← Назад к обзору

Наследие сергеевых

Золото в глазах хищника

Спустя час после утреннего инцидента в коридоре, Алекс стоял перед ростовым зеркалом в своей комнате. От прежнего расслабленного образа подростка в безразмерной футболке не осталось и следа. Он тщательно уложил свои густые блондинистые волосы, позволив лишь нескольким прядям небрежно спадать на лоб, прикрывая темные брови. На нем был идеально подогнанный по фигуре костюм глубокого темно-синего цвета, который подчеркивал его атлетическое телосложение и мощные плечи.

Белоснежная рубашка с высоким воротником-стойкой плотно облегала шею, скрывая начало татуировки, которая уходила с груди на левую руку. Алекс поправил черно-серебристые серьги — по три в каждом ухе, — и его взгляд, ярко-голубой и холодный, замер на собственном отражении. В свои пятнадцать лет он уже выглядел как человек, способный управлять империей, и рост сто девяносто пять сантиметров только добавлял ему веса.

Лев, огромный мейн-кун, потерся мордой о колено хозяина, издав короткое гортанное «мяу».

– Не скучай, Лев, – Алекс слегка улыбнулся, и эта улыбка была одновременно нежной и хищной. – Сегодня важный вечер. Нужно показать этим стервятникам, что фамилия Сергеевых в надежных руках.

Когда семья Сергеевых прибыла в зал приемов, воцарилась тишина. Это было зрелище, внушающее первобытный трепет: три поколения мужчин, чья генетика казалась насмешкой над обычными людьми. Впереди шел Николай Сергеев, дед Алекса — статный, широкоплечий старик под два метра ростом, чей единственный глаз сканировал помещение с проницательностью опытного волка. За ним следовал Цезарь — гигант ростом два десять, чья мускулатура едва сдерживалась дорогой тканью пиджака. И замыкал шествие Алекс, который в своем возрасте уже почти догнал деда и шел с той же уверенной, танцующей походкой хип-хоп танцора, превращенной в походку принца криминального мира.

Ли Вон уже был там. Он стоял чуть в стороне, в своем безупречном костюме, держа в руках папку с документами. Когда их взгляды с Алексом встретились, адвокат едва заметно вздрогнул. Утренний случай всё еще горел на его губах фантомным ощущением, а сейчас, видя Алекса в этом образе — дерзком, красивом и пугающе взрослом, — Ли Вон почувствовал, как сердце предательски ускоряет ритм.

Сон Джин Ву, директор корейской мегакорпорации «Арджин», прибывший для заключения стратегического союза, не скрывал своего любопытства. Он вежливо кивнул Николаю и Цезарю, но его взгляд то и дело возвращался к юному блондину.

– Ваша кровь сильна, Николай, – произнес Джин Ву на безупречном русском. – Ваш внук... в нем чувствуется порода.

Алекс, не желая участвовать в скучных разговорах о котировках акций, отошел к массивной мраморной колонне в фуршетной зоне. Он взял бокал персикового сока, наслаждаясь его сладостью, и прикрыл глаза, слушая доносящуюся из динамиков классическую музыку. Его внутренний плеер уже перемалывал этот ритм в тяжелый бит, под который хотелось двигаться.

– Смотрите-ка, щенок возомнил себя волкодавом, – раздался резкий, неприятный голос справа.

Алекс не открыл глаз. Он узнал этот голос. Волков-младший. Сын одного из партнеров, чья семья давно пыталась выгрызть себе место поближе к Сергеевым.

– Волков, – лениво отозвался Алекс, пригубив сок. – Ты всё еще здесь? Я думал, после того, как твой отец проиграл тендер, вы переедете куда-нибудь в провинцию разводить гусей.

Волков, мужчина лет двадцати пяти, покраснел от ярости. Его задевало, что пятнадцатилетний пацан смотрит на него сверху вниз — буквально и фигурально.

– Ты поплатишься за свой длинный язык, мелкий выродок, – прошипел Волков, подходя вплотную. – Ты опозорил мою сестру. Она плачет вторую неделю из-за того, что ты выставил её посмешищем на приеме в яхт-клубе.

Алекс медленно открыл глаза. Голубой лед в его зрачках заставил Волкова невольно отступить на полшага.

– Опозорил? – Алекс коротко и сухо рассмеялся. – Твоя сестра сама виновата. Она так отчаянно хотела залететь от меня, чтобы вцепиться когтями в активы моей семьи, что забыла о гордости. И раз уж она так сильно захотела мужика, я просто передал её бокал другому парню, более... подходящему её уровню. Скажи спасибо, что я не отправил её прямиком в бордель, это было бы честнее.

– Ах ты пидор... – выдохнул Волков, теряя контроль.

Алекс лишь приподнял бровь, демонстрируя полное безразличие. Его мудрость и сдержанность, приобретенные в бесконечных тренировках и учебе, позволяли ему оставаться спокойным. Но Волков не унимался.

– Ты такой же гнилой, как и твоя семейка, – Волков перешел на крик, привлекая внимание гостей. – Весь в мамашу. Она тоже была подстилкой, пока её не прирезали прямо у тебя на глазах. Жаль, что убийца промахнулся и не прикончил тебя вместе с ней. Мир стал бы чище без такого отродья.

Тишина, воцарившаяся в зале, стала осязаемой. Николай и Цезарь замерли. Ли Вон побледнел, зная, какой раной для Алекса была смерть матери. Это была запретная тема. Кровавая метка на сердце парня, которую он прятал за маской идеального атлета и циника.

Секунду ничего не происходило. А затем воздух вокруг Алекса словно сгустился.

Алекс не просто ударил. Его движение было настолько быстрым и отточенным, что человеческий глаз едва уловил переход от покоя к действию. Стакан с соком со звоном разлетелся вдребезги, когда Алекс впечатал Волкова в мраморный пол.

Глухой удар костей о камень отозвался эхом под сводами потолка. Алекс сидел сверху, прижав шею обидчика коленом. Его лицо, обычно спокойное и красивое, исказилось в гримасе такого первобытного гнева, что даже Цезарь невольно вздрогнул, узнав в сыне самого себя в худшие моменты ярости.

– Ты... – голос Алекса стал низким, вибрирующим от напряжения. – Ты можешь называть меня как угодно. Ты можешь ненавидеть моего отца. Но ты никогда... слышишь, никогда больше не произнесешь имя моей матери своим грязным ртом.

В этот момент произошло нечто необъяснимое. Те, кто стоял рядом, позже клялись, что видели это. Кожа Алекса начала излучать мягкое, но интенсивное золотистое свечение. Оно пульсировало в такт его бешеному сердцебиению, исходя от татуировки на груди и распространяясь по всему телу. Его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули чистым золотом, стирая человеческую радужку.

Это не была магия в привычном смысле слова. Это был выброс колоссальной внутренней энергии, квинтэссенция воли и ярости рода Сергеевых, достигшая своего пика в молодом наследнике.

– Алекс! – голос Цезаря прорезал тишину.

Отец подошел к сыну и положил руку ему на плечо. Свет начал медленно угасать, но напряжение в мышцах Алекса никуда не делось. Он тяжело дышал, глядя на обмякшего под ним Волкова, который, кажется, потерял сознание от страха и боли.

Ли Вон подбежал к ним, его руки дрожали. Он видел это свечение и чувствовал исходящий от парня жар.

– Алекс, отпусти его, – тихо сказал адвокат, присаживаясь рядом. – Он того не стоит. Посмотри на меня.

Алекс медленно повернул голову. Золото в его глазах еще не полностью сменилось голубизной. Взгляд парня сфокусировался на лице Ли Вона, на его испуганных, но полных заботы глазах. Ярость начала отступать, оставляя после себя опустошение и горький привкус персиков на губах.

– Он заговорил о ней, Ли Вон, – прошептал Алекс так, чтобы слышал только адвокат. – Он не имел права.

– Я знаю, – Ли Вон коснулся руки Алекса, игнорируя десятки взглядов, устремленных на них. – Мы разберемся с этим. Законно. И не очень. Просто встань.

Цезарь помог сыну подняться. Он окинул взглядом поверженного врага с таким презрением, что присутствующие поняли: семье Волкова в этом городе больше не жить.

– Уведите это ничтожество, – холодно приказал Николай Сергеев охране, указывая на Волкова. – И вызовите клининг. Здесь стало слишком грязно.

Сон Джин Ву, наблюдавший за сценой, медленно зааплодировал.

– Потрясающе, – произнес он, подходя к Сергеевым. – Цезарь, я думал, что видел всё. Но ваш сын... он истинный золотой лев. Теперь я окончательно уверен в нашем партнерстве. С такой кровью ваша империя будет стоять вечно.

Алекс, всё еще чувствуя, как под кожей покалывает остаточное электричество, поправил пиджак. Он снова стал тем самым мудрым и сдержанным парнем, но теперь все в зале знали — за этой красотой и ростом скрывается нечто гораздо более опасное, чем просто боевые искусства.

Он посмотрел на Ли Вона, который всё еще стоял рядом, готовый поддержать его в любой момент. Алекс слегка коснулся его ладони своей, и этот короткий контакт подействовал лучше любого успокоительного.

– Пойдем на балкон? – тихо спросил Алекс. – Мне нужно подышать. И... Ли Вон?

– Да?

– Спасибо, что не отвел глаз.

Адвокат лишь слабо улыбнулся, чувствуя, как его собственное сердце окончательно и бесповоротно попадает в плен к этому невероятному, пугающему и прекрасному юноше.

На улице шел мелкий дождь, но Алексу было тепло. Золотое свечение ушло, но внутри него зажегся новый огонь. Он понял, что сегодня он не просто защитил честь матери — он окончательно принял свою силу. И теперь он знал, что на пути к его целям, будь то бизнес или сердце одного очень красивого адвоката, его ничто не остановит.