← Назад к обзору

Наследие учик

Призраки прошлого и отблески будущего

Лес вокруг убежища Орочимару стонал под натиском бушующей чакры. Воздух стал плотным, наэлектризованным, а запах озона перебивал аромат ночной хвои. Саске стоял на вершине массивного скалистого выступа, глядя вниз на две фигуры, замершие на поляне. Лунный свет серебрил его волосы и отражался в холодном лезвии Кусанаги.

– Саске! – голос Наруто, надрывный и полный отчаянной надежды, разрезал тишину. – Мы знаем, что ты здесь! Хватит прятаться в крысиных норах этого змея!

Узумаки выглядел повзрослевшим, но в его глазах всё еще горел тот самый нелепый, раздражающий Саске огонь. Рядом с ним Какаши-сенсей привычным жестом приподнял протектор, обнажая шаринган. Взгляд наставника был тяжелым, проницательным. Он не кричал, он оценивал обстановку, и Саске чувствовал, как Какаши пытается прочитать его намерения.

– Вы всё такие же шумные, – Саске спрыгнул вниз, приземляясь с кошачьей грацией в десяти шагах от них. – Я же просил не искать меня. Неужели в Конохе совсем не осталось дел, раз вы тратите время на погоню за тенью?

– Ты не тень, Саске, – Какаши сделал шаг вперед, держа руку наготове для печатей. – Ты шиноби Листа, который сбился с пути. И то, что ты связался с Орочимару, совершившим нападение на деревню, делает ситуацию критической. Вернись добровольно.

Саске усмехнулся. Если бы они только знали, какую «критическую ситуацию» он сейчас скрывает в глубинах подземелий. Если бы они учуяли запах детской присыпки и молока, смешанный с его собственной кровавой аурой.

– Добровольно? – Саске активировал шаринган. Мир окрасился в багровые тона. – Чтобы Данзо мог запереть меня в корне и выпытать всё, что я узнал? Или чтобы старейшины могли окончательно стереть имя Учиха из истории?

Наруто нахмурился, сжимая кулаки.

– О чем ты говоришь, Саске? Причем тут старейшины? Мы просто хотим вернуть друга!

– Ты так ничего и не понял, Наруто, – Саске молниеносно сократил дистанцию.

Меч столкнулся с кунаем Какаши. Искры брызнули в стороны. В следующее мгновение Саске уже оттолкнулся от земли, посылая поток Чидори Нагаши через почву. Наруто едва успел подпрыгнуть, создавая клонов.

– Я больше не тот мальчик, который грезил местью ради мести, – Саске говорил спокойно, даже когда его движения перешли в разряд сверхчеловеческих. – У меня есть причины оставаться здесь. Причины, которые вам не понять.

В этот момент где-то глубоко под землей, в тайных туннелях, Кабуто нес маленького Юкио. Ребенок, словно чувствуя напряжение отца, тихо захныкал. Кабуто прижал палец к губам, хотя младенец не мог его понять.

– Тише, маленький Учиха, – прошептал аптекарь, поправляя очки. – Твой отец сейчас занят очень важным спектаклем.

На поверхности бой разгорался. Саске не использовал полную силу, он лишь танцевал на грани, заставляя Наруто и Какаши выкладываться. Ему нужно было время. Время, чтобы Кабуто увел Юки как можно дальше.

– Саске, твоя чакра... она изменилась, – Какаши тяжело дышал, удерживая Райкири. – В ней больше нет той слепой ярости. Она стала холоднее, расчетливее. Что Орочимару сделал с тобой?

– Он открыл мне глаза, – Саске сложил печати. – Стихия Огня: Великий Огненный Шар!

Огромная сфера пламени осветила лес, превращая ночь в день. Пока Наруто прикрывался хвостами чакры Лиса, Саске на мгновение замер. В его голове всплыл образ небесно-голубых глаз сына. Он вспомнил, как Юкио цеплялся за его палец. Эта крохотная жизнь была единственным, что удерживало Саске от того, чтобы действительно превратить это место в кладбище для своих бывших товарищей.

– Уходите, – бросил Саске, когда дым рассеялся. – Это последнее предупреждение. Если вы продолжите преследование, я не гарантирую, что сдержусь.

– Мы не уйдем без тебя! – Наруто бросился в атаку, создавая Расенган.

Саске вздохнул. Он применил Гендзюцу, на мгновение парализуя Наруто. Этого хватило, чтобы нанести точный удар ногой в грудь, отбрасывая блондина к деревьям.

– Какаши, – Саске посмотрел прямо в глаза учителю. – Ты всегда говорил о защите товарищей. Но что, если деревня, которую ты защищаешь, — это монстр, пожирающий своих детей?

Какаши замер. В этом вопросе было слишком много личной боли Саске.

– Коноха не идеальна, – ответил Хатаке. – Но это наш дом.

– Мой дом был уничтожен по приказу тех, кому ты служишь, – холодно отрезал Учиха. – И я не позволю им разрушить то, что я строю сейчас.

С этими словами Саске исчез в вихре телепортации. Он не собирался продолжать бессмысленный бой. Кабуто должен был уже добраться до точки сбора.

***

Северное убежище Орочимару располагалось в заснеженных горах, где холодный ветер вечно выл между острых пиков. Это место было идеально защищено от посторонних глаз.

Саске вошел в главный зал, стряхивая снег с плаща. Орочимару уже ждал его, сидя в своем кресле. Рядом на небольшом возвышении стояла колыбель, искусно сделанная из темного дерева.

– Ты задержался, Саске-кун, – змеиный саннин облизнул губы. – Твои чувства к друзьям всё еще мешают тебе?

– Я просто давал Кабуто время, – Саске подошел к колыбели.

Юкио спал. Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в тусклом свете ламп. Черные волосики забавно топорщились. Саске протянул руку и осторожно, едва касаясь, погладил младенца по щеке. Юкио во сне смешно сморщил носик.

– Он удивительно спокоен для ребенка, чей отец только что сражался не на жизнь, а на смерть, – заметил Орочимару, подходя ближе. – Знаешь, я провел первичный анализ его крови, пока ты был занят.

Саске мгновенно напрягся. Его рука легла на рукоять меча, а взгляд стал смертоносным.

– Я предупреждал тебя, Орочимару. Никаких экспериментов над моим сыном.

– О, успокойся, – саннин поднял руки в примирительном жесте. – Я просто хотел убедиться в его здоровье. Но результаты... они поразительны. У него необычайно высокая проводимость чакры. Даже выше, чем была у тебя в его возрасте. И эта его особенность — голубые глаза... В них кроется некий генетический сплеск. Если он пробудит шаринган, его зрение может выйти за рамки обычного додзюцу.

Саске промолчал. Он и сам чувствовал, что Юкио — не просто ребенок. Он был мостом между миром шиноби и миром обычных людей, о котором Саске почти ничего не знал.

– Мне всё равно, насколько сильным он будет, – тихо сказал Саске. – Главное, чтобы он был свободен.

– Свобода в нашем мире — это иллюзия, которую можно купить только силой, – Орочимару отошел к окну, за которым бушевала метель. – Скоро начнется большая игра. Акацуки начали охоту за Джинчурики. Коноха в панике. Данзо плетет интриги, пытаясь захватить пост Хокаге. В этом хаосе твой сын — либо величайший козырь, либо самая уязвимая цель.

– Я стану его щитом, – Саске поднял Юкио на руки. Младенец проснулся и уставился на отца своими небесными глазами. В этом взгляде не было страха, только безграничное доверие. – И я уничтожу любого, кто посмеет на него взглянуть как на «козырь».

– Даже если этим «любым» окажется твой брат? – вкрадчиво спросил Орочимару.

Саске замер. Имя Итачи всегда отзывалось в нем острой болью, но теперь эта боль была другой. Раньше это была чистая ненависть. Теперь, когда он знал правду о миссии Итачи, это была смесь горечи, вины и непонимания.

– Итачи... – Саске посмотрел на сына. – Если он узнает о Юкио, он поймет, почему я выбрал этот путь. Он пожертвовал всем ради деревни, которая его предала. Я не совершу той же ошибки. Моя верность принадлежит только моей крови.

Юкио издал звонкий звук, похожий на смех, и потянулся крошечной ручкой к лицу Саске. Его маленькие пальцы коснулись холодного металла протектора, который Саске всё еще носил на поясе — перечеркнутый символ Листа.

– Видишь? – Орочимару усмехнулся. – Даже он понимает, что старые символы больше не имеют значения.

В дверь постучали. Вошел Кабуто с подносом, на котором стояли бутылочки с теплой смесью и чистые пеленки.

– Саске-кун, тебе стоит отдохнуть. Завтра мы начнем работу над улучшением твоей формы Сусаноо. Орочимару-сама нашел записи о древних техниках клана Учиха, которые позволяют стабилизировать духовную энергию.

Саске кивнул, не сводя глаз с сына.

– Оставь всё здесь, Кабуто. Я сам справлюсь.

Когда они остались одни, Саске сел на край кровати, прижимая Юкио к себе. В комнате было тепло, горел камин, отбрасывая причудливые тени на стены. Здесь, в этом холодном и мрачном убежище, Саске чувствовал странное умиротворение.

– Знаешь, Юки, – прошептал он, когда ребенок начал жадно пить из бутылочки. – Твоя мать была бы рада, что ты на нее похож. Она всегда говорила, что небо — это единственное, что нельзя отобрать у человека.

Он вспомнил ту девушку. Ее звали Аяме. Она была простой дочерью травника. Она не знала, кто он такой на самом деле. Для нее он был просто «Саске» — молчаливым юношей с печальными глазами, который спас её от разбойников. Она была единственной, кто не видел в нем Учиху, не видел в нем монстра или гения. Она видела в нем человека.

Ее смерть во время родов стала для Саске вторым самым сильным ударом после гибели клана. Но Юкио стал его искуплением.

– Я не дам тебе стать таким, как я, – Саске осторожно отставил пустую бутылочку и начал укачивать сына. – Тебе не придется убивать друзей, чтобы доказать свою силу. Тебе не придется ненавидеть, чтобы выжить. Твои глаза... они останутся ясными.

За окном метель усилилась, скрывая убежище под толстым слоем снега. Саске знал, что Наруто и Какаши не найдут их здесь. По крайней мере, не сейчас. У него было время подготовиться.

Он чувствовал, как внутри него растет новая сила. Это была не та яростная, темная чакра, которую он черпал из проклятой печати. Это была сила защитника. Сила отца.

Орочимару думал, что он проводит эксперимент над Саске и его сыном. Но он не понимал одного: Саске больше не был подопытным. Он стал кукловодом, который использовал ресурсы саннина для достижения своих целей.

Когда Юкио снова уснул, Саске положил его в колыбель и подошел к столу, на котором лежали карты стран шиноби. Он отметил несколько точек. Места, где находились тайные хранилища Данзо. Места, где скрывались Акацуки.

– Скоро, – произнес он в пустоту. – Скоро мир содрогнется.

Он активировал Мангекё Шаринган. Узор в его глазах вспыхнул сложным плетением. Кровавые слезы не потекли — он научился контролировать это давление.

В ту ночь Саске Учиха не спал. Он планировал войну, которая должна была закончить все войны. Войну, в которой не будет победителей среди старого поколения, но которая даст шанс новому.

Утром, когда первые бледные лучи зимнего солнца пробились сквозь ледяные узоры на окнах, Юкио открыл глаза и улыбнулся своему отцу. И в этой улыбке Саске увидел надежду, ради которой стоило сжечь весь мир дотла и построить его заново.

– Пойдем, Юки, – Саске взял ребенка на руки, выходя из комнаты к тренировочным залам. – Сегодня ты увидишь, как рождается сила, которая защитит твое небо.

Орочимару наблюдал за ними из тени коридора. Его змеиные глаза светились предвкушением. Он видел, как Саске меняется, как он становится тем, кем не смог стать ни Мадара, ни Итачи. Он становился Учихой, ведомым не проклятием ненависти, а благословением любви. И это было самое захватывающее зрелище, которое саннин видел за все свои долгие годы жизни.

Война была неизбежна, но теперь у этой войны было лицо. Лицо шестнадцатилетнего юноши с мечом в руках и месячного младенца с небесно-голубыми глазами. Наследник пепла и лазури начал свой путь, и ни одна деревня, ни один шиноби не могли встать у него на пути.