лет жизни под одной крышей ничего не значат? Мы же твои родители!

Ин Чжэн медленно откинулся на спинку трона. Его лицо не дрогнуло. Он достал из изящного портсигара сигарету, и один из гвардейцев тут же поднес огонь. Выпустив струю дыма вверх, к расписному потолку, он посмотрел на Хэ Ин так, словно видел перед собой незнакомку.

– Вы мне никто, – отрезал он, и эти слова упали в тишину зала тяжелыми камнями.

– Как ты можешь так говорить? – Хэ Ин закрыла лицо руками. – Мы дали тебе имя, мы дали тебе дом!

– Вы дали мне стены, – Ин Чжэн подался вперед, и его аура вспыхнула золотистым пламенем, заставляя присутствующих вжаться в кресла. – Но вы не дали мне места в своем мире. Мне было семь лет, когда я осознал, что в этом доме я — лишь декорация. «Бракованный». Ошибка природы. Вы помните, как Сухо праздновал пробуждение своего ранга, а я сидел в своей комнате, потому что вы стеснялись показать меня гостям?

– Мы пытались защитить тебя от разочарования! – выкрикнул Джин Ву, ударив кулаком по столу.

– Вы защищали свое величие от моего «позора», – Ин Чжэн усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого гнева. – Я рос сам по себе. Пока вы купались в лучах славы, я изучал древние свитки, тренировал тело до изнеможения и учился чувствовать энергию, которую вы презирали. Я сам выковал свою судьбу в тот момент, когда вы отвернулись от меня. Так что не надо здесь заливать стол слезами, Чхэ Хэ Ин. Это противно. И, честно говоря, меня это бесит.

Хэ Ин замерла, её плечи мелко дрожали. Она никогда не видела его таким — настолько чужим и могущественным.

– Я вам ничем не обязан, – продолжал Ин Чжэн, стряхивая пепел в нефритовую пепельницу. – Каждая минута еды и каждый метр вашего пентхауса были оплачены моим одиночеством в вашей тени. Считайте, что мы в расчете.

Цезарь, сидевший рядом, одобрительно хмыкнул. Он понимал этот язык — язык силы и справедливости.

– Император говорит дело, – пробасил русский гигант. – Мир изменился. Либо вы признаете нового вожака, либо стая вас разорвет. В России мы уже поняли: старые связи не стоят и ломаного гроша, если они построены на лжи.

– Корея на грани банкротства, – Ин Чжэн перевел взгляд на Джин Ву. – Твои тени исчезли. Твои охотники — просто напуганные люди. Если я не пришлю туда своих мастеров Ци и продовольствие, через неделю в Сеуле начнется каннибализм. Ты готов принести свой народ в жертву своей гордости и «родительским чувствам»?

Джин Ву молчал. Он смотрел на свои руки — руки, которые когда-то могли остановить армию монархов, а теперь едва удерживали стакан с водой. Он видел перед собой не сына, а правителя, чья мудрость и сила были неоспоримы.

– Что ты хочешь от Кореи? – наконец спросил он.

– Полное подчинение моей администрации, – четко ответил Ин Чжэн. – Ваши порты, ваши заводы и ваши оставшиеся ресурсы переходят под контроль дома Цинь. Взамен я гарантирую безопасность и интеграцию в новую систему. Сухо... если он захочет, может поступить в мою академию Ци. Как начинающий. С самого низа. Пусть узнает, каково это — быть «бракованным» среди тех, кто сильнее.

Джин Ву закрыл глаза. Это было сокрушительное поражение. Но это был единственный путь.

– Хорошо, – прошептал он. – Мы принимаем условия.

Ин Чжэн кивнул, словно эта победа была для него чем-то само собой разумеющимся. Он поднялся с трона, и все присутствующие, подчиняясь инстинкту, тоже встали.

– На сегодня всё. Мастер Вэй подготовит документы для подписи. У вас есть час, чтобы обдумать детали, – он сделал паузу и посмотрел на Хэ Ин, которая всё еще не поднимала головы. – И уберите эту женщину. В моем зале не место для дешевых драм.

Он развернулся и вышел через боковую дверь, сопровождаемый своей гвардией. Цезарь последовал за ним, оставив делегатов в состоянии шока.

Выйдя на открытую террасу, выходящую на сады Запретного города, Ин Чжэн глубоко вдохнул свежий воздух. Он чувствовал, как Ци земли пульсирует под его ногами, приветствуя своего хозяина.

– Ты был суров с ними, – заметил Цезарь, подходя к перилам и доставая свою трубку. – Даже для меня это выглядело жестко.

– Мягкость — это роскошь, которую я не могу себе позволить, Цезарь, – Ин Чжэн посмотрел на свои золотые когти. – Если я дам им хоть каплю надежды на то, что старые чувства имеют значение, они попытаются манипулировать мной. А мне нужно, чтобы они подчинялись.

– Твоя мать... она действительно выглядит разбитой.

– Она не моя мать, – Ин Чжэн резко повернулся к Цезарю, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – Моя мать — эта земля. Мой отец — долг перед предками. Семья Сон была лишь временным пристанищем, клеткой, из которой я наконец вырвался.

Он замолчал, глядя на закат, который окрашивал небо в кроваво-красные тона.

– Знаешь, Цезарь, когда мне было семь, я упал с лестницы в их доме. Я сильно разбил колено. Джин Ву был на рейде, а Хэ Ин в это время давала интервью о том, как важно поддерживать охотников. Я пролежал там час, пока прислуга не нашла меня. Именно тогда я понял: в мире, где все смотрят на звездных героев, никто не заметит ребенка под ногами, если у него нет маны.

Ин Чжэн усмехнулся, и эта усмешка была полна вековой усталости.

– Теперь они смотрят. Все они. И я заставлю их смотреть, пока их глаза не заболят от блеска моего золота.

– Ты строишь империю на боли, парень, – тихо сказал Цезарь. – Смотри, чтобы фундамент не треснул.

– Он не треснет, – Ин Чжэн выпрямился, и его фигура на фоне заката казалась вылитой из бронзы. – Потому что этот фундамент — не боль. Это правда. Правда о том, что магия была лишь сном. А теперь мир проснулся. И я — его единственный будильник.

В этот момент на террасу выбежала маленькая Алиса. Она со смехом подбежала к отцу, но, увидев Ин Чжэна, замерла и чинно поклонилась, как её учили.

– Ваше Величество! – звонко произнесла она. – Я сегодня смогла зажечь искру на кончиках пальцев!

Ин Чжэн посмотрел на девочку, и его ледяное выражение лица на мгновение растаяло. Он присел перед ней на корточки, и его золотые когти коснулись её светлых волос с неожиданной нежностью.

– Хорошая работа, маленькая звезда. Продолжай тренироваться. Скоро тебе придется защищать своего отца, когда он совсем состарится.

Алиса просияла и убежала обратно к няням. Цезарь посмотрел на Ин Чжэна с новой долей уважения.

– Ты всё-таки не совсем ледяной, Император.

– Я просто ценю потенциал, – Ин Чжэн поднялся и снова стал тем холодным правителем, который только что раздавил надежды своей бывшей семьи. – Пойдем. Нам нужно обсудить поставки нефти. И подготовь своих людей — я планирую расширить зону влияния на юг. Мана исчезла, но жадность людей осталась. Нам нужно быть готовыми.

Он пошел по коридорам дворца, и звук его шагов эхом отдавался в тишине. Каждый его шаг укреплял новую реальность. В залах Запретного города пахло не только благовониями, но и запахом новой эры — запахом пороха, Ци и триумфа того, кого когда-то называли бракованным.

Вечером, когда делегации покинули дворец, Ин Чжэн сидел один в своем кабинете. На столе лежала фотография — старый снимок, где он, маленький и серьезный, стоит рядом с улыбающимся Сухо и родителями. Он долго смотрел на неё, а затем медленно поднес край снимка к пламени свечи.

Бумага вспыхнула. Огонь жадно пожирал лица Чхэ Хэ Ин и Сон Джин Ву. Когда пламя дошло до его собственного изображения, Ин Чжэн разжал пальцы, и пепел упал в дорогую нефритовую пепельницу.

– Прощайте, – прошептал он.

Он подошел к окну. Пекин сиял миллионами огней. Это был его город. Его страна. Его мир. И в этом мире больше не было места для Юки Сон. Был только Ин Чжэн, Первый Император новой Земли.

Он достал очередную сигарету, и в тишине кабинета щелчок его зажигалки прозвучал как выстрел, знаменующий начало бесконечного правления. Магия ушла, но Ци была вечной. И он, наследник великого Цинь, собирался доказать это всему человечеству.

На следующее утро газеты всего мира вышли с заголовками о «Великом объединении». Корея официально стала протекторатом Китая. Сон Джин Ву ушел в отставку, полностью исчезнув из публичного пространства. А Ин Чжэн продолжал свою работу. Он строил заводы, обучал армии и создавал законы, которые не зависели от прихоти системы.

Он стоял на балконе своего дворца, глядя на восходящее солнце. Его небесно-голубые глаза отражали свет нового дня. Он знал, что впереди еще много битв, много предательств и много боли. Но он был готов.

Ведь тот, кто прошел через ад одиночества в собственной семье, больше не боялся ничего. Он был Королем всех Королей. И его империя только начинала свой путь к звездам.