← Назад к обзору

Наследие сергеевых

Золотое клеймо правды

Особняк Сергеевых встретил своих хозяев тяжелым, гулким молчанием. Огромные кованые ворота захлопнулись за бронированным лимузином, отсекая шум внешнего мира, который после сегодняшнего приема наверняка взорвется слухами.

Внутри дома царил полумрак, лишь Лев, верный черный мейн-кун, бесшумно вынырнул из тени холла. Кот сразу почувствовал неладное: он не бросился к ногам хозяина, а замер, выгнув спину и глядя на Алекса расширенными зрачками.

Алекс шел первым. Его шаги были тяжелыми, нетипичными для его обычно легкой, танцующей походки. Как только они вошли в гостиную, парень резко развернулся, срывая с себя пиджак и отбрасывая его на кожаный диван. Рубашка на его груди казалась тесной, а татуировка, скрытая под тканью, горела так, словно под кожу залили расплавленный свинец.

– Пап, что со мной было? – Голос Алекса дрожал, в нем больше не было той мудрости и спокойствия, которые он демонстрировал гостям. – Что это было за золотое пламя?

Он подошел к отцу почти вплотную. Несмотря на свой рост в сто девяносто пять сантиметров, рядом с Цезарем, возвышавшимся на два десять, Алекс всё еще выглядел юношей, ищущим ответов. Его ярко-голубые глаза лихорадочно блестели, а на фарфоровых щеках проступил лихорадочный румянец.

– Я чувствовал, как у меня кровь закипает, – продолжал Алекс, нервно жестикулируя. – Я не просто хотел его ударить, я хотел... я не знаю... сжечь его на месте. И это свечение... Ли Вон, ты же тоже это видел?

Ли Вон, стоявший у входа в гостиную, медленно кивнул. Он всё еще сжимал в руках папку, хотя документы в ней сейчас не имели никакого значения. Его взгляд был прикован к Алексу — парень выглядел напуганным, но в то же время невероятно могущественным.

– Видел, Алекс, – тихо ответил Ли Вон, делая шаг вперед. – Это было не похоже ни на что, с чем я сталкивался в своей практике или жизни.

Цезарь Сергеев медленно выдохнул. Он подошел к бару, налил себе крепкого виски и жестом указал сыну на кресло. Дед Николай, хранивший молчание всю дорогу от приема, присел напротив внука, сложив свои огромные узловатые руки на коленях. Его единственный глаз смотрел на Алекса с гордостью, смешанной с глубокой тревогой.

– Сядь, Алекс, – голос Цезаря рокотал, успокаивая вибрации в воздухе. – Нам пора поговорить о том, почему наша семья всегда была... чуть больше, чем просто богатыми людьми с хорошей генетикой.

Алекс опустился в кресло, чувствуя, как Лев запрыгнул к нему на колени. Огромный кот начал громко мурчать, пытаясь забрать лишнюю энергию своего хозяина.

– Ты знаешь историю нашего рода, – начал Цезарь, глядя на янтарную жидкость в бокале. – Но ты всегда считал её легендами, которые дед рассказывал тебе перед сном, чтобы ты быстрее засыпал после тренировок. О золотых львах, о крови, которая помнит ярость предков.

– Я думал, это метафоры, – огрызнулся Алекс, потирая грудь там, где татуировка всё еще пульсировала жаром. – Про силу воли, про характер. Но я светился, черт возьми! Я видел свои руки, они были как лампочки!

– Это резонанс, – подал голос Николай. – У Сергеевых по мужской линии иногда рождаются те, чья нервная система способна преобразовывать чистое эмоциональное напряжение в кинетическую и световую энергию. Мы называем это «Золотым клеймом». Обычно оно проявляется позже, годам к двадцати, в момент смертельной опасности. Но ты... ты всегда был на шаг впереди, Алекс. Твоя ярость сегодня была такой чистой и праведной, что она сорвала замки раньше срока.

Алекс перевел взгляд с деда на Ли Вона. Адвокат слушал, затаив дыхание. Как человек рациональный, он должен был бы отрицать подобное, но то, что случилось в зале приемов, не оставляло места для сомнений.

– Значит, я... какой-то мутант? – Алекс попытался усмехнуться, но губы плохо слушались. – Как в тех аниме, которые я смотрю?

– Не мутант, – Цезарь подошел к сыну и положил тяжелую ладонь ему на затылок. – Ты — венец нашей крови. То, что ты сделал с Волковым... ты не просто подавил его физически. Ты выжег его волю. Он больше никогда не посмеет поднять на нас глаза, даже если выживет и сохранит рассудок.

Алекс закрыл глаза, вспоминая тот момент. Он помнил не удар, а чувство абсолютного превосходства, словно он стал самой стихией.

– Это опасно? – спросил Ли Вон, делая еще шаг ближе к Алексу. – Для его здоровья? Для сердца?

Цезарь посмотрел на адвоката с легким прищуром, подмечая ту искреннюю тревогу, которая сквозила в каждом слове Ли Вона.

– Опасно, если не уметь это контролировать, – ответил Цезарь. – Энергия может выжечь сосуды изнутри. Именно поэтому мы с детства заставляли Алекса заниматься боевыми искусствами и танцами. Нам нужно было, чтобы его тело было идеальным сосудом. Атлетичное телосложение, пресс, выносливость — это не для фотосессий в журналах, Ли Вон. Это для того, чтобы он не умер в тот день, когда его кровь проснется.

Алекс резко встал, сбрасывая с себя оцепенение. Он подошел к панорамному окну, глядя на огни ночного города.

– Я не хочу быть оружием, – тихо сказал он. – Я люблю готовить персиковые десерты, слушать музыку и водить быстрые машины. Я не просил этого пламени.

– Ты — Сергеев, – отрезал Николай. – Ты уже оружие по праву рождения. И сегодня ты это доказал. Волков оскорбил память твоей матери. Твоя кровь ответила на оскорбление так, как и должна была.

Алекс обернулся. Его лицо снова стало холодным и четким, как на тех снимках, что принесли ему славу. Высокий лоб, заостренный нос, скулы, на которых играли тени.

– Ли Вон, – позвал он.

Адвокат встрепенулся.

– Да, Алекс?

– Ты боишься меня? После того, что видел?

Ли Вон замер. Он вспомнил утренний поцелуй — случайный, мимолетный, пахнущий персиками и юностью. Вспомнил тепло тела Алекса, когда тот упал на него. И вспомнил ту золотую вспышку, которая на мгновение превратила подростка в грозное божество.

– Нет, – твердо ответил Ли Вон, глядя прямо в ярко-голубые глаза парня. – Я не боюсь тебя. Но я боюсь за тебя. Мир не любит тех, кто выделяется. Даже если у этого «кого-то» за спиной стоят Цезарь и Николай Сергеевы.

Алекс слегка улыбнулся — той самой сдержанной, притягательной улыбкой.

– Хорошо. Потому что мне всё равно, что думает мир. Мне важно, что думаешь ты.

Цезарь кашлянул, прерывая возникшее между ними напряжение.

– На сегодня достаточно откровений. Алекс, иди в душ. Тебе нужно смыть остатки этой энергии. Ли Вон, задержись в кабинете, нам нужно обсудить, как замять инцидент с Волковым в прессе. Сон Джин Ву в восторге, но остальные могут начать задавать лишние вопросы.

Алекс кивнул и направился к лестнице. Проходя мимо Ли Вона, он намеренно задел его плечом, и адвокат почувствовал, как по его коже пробежал легкий электрический разряд — остаточное эхо того самого золотого пламени.

– Не засиживайся у отца слишком долго, – прошептал Алекс, наклонившись к самому уху Ли Вона. – Ты обещал попробовать мой десерт.

Когда парень скрылся на втором этаже, Ли Вон перевел дыхание. Его руки всё еще немного дрожали.

– Он слишком быстро взрослеет, Цезарь, – повторил он слова, сказанные утром.

– Он не просто взрослеет, Ли Вон, – Цезарь допил виски и поставил бокал на стол с тяжелым стуком. – Он начинает осознавать свою власть. И я боюсь, что даже я скоро не смогу диктовать ему условия. Будь осторожен с ним. Мой сын привык получать то, что хочет. А сейчас он хочет тебя.

Ли Вон промолчал, не зная, что ответить на такую прямолинейность. Он знал, что это правда. Он чувствовал это в каждом взгляде Алекса, в каждом его случайном касании.

Тем временем в своей ванной комнате Алекс стоял под ледяными струями воды. Он смотрел на свою левую руку, где татуировка, переходящая на грудь, казалась теперь темнее и четче. Он сосредоточился, пытаясь вызвать то чувство тепла, которое ощутил в зале.

На мгновение кончики его пальцев снова замерцали золотом.

– Значит, золото, – прошептал он, сжимая кулак. – Что ж, это мой любимый цвет.

Он вспомнил лицо Волкова — его ужас, его ничтожность. И вспомнил лицо Ли Вона — его восхищение и тревогу. Алекс знал, что сегодня его жизнь изменилась навсегда. Он больше не был просто талантливым подростком с хорошей внешностью. Он стал наследником силы, которую невозможно купить или украсть.

Выйдя из душа, он натянул чистые черные штаны и светлую футболку. Его тело, атлетичное и сильное, всё еще гудело от избытка сил. Он взял с тумбочки пачку сигарет — привычка, которую отец не одобрял, но на которую закрывал глаза, — и вышел на балкон своей комнаты.

Ночной воздух был свежим. Алекс закурил, глядя на темный сад. Где-то там, внизу, Ли Вон сейчас обсуждал его будущее. Парень выпустил струю дыма, и в свете луны его серьги в ушах блеснули серебром.

– Ты на шаг впереди, Алекс, – прошептал он сам себе, вспоминая девиз, которому его учили с детства. – Всегда на шаг впереди.

Он знал, что Ли Вон придет к нему сегодня вечером. Не как адвокат к клиенту, а как человек, который не может сопротивляться притяжению звезды. И Алекс будет ждать. С персиками, музыкой и тем самым золотым пламенем, которое теперь навсегда стало частью его души.

Лев прыгнул на перила балкона, балансируя над бездной с кошачьей грацией. Алекс почесал кота за ухом.

– Скоро всё изменится, друг, – сказал он мейн-куну. – Мы покажем им всем, на что способен золотой лев.

Внизу послышался звук закрывающейся двери кабинета. Алекс затушил сигарету. Пришло время для более сладких вещей, чем табак и власть. Пришло время для Ли Вона.