← Назад к обзору

Наследие сергеевых

Золото на холодном мраморе

Сон Джин Ву лежал на смятых шелковых простынях, не в силах пошевелить даже пальцем. Его тело, всегда послушное, тренированное и подтянутое, сейчас казалось чужим, налитым свинцовой тяжестью и пронизанным тупой, пульсирующей болью. Семь дней. Семь дней безумия, в которых время перестало существовать, превратившись в бесконечный цикл страсти, борьбы и доминирования.

Он повернул голову, глядя на пустую половину огромной кровати. Простыни там были холодными. Алекс ушел так же стремительно, как и ворвался в его жизнь, оставив после себя лишь запах персиков, озона и едва уловимый металлический привкус золотой энергии, который, казалось, пропитал сами стены пентхауса.

Джин Ву закрыл глаза, и перед внутренним взором тут же вспыхнули ярко-голубые глаза подростка, в которых плескалось расплавленное золото. Этот мальчик... нет, называть Алекса мальчиком после этой недели было бы преступлением. Этот хищник переиграл его на его же поле. Джин Ву планировал методично ломать волю наследника Сергеевых, подчинять его себе через удовольствие и зависимость, но в итоге сам оказался в капкане.

Семь дней Алекс не давал ему спать. Стоило Джин Ву забыться тяжелым сном на час или два, как горячие руки парня снова находили его, заставляя пробуждаться. Алекс брал его с пугающей, звериной жадностью, словно пытался выжечь в нем саму суть директора корпорации «Арджин», оставив только податливое тело.

– Невероятно, – прошептал Джин Ву пересохшими губами. Его собственный голос показался ему чужим.

Он медленно, превозмогая ломоту в пояснице, сел на кровати. Взгляд упал на зеркальную стену напротив. На его бледной коже, словно клейма, алели следы зубов и пальцев. Алекс не стеснялся своей силы. Он метил Джин Ву так, будто тот был его личной территорией, его добычей.

Джин Ву коснулся пальцами шеи, где всё еще горела отметина, оставленная в последнюю ночь. Он чувствовал себя выпотрошенным, но при этом странно живым. Вся его упорядоченная, расчетливая жизнь была разрушена этим пятнадцатилетним атлетом со взъерошенными блондинистыми волосами.

– Ты добился своего, львенок, – Джин Ву криво усмехнулся, глядя на свое отражение. – Ты заставил меня почувствовать себя человеком.

Он вспомнил, как Алекс смотрел на него сегодня утром перед уходом. В этом взгляде не было любви, но было нечто более прочное — признание равного. Алекс больше не был тем испуганным подростком, который искал утешения после предательства отца и Ли Вона. Он ушел из этого пентхауса королем, который только что расширил свои владения.

Джин Ву с трудом встал и дошел до ванной комнаты. Горячая вода немного уняла дрожь в мышцах. Он стоял под струями, вспоминая каждое движение Алекса, каждую его провокацию. Парень использовал свое тело как оружие, а свою золотую энергию — как инструмент пытки и блаженства одновременно.

Выйдя из душа, Джин Ву накинул шелковый халат и подошел к панорамному окну. Город внизу кипел жизнью, но отсюда, с высоты птичьего полета, всё казалось незначительным. Телефон на столике завибрировал. Это был его личный помощник.

– Слушаю, – ответил Джин Ву, стараясь придать голосу привычную холодность.

– Господин Сон, вы пропустили три совета директоров и встречу с представителями Европы, – голос на том конце провода дрожал от напряжения. – Мы не знали, что думать. Нам вызвать службу безопасности?

– В этом нет необходимости, – отрезал Джин Ву. – Я был занят... личными переговорами высшей степени важности. Подготовьте отчет по семье Сергеевых за последнюю неделю. Особенно меня интересует активность Цезаря.

– Но, господин Сон, Цезарь Сергеев уже трижды запрашивал аудиенцию. Он ищет сына.

Джин Ву невольно улыбнулся, глядя на свое отражение в стекле.

– Скажите ему, что я приму его завтра. И передайте, что его наследник в полной безопасности. Он просто... проходил курс интенсивного обучения.

Положив трубку, Джин Ву подошел к бару и налил себе виски. Алкоголь обжег горло, помогая окончательно прийти в себя. Он знал, что эта неделя изменила баланс сил в их тайном мире. Алекс теперь был неуправляемым фактором, силой, с которой придется считаться всем — и Цезарю, и самому Джин Ву.

В дверь пентхауса позвонили. Джин Ву нахмурился. Охрана не должна была никого пускать без его ведома. Он подошел к монитору домофона и замер.

У двери стоял Чон Ли Вон. Адвокат выглядел ужасно: под глазами залегли темные тени, волосы были растрепаны, а обычно безупречный костюм сидел на нем как-то нелепо.

Джин Ву нажал кнопку открытия. Ему было любопытно посмотреть на человека, которого Алекс так жестоко вычеркнул из своей жизни.

Ли Вон ворвался в гостиную, тяжело дыша. Его взгляд метался по комнате, пока не остановился на Джин Ву.

– Где он? – голос адвоката сорвался на крик. – Где Алекс? Я знаю, что он был здесь!

Джин Ву не спеша отпил из бокала, наслаждаясь моментом. Он видел в глазах Ли Вона ту самую муку, которую он сам едва не испытал, когда Алекс уходил сегодня утром.

– Ты опоздал, Ли Вон, – спокойно произнес Джин Ву. – Он уехал час назад.

Ли Вон пошатнулся, словно от физического удара. Он опустился на диван, закрыв лицо руками.

– О боже... Что ты с ним сделал? Он же всего лишь ребенок...

Джин Ву подошел к нему и наклонился, заставляя адвоката поднять голову.

– Ребенок? – Джин Ву рассмеялся, и этот смех был полон яда. – Ты так ничего и не понял, Ли Вон. Тот, кто провел здесь последние семь дней, не имеет ничего общего с ребенком. Он — Сергеев. В нем проснулась кровь его предков, и, поверь мне, она жаждет не игрушек, а власти.

Ли Вон смотрел на отметины на шее Джин Ву, и его лицо исказилось от осознания.

– Ты... вы... как ты мог? – прошептал он.

– Это он меня выбрал, – отрезал Джин Ву, выпрямляясь. – Он пришел ко мне, потому что ты оказался слишком слаб, чтобы принять его целиком. Ты хотел видеть в нем милого мальчика, которого можно утешать, пока ты греешь постель его отцу. Но Алексу не нужно утешение. Ему нужен был тот, кто выдержит его пламя.

Ли Вон вскочил, его кулаки были сжаты.

– Ты использовал его уязвимость! Ты манипулировал им!

– Ошибаешься, – Джин Ву сделал шаг вперед, подавляя адвоката своей аурой. – Это он манипулировал мной. Он использовал меня, чтобы выжечь в себе остатки привязанности к тебе. И, судя по тому, с каким холодным взглядом он уходил, у него это отлично получилось.

Ли Вон замер, его плечи опустились. Он понимал, что Джин Ву говорит правду. Алекс всегда был мудр не по годам, всегда был на шаг впереди. И это исчезновение было его шахматным ходом, который поставил мат всем остальным игрокам.

– Он никогда тебе этого не простит, – тихо сказал Ли Вон, направляясь к выходу.

– А мне и не нужно его прощение, – бросил ему в спину Джин Ву. – Мне нужно его присутствие. И он вернется. Потому что только я знаю, каков на вкус его свет.

Когда дверь за адвокатом закрылась, Джин Ву снова остался один. Он подошел к столу, где лежал пакет с персиками, который Алекс принес в первый же день. Большинство плодов были раздавлены или съедены, но один остался целым — спелый, бархатистый, нежно-розовый.

Джин Ву взял его в руку и поднес к лицу, вдыхая аромат.

– Семь дней, – прошептал он. – Ты думал, что это была месть, львенок. Но ты не заметил, как сам стал зависимым от этой боли.

Он вспомнил последнюю ночь. Алекс сидел на нем сверху, его атлетическое тело светилось золотом, а брови были сдвинуты в гримасе невыносимого удовольствия. Юноша шептал ему на ухо слова на русском, которых Джин Ву не понимал, но смысл которых был ясен без перевода. Это была клятва. Клятва в том, что они еще встретятся на поле боя, где не будет правил.

Джин Ву сел в кресло, чувствуя, как усталость наконец берет свое. Его тело болело, но разум был чист. Он знал, что Алекс сейчас едет в особняк, где его ждет Цезарь. Он представлял этот разговор: холодный взгляд сына, ярость отца и тихие слезы адвоката. Алекс разрушит их привычный мир, и на руинах построит свой собственный.

– Ты уже мой, Алекс, – произнес Джин Ву в пустоту комнаты. – Ты можешь бежать к отцу, можешь сниматься в журналах, можешь танцевать свои танцы... Но твоя кожа помнит мои руки. Твое золото помнит мой холод.

Он закрыл глаза и наконец провалился в глубокий, лишенный сновидений сон. Ему нужно было восстановить силы. Ведь игра только начиналась, и в следующем раунде ставки будут гораздо выше.

А в это время на трассе, ведущей к поместью Сергеевых, черный спортивный автомобиль разрезал утренний воздух. Алекс сидел за рулем, его губы были плотно сжаты в сдержанной улыбке. Он чувствовал каждую мышцу своего тела, чувствовал пульсацию золотого клейма на груди. Семь дней с Джин Ву стали для него инициацией.

Он больше не боялся своего отца. Он больше не презирал Ли Вона. Он просто перерос их всех.

Алекс вытащил из бардачка сигарету и прикурил. Дым наполнил салон. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Фарфоровая кожа, ярко-голубые глаза, дерзкий взгляд — он выглядел как бог, спустившийся на землю, чтобы немного поразвлечься.

– Ну что, папа, – прошептал он, выпуская струю дыма в окно. – Посмотрим, готов ли ты к встрече с новым хозяином этой семьи.

Он нажал на газ, и машина рванула вперед, оставляя за собой лишь запах пепла и золота. Алекс знал, что Джин Ву будет ждать его. Он знал, что Ли Вон будет страдать. И это было именно то, чего он хотел.

Мир Сергеевых никогда не будет прежним. Золотой лев вышел на охоту, и первой его добычей стала сама любовь. Теперь осталась только власть. И Алекс Сергеев был готов забрать её всю, до последней капли.

Подъезжая к воротам особняка, он увидел Цезаря, стоящего на крыльце. Отец выглядел внушительно — рост за два метра, мускулистое телосложение, серо-голубые глаза, полные гнева. Рядом с ним стоял дед Николай, опираясь на трость.

Алекс заглушил двигатель и медленно вышел из машины. Он не спешил. Он поправил воротник своей светлой водолазки, скрывая следы ночи, и медленно пошел навстречу своей семье.

– Где ты был? – голос Цезаря прогремел над садом, распугивая птиц.

Алекс остановился в трех шагах от отца. Он посмотрел ему прямо в глаза — спокойно, без тени страха или уважения.

– Я учился, отец, – ответил он, и в его глазах на мгновение вспыхнуло золото. – Учился тому, чему ты не смог меня научить.

Цезарь замахнулся, его огромная ладонь свистнула в воздухе, но Алекс даже не моргнул. Он просто перехватил руку отца на полпути. Сила удара была такой, что плитка под ногами парня треснула, но он не сдвинулся ни на миллиметр.

– Больше никогда, – тихо произнес Алекс, глядя на ошеломленного отца. – Больше никогда ты не поднимешь на меня руку. Теперь я здесь устанавливаю правила.

Николай, стоявший позади, вдруг хрипло рассмеялся.

– Ну вот и всё, Цезарь, – сказал дед, качая головой. – Твой щенок вырос. Теперь это настоящий волк. Или лев.

Алекс отпустил руку отца и прошел мимо него в дом. Он знал, что Ли Вон прячется где-то в тени коридоров, боясь показаться ему на глаза. Но ему было всё равно.

Он зашел в свою комнату, где его ждал Лев. Огромный мейн-кун радостно заурчал, прыгая хозяину на грудь. Алекс обнял кота, зарываясь лицом в его черную шерсть.

– Мы дома, дружок, – прошептал он. – Но скоро этот дом станет тесен для нас двоих.

Он лег на кровать, чувствуя приятную усталость. Семь дней с Джин Ву не прошли даром. Он научился контролировать свое пламя, научился использовать свою красоту как оружие и, самое главное, он научился не чувствовать жалости.

Алекс закрыл глаза. Перед ним снова возник образ Джин Ву — поверженного, но восхищенного.

– Ты был хорошим учителем, кореец, – прошептал Алекс, засыпая. – Но ты забыл одну вещь. Ученик всегда превосходит учителя.

В ту ночь в особняке Сергеевых никто не спал, кроме Алекса. Цезарь мерил шагами свой кабинет, Ли Вон плакал в своей комнате, а Николай курил трубку на балконе, глядя на луну. Все они чувствовали, что воздух в доме изменился. Он стал тяжелым, наэлектризованным, пропитанным силой, которая не принадлежала никому из них.

Золотой век Алекса Сергеева начался. И это был век, в котором не было места слабости, прощению и розам. Только золото, только власть и только вкус победы, который был слаще любого персика.

Алекс спал, и на его губах играла та самая легкая, сдержанная улыбка. Он знал, что завтра начнется новая битва. И он знал, что снова будет на шаг впереди. Потому что он больше не играл по чужим правилам. Он сам стал законом.

И где-то в другом конце города Сон Джин Ву, проснувшись среди ночи, коснулся своей шеи и прошептал лишь одно имя, которое теперь стало его личным проклятием и благословением одновременно.

– Алекс...

Игра продолжалась. Но теперь у неё был только один истинный мастер. И этот мастер только что закрыл глаза, чтобы набраться сил перед своим окончательным триумфом.